Юлия Жукова – Что ты несешь с собой – часть III (страница 49)
Когда я уходила, там топтались Шинаватра и войско Адульядежа. Теперь же они больше не топтались, а сражались, потому что из леса ниже по склону высыпали всё новые и новые демоны. Справа, с той стороны, где раньше был ученический посад, тоже ползли змеи и крокодилы, ловко увиливая от огромных ступней якш. От них отбивалось войско Кессарин. Кромки мечей сияли голубым — приглядевшись, я увидела, что махарьяты Саинкаеу под руководством Видуры напитывают оружие воинов махарой. Сквозь все удары сегодняшнего дня во мне пробился росток гордости — не зря, значит, я учила этих несчастных работать с духовным оружием! Теперь хоть польза от них есть!
Барьер тоже держался на плечах Саинкаеу. Тут принимали участие и дети со стариками, которых было больше всего. Но для такого дела, кроме проводимости махары, ничего не нужно, лишь бы не отвлекаться. Летающие демоны налипли на барьер, и их добивали уже кто придётся — я видела торчащие из тел стрелы, ножи и даже обломки деревянной обуви.
Барьер, кстати, на удивление не пропал, когда вестник всех заморозил. Хоть что-то у Саинкаеу на высоте. Но всё же теперь исход битвы был не так очевиден: демоны не кончались, а люди не могли сражаться вечно. Вестник явился весьма своевременно, лишь бы он только суд вершил над кем надо!
А вестник меж тем дребезжал, обшаривая лучами ледяные статуи
— По делу Амардавики Чалиты Интурат я был призван кланом Саинкаеу на Жёлтую гору. Клан обвинял её в неправомерном похищении наследника по имени Вачиравит. Сосудом для меня выступил учитель наследника, махарьят Танунг.
Я ахнула. Так вот, как погиб пранур Танунг! Неужели он настолько хотел спасти Вачиравита из коварных лап амардавики? Или Арунотай заморочил ему голову? Но вестник продолжал, словно зачитывая историю судебного рассмотрения.
— Амардавика Чалита Интурат сослужила службу главе клана Руанриту Саинкаеу. Взамен он обещал ей своего первенца. Однако, когда пришло время откупа, амардавика забрала другого сына, знаменитого охотника, на котором держался клан. После этого клан начал увядать. Я вершил суд над амардавикой Чалитой Интурат и приговорил её к тысячелетнему сну! Кто посмел оспорить моё решение?
Я схватилась за голову. Если бы Арунотай был ещё жив, я бы его лично расчленила! «Держался клан», вы подумайте! Нет, ну так извратить события… Но как теперь быть? Я не участвовала в тех событиях, мой голос не имеет веса…
Внезапно в тишине застывшего поля брани раздался хрустальный звон. Осколки льда осыпались на замёрзшую землю, и из толпы статуй вышел Вачиравит. Его чёрный силуэт смотрелся, как прореха в ткани мироздания, а белые волосы словно инеем обрамляли рваную дыру.
— Я посмел! Я — Вачиравит Саинкаеу, наследник клана и тот самый охотник. Тебе солгали! Меня никто не похищал! Я сам ушёл к Чалите, по своей воле! Глава клана согласился на это! Чалита не знала, что я — не тот брат, поэтому если хотите судить, судите меня!
Брови Чалерма на лице вестника двинулись к переносице.
— Глава Саинкаеу солгал мне? Где он?
— На том свете! — рявкнула я и сама удивилась злости в своём голосе. Похоже, моя выдержка показывала донышко, а до конца этого страшного сна ещё неблизко…
Вестник повернул свои светильники на меня.
— Если глава более ни за что ответить не может, за него ответит наследник. — Голова Чалерма снова повернулась к Вачиравиту. — Ты назвался наследником Саинкаеу.
