Юлия Зимина – История "не"скромной синьоры (страница 45)
Прекрасно понимал: то внимание, которое я оказал Эле сегодня, вызовет шквал вопросов у знати. Уверен, добрая половина зала, если не все, до этого момента считала, что мы с Амалией — без пяти минут обручённая пара. Дочь князя из кожи вон лезла, чтобы убедить в этом свет, а я… я просто молчал.
Но больше не собирался водить всех за нос.
Пока в моей жизни не появилась Эля, навязчивое внимание Амалии меня не особо смущало. Да, оно надоедало, местами раздражало, как жужжание мухи над ухом, но не настолько, чтобы идти к ней и прямым текстом рубить с плеча, заявляя, что между нами ничего нет и быть не может. Мне было проще отмолчаться, сослаться на занятость и уехать по делам.
Теперь всё изменилось. Я принял твёрдое решение: пора с этим спектаклем завязывать.
Знал, что может последовать за нашим с Амалией откровенным разговором. Слёзы, упрёки, возможно, мольбы дать шанс нашему несуществующему будущему. Но волновало меня не это. Женские слёзы я мог пережить. Меня пугало другое: как отреагирует дочь князя, когда поймёт, из-за кого именно рушатся её воздушные замки?
Я не слепой. Заметил, что Амалия сдружилась с Элей. И иметь во врагах такую девушку, как дочь князя — избалованную, влиятельную, привыкшую получать всё, что захочет, — было очень опасно. Если я, как мужчина и лорд, смогу пережить её гнев, то вот Эля… Женщина из провинции, без титула, с двумя детьми. Амалия может раздавить её одним щелчком пальцев, закрыть перед ней все двери, уничтожить репутацию.
Не хотелось даже думать, во что может вылиться обида отвергнутой аристократки и как она станет вести себя после этого с той, кого назвала подругой.
И всё же… где-то в глубине души я надеялся на благоразумие Амалии. Как оказалось, она не так проста и наивна, какой пытается казаться. Её поведение сегодня вечером сбило меня с толку.
Когда я вёл Элю под руку в дом, когда пригласил её на танец на глазах у всех — я ждал взрыва. Ждал истерики, холодного душа, яда. А увидел улыбку. Искреннюю, весёлую улыбку и полное безразличие к моей персоне как к мужчине.
С дочерью князя определённо что-то происходило. Я нутром чувствовал это. И намеревался выяснить правду в самое ближайшее время, расставив все точки над «i».
До недавнего времени я вообще не задумывался о женитьбе. Моё сердце было занято чертежами и сталью. Не было той, с кем можно было бы представить себя у камина через двадцать лет. Но когда мне повстречалась Эля…
Нет, наша первая встреча не принесла тёплых чувств. Я был полумёртв, она напугана. Любовь с первого взгляда — это сказки для юных дев, и это не про меня. Но вот удивление и интерес — да, они присутствовали с самого начала. Я до сих пор помню её взгляд в лесу: настороженный, полный отваги и решимости, когда она наставила на моих стражей мой же собственный кинжал. Она защищала детей, готовая умереть, но не сдаться.
Я думал о ней. Часто вспоминал. Как она там? Как добралась до столицы? Устроилась ли? Всё ли у них хорошо? Никто ли не обижает? Поначалу это было лишь желание защитить, ответить добром на спасение, вернуть долг чести. Но когда я увидел её во второй раз… Там, на мосту возле парка… Возможно, мне показалось, но Эля похорошела. Она расцвела. Даже в простеньком платье, с пылающими от гнева щеками, она смотрелась великолепно, так смело пытаясь дать отпор псам Гроберта. В ней была порода. Не та, что даётся по праву рождения, а та, что куётся характером.
Наверное, именно в этот момент интерес к Эле начал перерастать во что-то большее.
Бал продолжался.
Я стоял рядом с князем и отцом, которые о чём-то негромко переговаривались, и не мог отвести взгляда от центра зала. Там, окружённая плотным кольцом аристократов, стояла она.
Эля.
Сегодня она была невероятно красива. Ни одной даме в этом зале не сравниться с ней. Уверенная, знающая себе цену, но без грамма высокомерия. Эля вежливо отвечала на вопросы, улыбалась, держалась с достоинством королевы.
Мне безумно хотелось снова подойти к ней, встать рядом, положить руку на талию, обозначив своё право быть с ней. Но я не смел. И так наделал много шума своим вниманием. Но не собирался отступать, нет. Правда, для того, чтобы двигаться дальше, я должен был поступить честно. Мне было необходимо переговорить с Амалией.
Я скосил глаза на князя Лерея. Тот выглядел спокойным и довольным. Знал, что он мудрый человек и не станет вставлять мне палки в колёса только из-за того, что я выбрал не его дочь. Лерей слишком благоразумен, чтобы пасть так низко.
Вечер тянулся бесконечно долго. Аристократы всё никак не могли успокоиться, обсуждая портрет Амалии, который действительно получился просто невероятным. В их словах слышалась искренность. Знатные дамы и господа действительно были заинтересованы в сотрудничестве с Элей. Они настолько увлеклись новой звездой, что никто даже словом не обмолвился о двух девицах, из-за своих длинных и ядовитых языков которые теперь опозорены навечно.
