Юлия Зимина – История "не"скромной синьоры (страница 10)
Каждый наш день был расписан чуть ли не по минутам. Мы останавливались в приличных трактирах, где Корн, не говоря ни слова, бросал на стойку монеты, требуя для нас комнаты и сытный ужин. Сам он ел отдельно, обычно где-то в углу, словно подчёркивая дистанцию между нами.
Я пыталась заговорить с ним, предложить поесть вместе, но натыкалась на вежливую, но непробиваемую стену.
— Не стоит, госпожа, — только и отвечал он.
Но за этой суровостью я видела заботу. Он проверял, удобно ли нам в экипаже, покупал свежие фрукты на рынках, когда мы проезжали города, и всегда следил, чтобы к нам никто не приближался. Большая нянька и защитник в одном лице.
На третий день пути мы остановились в городке под названием Вереск. Солнце уже садилось, окрашивая небо в тревожные багровые тона.
Постоялый двор «Хмельной гусь» был переполнен. Гул шумных голосов, звон кружек и запах жареного лука ударили в нос, стоило нам переступить порог.
Корн остался на улице — распорядиться насчёт лошадей и экипажа.
— Займите стол у окна, госпожа, — бросил он мне перед тем, как скрыться в конюшне. — Я сейчас подойду.
Мы с детьми протиснулись сквозь толпу. Свободных мест почти не было, но нам повезло найти небольшой столик в углу.
— Я так хочу есть, — пожаловался тихонечко Май, усаживаясь на лавку.
— Потерпи, сейчас Корн закажет ужин, — успокоила я его, нервно оглядываясь.
Мне было неуютно. Здесь находилось слишком много мужчин. Их взгляды, липкие и оценивающие, скользили по мне, взывая омерзение. Моё новое бордовое платье хоть и было простого кроя, но выгодно подчёркивало фигуру, а в данном месте это было скорее минусом, чем плюсом.
— Эй, красотка! — раздался хриплый голос совсем рядом.
Я замерла и медленно повернула голову, предчувствуя неладное. За соседним столом сидела компания мужчин, уже изрядно набравшихся эля. Их абсолютно не волновало, что рядом со мной дети. Один из них, с сальными волосами и красным лицом, уставился на меня мутными глазами.
— Чего скучаешь? — он рыгнул и ухмыльнулся, демонстрируя щербатый рот. — Иди к нам! Угощу вином!
— Спасибо, но я не скучаю, — холодно ответила я, отворачиваясь к детям и приобнимая Мая. — Лила, не смотри туда.
— Да ладно тебе выпендриваться! — не унимался пьяница. — Вижу же, без мужика. С детишками маешься? Так я могу и папашей стать на ночку!
Его собутыльники загоготали.
Моё сердце забилось часто-часто. Паника, липкая и холодная, замаячила на горизонте.
— Оставьте нас в покое, — твёрдо сказала я, хотя голос предательски дрогнул.
Мужчина нахмурился. Отказ явно задел его пьяную гордость. Он с грохотом отодвинул скамью и, пошатываясь, направился к нашему столу.
— Ты чё, гордая такая? — прошипел он, нависая надо мной. От него разило перегаром и немытым телом. — Я к ней со всей душой, а она нос воротит?
— Уйдите! — вскрикнула Лила, пытаясь храбриться.
Пьяница даже не посмотрел на неё. Его рука, тяжёлая и грязная, легла мне на плечо, сжимая ткань платья.
— Пойдём, говорю… — он потянул меня вверх, заставляя подняться.
Я попыталась вырваться, но его хватка была железной.
— Отпусти! — рыкнула я.
Вокруг было полно людей, но никто не спешил нам на помощь. Все лишь с интересом наблюдали за «развлечением».
— Сейчас мы с тобой… — начал мужик, скалясь.
Договорить он не успел. Входная дверь распахнулась, впуская поток холодного воздуха. В следующий миг тень метнулась через зал. Я даже не успела моргнуть, как чья-то рука в кожаной перчатке перехватила запястье пьяницы.
— Руки! Убрал живо!
Голос Корна прозвучал не громко, но в наступившей тишине он был подобен удару хлыста.
Пьяница попытался обернуться, что-то вякнуть, но наш защитник сделал короткое, резкое движение. Раздался хруст, и мужчина взвыл от боли, сгибаясь пополам. Его рука оказалась неестественно вывернута за спину.
Корн стоял позади него, спокойный и страшный в своём спокойствии. Его лицо было каменным, но в глазах бушевала ледяная буря.
