Юлия Зубарева – С Новым годом! (страница 33)
— На меня столько ткани уйдёт — неделю шить придётся. Ты её потом лучше в гости ко мне приводи. К бабушке Полинке, глядишь, съездим как-нибудь. Ты ж со мной? Помню я ваш роман. Весь цирк гудел, когда она с этим докторишкой после травмы своей связалась. Ну да ладно, кто старое помянет...
Она вдруг поняла, что сболтнула лишнего. Вот надо было ей, балаболке, старую рану бередить.
Красной ткани на праздничный халат не хватало, ну хоть верти, крути кусок, а рукава другого цвета делать придется. Жульке — той хорошо. Здесь обрезок, там кружавчик и готов наряд, а вот Пал Палыч ростом почти в дверной проём, поди на такого найди материал. Тут рулон нужен будет.
Видя, что старый фокусник мрачнеет с каждой неудачной примеркой, Татьяна было хотела предложить шторы свои пустить в дело. Ну и что, что розовые, зато много… Но тут из рукава рубашки фокусника что-то блеснуло ей прямо в глаза, и она замерла, осенённая внезапной идеей.
— Точно! У Витьки Карпова тулуп должен быть! Он мужик не жадный, даст на денёк. Авось не уехал на свою рыбалку. Айн момент!
Взмахнула рукавами домашнего халата и будто девочка поскакала вниз на восьмой этаж. Возвращалась как маленький, упитанный ослик, гружённый баулами.
Вот теперь Дед Мороз у них получился поистине шикарный! Большой армейский тулуп с белоснежным мехом покрыли роскошным длинным красным жилетом и подвязали поясом с золотым шитьём. Витька даже отдал свою валенки, шапку-колпак и варежки на меху. Сказал, что без тулупа этот комплект ему всё равно не пригодится, а тут — полный ажур. Было жарковато в таком обмундировании, но что не сделаешь ради любви к искусству!
Пал Палыч посмотрел на себя в зеркало и не узнал. Вместо старого, согбенного старика на него глядел настоящий Дед Мороз — могучий, с добрыми глазами и такой осанкой, будто он только что сошёл с новогодней открытки. Даже Жулька, облачённая в белоснежный комбинезончик с серебристыми пайетками (у кота, похоже, стараниями Татьяны был весьма обширный гардероб), смотрела на него с новым уважением. Казалось, вот-вот, и в комнате запорхает снег, а в углу вырастет настоящая ёлка. Чудо начиналось.
Однако с бородой вышла заминка. Пал Палыч, как истинный фокусник, всегда брил подбородок до синевы, считая растительность на лице дурным тоном. А все мочалки и ватные бороды, которые Татьяна ему настойчиво предлагала, он с негодованием отвергал одну за другой — то колются, то пахнут нафталином, то вовсе напоминают спутанную овечью шерсть.
— Ну что тут поделать? Куда такого Деда Мороза с голым, как бильярдный шар, лицом пускать — курам на смех! — вздыхала Татьяна, перебирая содержимое своего костюмерного сундука.
И тут её в очередной раз осенило.
— Эх, сгорел сарай, гори и хата! Если от этого подарка откажетесь, век с вами разговаривать не буду. Думала самой красивой весной ходить на районе, да, видно, не судьба на голове моей кудрям быть!
С этими словами Татьяна вытащила из прикроватной тумбочки красивую коробку, а из неё — белоснежный кучерявый парик невиданной красоты.
— Вот! Чуток подстрижём — и будет вам настоящая дедморозовая бородища!
Борода и правда легла как живая — пышная, волнистая, с серебряными прядями. Правда, пришлось поработать ножницами, но, как говорится, снявши голову по волосам кто плакать будет? Теперь хоть в Великий Устюг отправляй этого Волшебного Деда — никто не отличит. Настоящий Дед Мороз!
Пал Палыч крутился перед зеркалом, хлопал варежками по бокам, гулко произносил «хо‑хо» и был доволен сверх всякой меры. Танюшка и раньше была знатной волшебницей, а тут и вовсе сама себя превзошла. Навела такую красоту, что в зеркале будто и не отставной фокусник отражался, а кто‑то иной — облеченный властью дарить подарки и радовать людей.
С посохом он разобрался сам. В уборной нашёл палку от старой швабры и дрожащими пальцами начал обматывать её фольгой, пока Татьяна прошивала последние швы на его красном жилете. И знаете, что он заметил? Раньше пальцы от такой работы давно уже скрипели бы, как несмазанные шестерёнки, а тут будто даже искра какая‑то проскальзывала. Гнулись его суставчики, как волшебным маслом смазанные. Фольга ложилась причудливыми снежными узорами, а посох словно светиться начал изнутри тёплым, новогодним светом.
Вот такая у них получилась мастерская — каждый творил своё чудо: Татьяна — с иголкой и ниткой, Пал Палыч — с фольгой и палкой, а Жулька, наряженная в снежинку, терпеливо ждала своего выхода на самую главную в их жизни арену.
