Юлия Зимина – История "не"скромной синьоры (страница 46)
Я ждал слёз, упрёков, крика. Ждал чего угодно, кроме этого спокойствия.
— Скажете что-нибудь? — не выдержал я.
Она кивнула едва заметно, не поворачиваясь ко мне.
— Жаль.
— Жаль? — я опешил. Это слово, сказанное таким ровным, деловым тоном, совершенно не вязалось с образом влюблённой девушки.
Амалия наконец посмотрела на меня. В её глазах не было слёз. Там был холодный расчёт и… досада?
— Да, жаль, — повторила она. — Теперь я осталась без прикрытия.
Я застыл, открыв рот.
— Простите? Без… прикрытия?
— Именно, — она вздохнула и, откинувшись на спинку кресла, вдруг совершенно не аристократично потянулась, словно кошка. Маска «фарфоровой куклы» сползла с неё, как старая кожа. Передо мной сидела совершенно другая девушка. Не дочь князя, а расчётливая, умная интриганка.
— Видите ли, лорд Лестр, — заговорила она, и в её голосе зазвучали насмешливые нотки, — я прекрасно знала, что не интересна вам как женщина. Вы всегда смотрели на меня как на мебель или как на дочь своего друга. Поэтому я вела себя так… навязчиво.
— Навязчиво? — эхом повторил я.
— Глупо, — пояснила она. — Я щебетала про шляпки, висла на вас, закатывала глаза. Я делала всё, чтобы вы точно не заинтересовались мной всерьёз. Чтобы вы видели во мне лишь пустую куклу.
Шок накрыл меня с головой. Я смотрел на неё и не верил своим ушам.
— Но… — начал я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Зачем? Зачем весь этот спектакль?
— Ответ прост, — она пожала плечами. — Я не хочу замуж.
В комнате повисла изумлённая тишина. Я слышал только треск поленьев в камине.
— Я с детства мечтала путешествовать, — продолжила она, и её глаза мечтательно заблестели. — Мир так огромен, лорд! Там есть пустыни с поющими песками, есть океаны, где живут киты размером с дом, есть горы выше облаков. Я хотела увидеть это всё своими глазами. Но когда повзрослела, отец начал заводить разговоры о женихах. Герцоги, графы… Это точно не входило в мои планы, — она усмехнулась. — И тогда мне пришлось воспользоваться вами. Вы были идеальным кандидатом. Близкий друг отца, герой, убеждённый холостяк. Я начала изображать безумную влюблённость. Отец, видя, что моё сердце якобы занято, не смел предлагать мне другие кандидатуры, надеясь, что вы созреете. А вы… вы бы меня точно не позвали под венец. Это было идеальное прикрытие. Но теперь мой щит рассыпался, как туман поутру. Вы влюбились, — она посмотрела на меня с лукавой усмешкой. — Что, лорд? Удивлены?
— Если честно, то «удивление» — это слишком мягко сказано, — выдохнул я, проводя рукой по волосам. — Я… я потрясён. Вы водили за нос половину империи. И меня в том числе.
Амалия засмеялась. И в этом смехе не было ни обиды, ни горечи, ни истерики. Только облегчение.
— Простите меня, Лестр. Я использовала вас. Но, согласитесь, вам это не стоило ничего, кроме скучных разговоров о моде.
От её слов мне стало мгновенно легче. Груз вины, который я тащил сюда, исчез.
— Вы невероятная девушка, леди Амалия, — сказал я с искренним уважением. — И вы очень опасный стратег.
— Учусь у лучших, — она подмигнула. — Отец в этом деле знает толк, — она поднялась с кресла и подошла ко мне. Лицо её стало серьёзным. — Я видела, как вы смотрели на Элю во время танца. И видела, как она смотрела на вас, хотя и пытается это скрыть. Я рада за подругу. Рядом с ней будет достойный мужчина, — Амалия положила руку мне на плечо, и её хватка оказалась неожиданно сильной. — Но послушайте меня внимательно, лорд Валторн. Эля — не просто талант. Она — душа. Чистая и ранимая, несмотря на всю её внешнюю броню. Я прошу вас: не обижайте её. Цените, берегите и уважайте, — её голубые глаза потемнели, в них сверкнула сталь. — А если нет… если вы разобьёте ей сердце или предадите… То вам придётся увидеть дочь князя в гневе. И поверьте, милорд, увиденное вам точно не придётся по душе. Мои кинжалы летают так же метко, как и мои интриги.
Я посмотрел на неё и впервые увидел не девочку, а равного партнёра.
— Я клянусь вам, леди Амалия. Сделаю всё, чтобы она была счастлива.
— Ловлю на слове, — улыбнулась дочь князя, и маска окончательно исчезла, оставив лишь тёплую, дружескую улыбку. — А теперь идите, у меня еще есть дела.
63. Сюрприз судьбы
Домой я вернулась, когда город уже погрузился в сон, но в моих окнах всё ещё горел свет. Едва я переступила порог, как на меня обрушился шквал детских вопросов. Май и Лила не спали, дожидаясь моего возвращения.
— Ну как? Как всё прошло? — теребил меня за рукав Май. — Там было красиво?