— Ты не понял, — почти ласково произнёс страж, усиливая давление. Пьяница заскулил, падая на колени. — Леди сказала «нет».
— А-а-а! Отпусти! Сломаешь! — вопил дебошир.
Его дружки за соседним столом повскакивали было с мест, хватаясь за ножи, но Корн лишь бросил на них один-единственный взгляд. Тяжёлый, обещающий быструю и мучительную расправу. И они испуганно сели обратно, пряча глаза.
— Тебе стоит преподать урок, — прошептал Корн на ухо скулящему пьянице, — как нужно общаться с дамами.
— Понял! — вопил пьяница. — Я всё понял!
Корн резко отпустил его, и мужчина мешком повалился на грязный пол, баюкая повреждённую руку.
— Проваливай, — бросил страж.
Пьяница, скуля и спотыкаясь, пополз к выходу, сопровождаемый смешками бывших зрителей.
Корн отряхнул перчатки, словно коснулся чего-то мерзкого, и повернулся ко мне.
— Вы в порядке, госпожа? — в его голосе впервые прозвучали нотки тревоги.
Меня затрясло. Адреналин схлынул, оставив после себя слабость. Смотрела на этого огромного, хмурого мужчину и понимала: мы в безопасности. По-настоящему. Впервые за долгое время за моей спиной стояла не просто сила, а надёжная защита.
— Да… — выдохнула я, пытаясь унять дрожь в руках. — Спасибо большое.
Корн кивнул, коротко и сухо. Словно для него случившееся сущий пустяк, не более.
— Я заказал ужин в номер. Вам лучше не оставаться в общем зале. Идёмте.
Он пропустил нас вперёд, к лестнице, прикрывая собой от взглядов толпы. И пока мы поднимались по ступеням, я чувствовала спиной его присутствие — надёжное, как каменная стена, за которой не страшны никакие бури.
На глаза навернулись слёзы, но это были слёзы облегчения. Милорд Лестр сдержал слово. Он дал нам не просто охрану, он дал нам шанс доехать живыми.
14. Драгоценная находка и свобода
Северный ветер бил в лицо, но я его почти не чувствовал. Плечо всё ещё ныло тупой, тянущей болью, напоминая о недавнем ранении, но я не обращал на него внимания. Страж, обладающий лекарскими навыками, осмотрел рану и заверил, что моя спасительница сделала всё правильно, не допуская заражения и воспаления.
Мы добрались до ущелья к полудню. Именно здесь, по донесениям разведчиков князя, находился вход в старую, давно заброшенную шахту, где недавно произошёл обвал, обнаживший новую жилу.
— Сюда, милорд! — крикнул один из моих гвардейцев, указывая на чернеющий провал в скале.
Я спешился, бросив поводья подоспевшему солдату, и решительно шагнул внутрь. Свод пещеры был низким, пахло сыростью и металлической пылью.
— Факелы, — коротко приказал я.
Огонь заплясал на стенах, и то, что я увидел, заставило моё сердце забиться быстрее. Вся правая стена пещеры искрилась. Это было не золото и не серебро. Жила была тёмной, почти чёрной, с глубоким фиолетовым отливом.
Я подошёл ближе, снял перчатку и провёл пальцами по холодной, шершавой поверхности.
— «Звёздная руда», — прошептал я. — Или, как её называли древние, «Слёзы гор».
Я достал из поясной сумки маленький молоточек и с силой ударил по выступающему куску. Раздался чистый, звонкий звук, похожий на ноту камертона. Отколовшийся осколок упал мне на ладонь. Тяжёлый. Невероятно плотный.
Я поднёс его к свету факела. Структура камня была идеальной — никаких примесей, никаких трещин. Мой разум изобретателя уже лихорадочно работал, строя схемы и чертежи. Эта руда обладала уникальным свойством: она была твёрже стали, но при правильной закалке становилась гибкой, как лоза. Идеальный материал для моих новых арбалетов. Обычная сталь ломалась под тем натяжением, которое я хотел создать, но этот металл… Он выдержит.
— Милорд? — окликнул меня капитан отряда. — Это то, что мы искали?
Я сжал чёрный камень в кулаке, чувствуя его холод.
— Нет, капитан. Это гораздо лучше. Оцепляйте периметр. Ни одна душа не должна знать, что мы здесь нашли, пока я не доложу князю. Эта шахта теперь — самый охраняемый объект в империи.