В мешок с подарками Татьяна напихала конфет и мандаринов, а ещё дала Пал Палычу в карман тряпичного ангелочка — чтоб не помял. Одного такого ангелочка ей подарил сосед Андрюха, а потом и его смешливая девчонка Женька второго принесла. Видно, наведывались к соседке, не сговариваясь. Хорошие ребятки, добро помнят. Хотя и дел‑то было — кота их белого, глухого покормить да синичкам корма на балконе насыпать, пока молодые хозяева по гостям ездят.
Дед Мороз вживался в роль. В аптечке нашёл клей БФ и приклеил бороду, будто пластырь на рану. Ходил по тесной Татьяниной квартире, бухал валенками на резиновом ходу, бормотал стишки.
— Времени сколько? Темно на улице, тебе, поди, спать пора, а я всё никак тембр не подберу.
Татьяна лишь отмахнулась.
— Так декабрь на дворе. Сейчас после обеда уже ночь. Давайте я вас супом накормлю, а потом пойдём подарок заберём для Полькиной внучки. Это ж подумать только: сама родила девчонкой, и дочка у неё кукушкой оказалась. Помнишь Анютку её синеглазую? Какие я ей платьица шила для садика — принцесса настоящая была! Где она сейчас? Почему дочку свою оставила... Ох, даже спрашивать страшно.
Пальто и шляпу «пирожком» оставили у Татьяны. Жулька, намаявшись за день, устроилась за пазухой в уютном коконе тулупа — только нос торчал и любопытные глазки. Пал Палыч топал великанскими валенками: сначала по лестнице, потом из подъезда — и преображался на ходу.
Вот и настал его настоящий бенефис. Все встречные удостаивались маленькой конфетки и похлопывания по плечу или даже по голове — роста хватало. Уставшие, замороченные прохожие при виде настоящего Деда Мороза начинали улыбаться, будто дети.
Пара слов — и полненький дядька, что нёс в целлофановом пакете холостяцкий набор из пива с пельменями, вдруг вспомнил стишок про ёлку. Получил конфетку — и даже сфоткаться попросил.
Потом была женщина со школьником и пара пацанов, которые уже ни в Деда Мороза, ни в чёрта лысого не верили. Те вообще хоровод затеяли. Жулька радостно подпевала немудрёным мотивам.
Татьяна Васильевна смотрела на расшалившегося коллегу, как на выздоровевшего ребёнка. Пока они дошли до пункта выдачи, пол‑улицы собрали. Конфет было не жалко — в мешке ещё столько осталось, что хватило бы на целый утренник в детском саду. Да и сами люди, смеясь, начали складывать в мешок подарки — чего не жалко. Круговорот добра. Мелкого, зато полные карманы.
Им даже в очереди стоять не пришлось. Только Пал Палыч открыл дверь — и басом своим обратился к девчонкам на выдаче:
— А кто это у нас такие красавицы? Я — Дед Мороз! Пришёл к вам, детишки, радости немножко из мешка насыпать…
И тут же расступилось людское море.
Сначала Татьяна побаивалась, что придётся отбивать заслуженного артиста цирка от возмущённой толпы, извиняться за возраст. Она даже речь продумала: «Не сумасшедшие мы, а репетируем детский утренник». Но вместо этого — словно наваждение: у людей глаза сияли, как от чуда взаправдашнего. Посох сверкал, будто пудрой алмазной присыпанный. Если бы Татьяна сама не создавала костюм, непременно поверила бы, что перед ней — настоящий Дед Мороз. Вот она, сила искусства и талант преображения! Зря цирк тогда закрыли. Вот это было бы представление… Подумать страшно — аншлаг, однозначно.
Коробка с подарком оказалась поистине огромной — в мешок еле влезла. Пришлось Деду Морозу закидывать мешок на плечо, будто картошку с рынка.
— Я, Татьянушка, пойду потихоньку. Чую, ждут меня. Завтра за одежой своей вернусь. Ты уж не серчай, девонька, не провожу тебя. Идти долго, надо поспешать. Она, поди, уж ёлку наряжать взялась.
Слышать от интеллигентнейшего Пал Палыча такой деревенский диалект было дико. Он всегда умел играть голосом, но сейчас будто не человек с ней разговаривал, а дуб вековой.
Попрощались скомканно. Татьяна хотела было незаметно проводить старого фокусника, но обернулась — а его уже и след простыл. Лишь на снегу остались следы огромных валенок, которые странным образом обрывались посреди чистого участка тротуара, будто Дед Мороз и впрямь растворился в морозном воздухе, унося с собой обещание чуда.
Персональный Дед Мороз
Звонок в дверь выводил по кругу один и тот же «дин-дон», будто тот кто-то не просто нажал на кнопку, а опёрся о косяк всем телом, да ещё и носом впечатался в несчастное устройство. Мишура на ёлке закачалась, будто от порыва ветра.
Пока Вера поднималась с онемевших колен, Колька уже шмыгнул в прихожую и, будто щенок спаниеля, запрыгал возле закрытой двери. Открывать без маминого разрешения было запрещено, вот и вытанцовывал от нетерпения папуасский танец.
— Мама! Иди скорей! Это он — Дед Мороз!
— Сынок, это соседка, наверно... Дед Мороз на завтра заказа... в смысле приглашён!