Амалия не отходила от Эли ни на шаг. Она что-то шептала ей на ухо, они о чём-то хихикали, и я чувствовал себя последней скотиной. Я мог разрушить эту зарождающуюся, такую редкую для нашего мира женскую дружбу. Но всё равно отступать не собирался.
И вот настало время разъезжаться по домам. Амалия лично усадила Элю в экипаж, отгоняя строгим взглядом особо назойливых аристократов, что не теряли надежды напроситься на заказ прямо сейчас.
Я стоял на широком крыльце, вдыхая прохладный ночной воздух, и смотрел, как карета с Элей уезжает в темноту.
— Ну и? — донеслось у меня за спиной.
Отец.
— Чего стоим? Кого ждём?
— Я так понимаю, он решил сначала поговорить обо всём с моей дочерью, — раздался следом смешливый голос князя.
Я обернулся. Лерей улыбался. Как я и думал, он не держал на меня зла. Это слышалось в его голосе, читалось в открытом взгляде.
— Они подружились, ты же в курсе? — спросил князь, вставая со мной плечом к плечу и глядя на Амалию, которая махала вслед экипажу.
— В курсе, — кивнул я. — Поэтому и медлю.
— Прекрати сталкивать его с выбранного пути, — заворчал мой отец, тем самым вызвав у князя тихий смех. — Пусть Лестр поступает так, как велит ему сердце.
Они начали шутливо друг друга подкалывать, обсуждая молодость и свои собственные сердечные дела, а я смотрел неотрывно на Амалию.
Она повернулась и начала подниматься по ступеням. Лёгкая, воздушная, всё ещё светящаяся после триумфа подруги. С каждым шагом она была ко мне всё ближе и ближе.
Секунда.
Удар моего сердца.
Я подался вперёд, сделал шаг ей навстречу, отрезая путь к дверям.
— Леди Амалия.
— Лорд? — дочь князя остановилась и вопросительно посмотрела на меня. В её взгляде не было ни капли негатива или злости.
Я набрал в грудь воздуха, словно перед прыжком в ледяную воду.
— Мне нужно с вами поговорить. Наедине.
62. Сорванные маски
Амалия не стала возражать против разговора наедине. Она лишь коротко, с достоинством склонила голову и жестом пригласила следовать за ней.
— Пройдёмте в малый зал, милорд. Там нас никто не потревожит.
Я шёл за ней по коридорам особняка, глядя на её прямую спину, и мысленно подбирал слова. Каждая фраза казалась мне то слишком грубой, то слишком фальшивой. Пусть я и не питал к Амалии тёплых чувств, как к женщине, но и негатива к этой девушке не испытывал. Она росла у меня на глазах, я помнил её ребёнком, помнил её смех. Мне не хотелось видеть, как ей больно.
Всё-таки с наёмниками куда проще. Тем вогнал кинжал в сердце — и дело с концом. А тут нужно это сердце спасти от гибели, но при этом разбить надежды.
Мы вошли в малый зал. Здесь царил полумрак, разгоняемый лишь отблесками огня в камине и несколькими зажжёнными свечами. Огромные, в пол, окна выходили в сад, и полная луна, висящая в небе, заливала паркет холодным серебром.
— Присаживайтесь, — предложила Амалия, указывая на кресло у окна, а сама села напротив.
Я опустился в кресло, чувствуя, как напряжение сковывает плечи. Смотрел на неё, пытаясь распознать хоть какие-то эмоции, но лицо дочери князя было непроницаемым, словно маска из дорогого фарфора. Спокойная, холодная, отстранённая.
— Я слушаю вас, лорд, — произнесла она ровным тоном.
Я вздохнул. Тянуть дальше было бессмысленно.
— Леди Амалия… — начал я мягко, стараясь, чтобы голос звучал как можно бережнее. — Вы прекрасная девушка. Вы красивы, умны, воспитаны. Любой мужчина в империи почтёт за честь назвать вас своей супругой.
Она молчала, не сводя с меня глаз.
— Но я… я не вижу в вас ту, кто могла бы стать частью моей жизни, — продолжил я, чувствуя себя палачом. — Вашу красоту и вашу душу обязательно оценит кто-то другой. Кто-то достойный, кто будет носить вас на руках и посыпать дорожки лепестками роз.
Амалия продолжала молчать. Тишина давила на уши.
— Чувствам нельзя приказать, — я подался вперёд, пытаясь достучаться до неё. — Они приходят без спроса, и подавить их мощь невозможно. Да я и не хочу их подавлять, — я сделал паузу, собираясь с духом для главного признания. — Мне интересна леди Эля. Я хочу добиться её расположения и надеюсь… очень надеюсь, что вы поймёте меня и примете мои слова без обиды.
И снова — тишина. Амалия медленно повернула голову к окну. Лунный свет очертил её профиль, делая его похожим на античную камею.