Юлия Зубарева – С Новым годом! (страница 36)
— Тут не коридор нужен, — парировал более рассудительный Александр. — Тут, скорее, актовый зал Дома культуры понадобится. До Нового года ещё неделя, а баба Надя даже до середины своей записной книжки не добралась.
Он не преувеличивал. К середине недели стало ясно: праздничный список вырос до масштабов районного фестиваля. Баба Надя, воодушевлённая первыми успехами, методично обзванивала контакты из потрёпанной книжки, и каждый разговор оборачивался новым приглашением.
— Люська‑акробатка! — восторженно орала она в трубку. — Да ты что, жива ещё, старая калоша? А я тут в городе застряла, Новый год встречаю у родни. Приходи, конечно! У нас и стол накрыт будет, и разговоры интересные... Да хоть с мужем своим, хоть без, как приползёшь!
Катюшка, притаившись за дверью, старательно запоминала самые сочные фразы: «живу тут, как сыр в масле», «не по чину берёшь, сама тебе в лоб дам при встрече», «через тридевять земель, да всё на хромой собаке». Она уже предвкушала, как в детском саду наповал сразит сверстников этим лексическим богатством.
Тем временем на кухне разворачивалась настоящая битва. Хозяйка дома, Аня, пыталась составить меню, но каждый час приносил новые вводные.
— Мам, — вбежала Катюшка, — баба Надя сказала, что тётя Таня ещё принесёт заливное из осетра!
— Какое осетровое заливное?! — всплеснула руками Анна. — У нас уже три вида холодца, десяток салатов и селёдка под шубой на десять килограммов!
Аня опустилась на стул, глядя на разросшийся список блюд, который уже не помещался на листе.
Александр, наблюдавший эту сцену, только хмыкнул:
— Ну что, дорогая, поздравляю. Мы не просто встречаем Новый год — мы открываем гастрономический фестиваль. Осталось только вывеску повесить: «Цирковой банкет. Вход строго по приглашениям бывших артистов».
А накануне праздника случилось то, что дед Петя впоследствии назвал «новогодним чудом, а по‑простому — здравым смыслом». Проблема с местом, которая всех так напрягала, разрешилась сама собой — просто, радикально и с размахом.
— Ставим шатёр! — объявила баба Надя, окинув критическим взглядом трещащий по швам список гостей. — Прямо посреди двора. И зовём всех соседей!
Идея, что называется, витала в воздухе, но именно баба Надя сумела её поймать и воплотить. Все тут же с облегчением выдохнули. Еды в складчину наготовили и наносили столько, что десяток‑другой внезапных гостей уже никого не пугал, а даже радовал. В конце концов, Новый год — чтобы делиться, а не сидеть по углам.
И понеслось! Как по мановению волшебной палочки (или по взмаху дирижёрской палочки бывшего циркового капельмейстера), всё начало складываться в единую картину. Бывшие циркачи, которых баба Надя успела поднять на уши по всему городу, обеспечили главный аттракцион — огромный полосатый шатёр, пахнущий солнцем, сеном и далёкими гастролями. Они его собрали за день, с такими шутками и прибаутками, что собралась половина двора — посмотреть на представление.
Леня‑электрик, наш Светлячок, про которого пол-города говорило, а остальная половина молчала, оживил это великолепие. Хорошо, что оказался племянником той самой Люськи-акробатки. Приехал с мужиками из бригады, разгрузил генератор и мотки проводов. Он не просто провёл свет, а устроил целое световое шоу: гирлянды, прожекторы — и всё это сразу со встроенной светомузыкой, которая чутко реагировала на громкость разговоров. Стоило общему гулу стать громче — и шатёр вспыхивал алыми огнями, стихал — переливался умиротворяющей синевой.
И двор, ещё вчера бывший просто кусочком асфальта между панельными домами, вдруг преобразился. Он стал центром Вселенной, местом, где вот‑вот должно было случиться чудо. И каждый, кто выходил из подъезда, понимал: этот Новый год будет не таким, как все. Он будет общим.
С отоплением в шатре случилась самая загадочная история. Баба Надя, конечно, пригрозила притащить «переносную печку», но всё обошлось куда интереснее. Никто не заметил, как в ночь перед праздником по указанию Кринжа Огнедышащего в щели под полог шатра проскользнула дюжина огненных саламандр. В итоге, несмотря на декабрьскую стужу, в шатре стояла на удивление комфортная температура. Гости, заходя внутрь в шубах и куртках, уже через пару минут сбрасывали с себя тяжёлые одёжки и, оставшись в нарядных платьях и лёгких рубашках, чувствовали себя уютно, как в квартире с центральным отоплением.
— И как тут у вас так тепло? — восхищённо спросила соседка Татьяна Васильевна, снимая шаль. — У нас дома сквозняки, а здесь — просто рай!
— Видно, шатёр волшебный, — хитро подмигивая, отвечала баба Надя, сама не зная истинной причины.