Я смеялась, отвечая невпопад, стараясь не показать ту нервную дрожь, что до сих пор била меня изнутри. Напряжение, державшее в тисках весь вечер, медленно отступало, оставляя после себя опустошённость.
— Всё прошло… хорошо, — сказала я, погладив Мая по голове. — Теперь у нас клиентов хоть отбавляй.
Уложив Мая и пожелав ему спокойной ночи, я рухнула в постель рядом с Лилой, мечтая только об одном — забыться сном без сновидений. Но сон не шёл.
Стоило закрыть глаза, как передо мной всплывало лицо Лестра. Его взгляд во время танца — такой открытый, такой восхищённый. Его горячая ладонь на моей талии, от которой жар расходился по всему телу.
«Не думать о нём! — ругала я себя. — Это неправильно. Непонятно, в каких он отношениях с Амалией!»
Но сердце предательски сжималось от сладкой тоски. Я помнила силу его рук, помнила, как уверенно он вёл меня в танце, как встретил возле поместья князя и сопроводил в дом. Пересилить себя было невозможно.
В итоге, я всё же провалилась в беспокойный сон уже под утро.
Разбудил меня восхитительный, тёплый запах свежей выпечки. Я повела носом, сладко потянулась… и тут распахнула глаза.
Солнце! Оно уже било в окно ярким, уверенным лучом, явно намекая, что утро давно перевалило за середину.
Я вскочила с кровати, как ошпаренная. Сердце ухнуло в пятки.
— Проспала! — ахнула я в ужасе. — Лила! Учёба! Завтрак! Боги, какая же я мать после этого?!
Накинув халат, я пулей вылетела из спальни и помчалась на кухню, да так и замерла на пороге.
На кухне царила идиллия. Май и Лила, тихо переговариваясь, расставляли тарелки на накрытый скатертью стол, на котором возвышалась горка пышных, ещё горячих лепешек, а рядом стояла вазочка с джемом и кувшин с молоком.
Увидев меня — растрёпанную, с вытаращенными глазами, — дети заулыбались.
Мне стало так стыдно, что я готова была провалиться сквозь пол.
— Простите меня! — выдохнула я, виновато опуская голову. — Я… я такая несерьёзная! Проспала, вас не разбудила, голодом морю…
— Эля, перестань! — прервала меня Лила неожиданно командным тоном, в котором проскользнули нотки мастера Солуса. — Во-первых, извиняться не за что. Мы одна семья! Я уже большая и вполне в силах приготовить еду и накормить себя и брата. А во-вторых, — она улыбнулась мягче, — сегодня выходной. В гильдии день самоподготовки. Так что всё хорошо, не стоит переживать.
Она подошла ко мне и крепко обняла. Следом подбежал Май и тоже уткнулся носом мне в бок, обхватывая руками нас обеих.
— Обнимашки — это хорошо, — пробурчал он спустя пару секунд в складки моего халата, — но кушать очень хочется.
Мы с Лилой рассмеялись, одновременно взъерошив волосы мальчишке. Стыд отступил, уступая место безграничной благодарности. Какие же они у меня замечательные.
Позавтракав, мы дружно убрали со стола. Май убежал во двор воевать с воображаемыми драконами, Лила села за толстый фолиант — домашнее задание от магистра. А я… я решила, что пришло время для эксперимента.
Того самого, который мог изменить всё.
Немногим ранее уже подготовила деревянное полотно — небольшой кусок гладкой доски, похожий на фанеру. Он был неровным по краям, но для “лаковой” пробы подходил идеально.
Если моя задумка сработает, если я смогу воссоздать ту технику, которой учил меня дедушка, мои работы взлетят в цене до небес. И тогда портрет, который заказал князь, станет настоящим шедевром.
Работа пошла. Я решила не мудрить. Набросала быстрыми штрихами ночной пруд. Белая лилия, раскрывающая лепестки навстречу луне. Тёмная, бархатная вода. И серебряное свечение, падающее с небес.
Я тщательно проработала тени, добавила цвета, играя с оттенками, чтобы придать картинке глубину. И, когда последний штрих лег на деревянную поверхность, отложила кисть.
— Готово, — выдохнула я.
Теперь оставалось самое сложное — ждать. Прежде чем приступать к магии лака, рисунок должен был хорошенько просохнуть. Если поторопиться и нанести лак на сырую краску, всё поплывёт, и труд пойдет насмарку. А потом и каждому слою лака нужно будет дать время. Терпение — вот главный секрет мастера.
Я осторожно убрала работу на верхнюю полку, где сухо и тепло, и с лёгким сердцем вернулась к текущим заказам — портретам «зефирки» и её подруг.
День приблизился к обеду.
Мы разогрели вчерашний ужин. Поели. А после Лила, закончив с зубрежкой латыни, ушла во двор к Маю. С улицы доносились их счастливые голоса и смех.
Я сидела над эскизом, когда эти звуки вдруг стихли. А вместо них послышался цокот копыт.
Я выглянула в окно. У наших ворот остановился экипаж. На дверце красовался знакомый герб…
Лестр!