Секрет, вернее, целая система секретного обогрева, вилась прямо у них под ногами. По едва заметным шелковистым каналам, вплетённым в узор ковровой дорожки, сновали огненные саламандры. Эти крошечные ящерки, послушные воле вошедшего в силу дракона, излучали ровное, сухое тепло, словно живые угольки. Они тёрлись о медные застёжки шатра, и металл разогревался, отдавая жар воздуху. Пробирались под скатертями, и посуда становилась приятно тёплой. Никто из гостей не догадывался, что уют создавали эти магические существа, невидимые, как и их повелитель.
И только трое знали секрет: Максим, его жена Лена и младший брат Матвей. Сидя за праздничным столом, они время от времени переводили взгляды вверх, к звёздному небу, где витал их незримый друг. Лена, нежно поглаживая округлившийся живот, улыбалась ласковой, обращённой в себя улыбкой. Ещё утром малыш беспокойно толкался, но стоило шатру наполниться тёплым дыханием саламандр, ребёнок затих, словно прислушиваясь к тихому чуду. В знак благодарности Лена поставила в дальнем уголке маленькое блюдечко с душистым мёдом и кусочками засахаренного имбиря — скромное угощение для дракона и его бесшумных помощников. А высоко в небе Кринж, ловко поймав разбежавшийся фейерверк, довольно ворчал и взмывал выше, кружа над сияющим огнями городом, который и не подозревал, что в самом сердце праздника живёт настоящая сказка.
В разгар веселья, воздух в углу шатра вдруг заструился, запахло сандалом и порохом. Никто особенно не удивился, когда из переливающейся дымки неспешной походкой вышел старый китаец в элегантном кожаном плаще. Баба Надя, приняв его за очередного «циркового», махнула рукой:
— А, новый гость! Проходи, дедуля, садись! Место как раз нашлось!
Его усадили за стол, вручили тарелку с оливье и бокал с шампанским. Китаец, совершенно ошалевший, молча наблюдал за происходящим. Он не понимал ни языка, ни обычаев, но тёплая, бесшабашная атмосфера всеобщего праздника была универсальна. Он с любопытством пробовал селёдку под шубой, косился на саламандр, деловито сновавших под столом и греющих ноги гостям, и потихоньку оттаивал.
И тут его взгляд встретился с взглядом Матвея, сидящего неподалёку. Парень замер, узнав того самого старика с рынка. В его глазах читались и ужас, и вопрос, и готовность ко всему.
Китаец медленно перевёл взгляд с перепуганного Матвея на саламандр, потом поднял глаза к небу, словно прислушиваясь к эху драконьего рёва. Его лицо озарила лукавая, понимающая улыбка мага, видящего удачно завершённое дело. Он не стал ничего говорить, а лишь мудро и уважительно кивнул Матвею, как равному. Мол, принял. Понял. Договорился со стихией — значит, состоялся.
Матвей, сначала не поверивший своим глазам, через секунду робко кивнул в ответ.
Выпив до дна свою стопку, китаец снова улыбнулся, на этот раз — всему столу, встал и тем же путем, сквозь дрожащую воздушную дымку, исчез, оставив после себя лишь лёгкий запах сандала и всеобщее ощущение, что в эту новогоднюю ночь возможно абсолютно всё — даже то, что гости из других измерений заходят на огонёк просто потому, что тут пахнет счастьем и оливье.
А гости всё прибывали и прибывали. Случайные прохожие, что шли на большую городскую ёлку, замирали в изумлении: прямо во дворе обычной многоэтажки раскинул свои пёстрые полосатые купола настоящий цирк-шапито. И все тут же понимали: вот чего не хватало городу все эти годы — не пафосных ледовых дворцов, а вот этого, пахнущего детством и магией цирка! Из-под натянутого полотна доносились весёлое разноголосье и беззаботный смех. И пусть сегодня на «арене» выступали не акробаты и клоуны, а обычные люди, пусть вместо зрительских рядов стояли разномастные столы, накрытые то нарядными скатертями, то старыми шторами с цветочным узором, а то и просто белоснежными простынями, — это лишь придавало происходящему особое очарование.
В самом центре, словно главная звезда представления, стояла небольшая живая ёлочка в кадке. Растаявший на её иголках снег блестел в свете гирлянд алмазными каплями, и казалось, будто она только что вернулась из настоящего зимнего леса, чтобы подарить людям кусочек волшебства. Да, её Андрюха с балкона принёс, но по нынешнему морозу чем балкон не лес?
У входа в шатёр рыжая Женька вместе с укутанной в пуховый платок старушкой устроили настоящую ярмарку ангелов. Каждому входящему они вручали маленького тряпичного ангелочка с петелькой из яркой ленточки. «Чтобы дома на ёлочку повесить, на счастье», — приговаривала Женька, а её ловкие пальцы уже скручивали из ваты, лоскутков и ниточек следующего небесного посланца. Сегодня всем обязательно должно было хватить этого тёплого, домашнего чуда, созданного не на фабрике, а добрыми руками.