Вачиравит сжал кулаки и шагнул вперёд, являя собой статую решимости. Мне на лицо упали волосы — это я вытащила их из причёски, сама того не заметив. Этот болван же сейчас пойдёт под небесный суд! А что сделает амардавика, лишившись своего возлюбленного⁈ Но если под суд пойдёт амардавика, то это ещё хуже! Нет, этого нельзя допустить, иначе мы так и так лишимся махары, а вестник ещё неясно — станет предотвращать бойню или нет!
— Наследница Саинкаеу — это я! — выкрикнула я, пока Вачиравит что-нибудь не ляпнул. — Я вдова главы и мне повинуется весь клан! Этот человек — изменник, он сбежал из клана и не имеет права наследования!
Голова вестника повернулась — тяжело, как каменный жёрнов. Кажется, он и сам постепенно замерзал, превращаясь в живую статую.
— Если ты — наследница клана Саинкаеу, то ты должна получить наказание за ложь прежнего главы, — размеренно произнёс он безо всякого выражения. Я знала, конечно, что небесам нет дела до людских чаяний, их интересует только соблюдение мирового закона, но от этого знания мне было не меньше обидно! Я, между прочим, соблюдала этот их несчастный закон, будь он неладен, всю жизнь и до последней закорючки! Что это за закон такой, по которому я же и должна отвечать за то, что Арунотай подставил мою амардавику⁈
Ну уж нет, не для того я позволила Чалерму призвать эту тварь, чтобы теперь и самой кануть в небытие по её милости!
Я вышла на полянку между лагерем и левым флангом сражения. Под зубцами моих сандалий хрустела тонкая корка льда на отмытых ливнем камнях. Пришлось привязывать себя махарой, чтобы не поскользнуться. Но я гордо встала лицом к вестнику и подняла назидательный палец.
— Я не просто так наследница клана Саинкаеу. Я — кара, постигшая этот клан за все его преступления против мирового порядка! Я захватила власть в этом клане и наказала виновных. По моей воле глава клана погиб, наследник бежал, а амард покинул гору, бросив своих подопечных! Посмотри вокруг! — Я широко развела руки. — От клана ничего не осталось! Они уже ответили по справедливости, и для этого нам не потребовалось беспокоить небеса! Так ли я говорю, о братия?
Сказала и затаила дыхание. Если сейчас у кого-то из Саинкаеу достанет ума высказаться, то мне придёт прародитель амардов…
— Проклятая демонопоклонница! — заверещал пронзительный голос старухи Маливалайи. — А я говорила, говори-ила, что она врагиня и принесёт нам одну лишь погибель! Не слушали меня, а теперь от клана остались тлен да пепелище! Горе нам, горе, расплатились за грехи отцов своею кровушкой, а и дети наши уж не будут знать нашего имени, и не сложат по нам погребального костра, и птицы не споют, и скалы не нашепчут о прежде гордом клане Саинкаеу! И всё то происки супостатки, что обманом втёрлась в доверие главе, а от нашего дома не оставила камня на камне!
Первым моим порывом было заткнуть её ещё на пепелище, но потом я заподозрила неладное. Уж не нарочно ли бабка так голосит? Она и раньше выступала с представлениями, как на ярмарке, но я думала, что это всерьёз и от больной головы. Однако теперь я понимала, что старуха далеко не сумасшедшая, просто пользуется таким образом.
На моё удивление, вестник выглядел благосклонно, насколько вообще можно было судить о его настрое.
— Махарьяты, — продребежал он, когда Маливалайя наконец умолкла. — Подверждаете ли вы слова этой женщины?
Которой женщины⁈ Впрочем, мы, кажется, не противоречили друг другу.
Раздался уже знакомый звон льда, и из рядов замороженных выступил отец.
— Истинно так — заявил он ясным голосом, глядя прямо в пылающие глаза вестника. — Она — дочь клана Суваннарат, вскормленного амардавикой Чалитой Интурат. Я, Тханасак, глава Суваннарат, послал её сюда, чтобы уничтожить клан Саинкаеу, и она с блеском выполнила эту миссию!
Зазвенели новые ледышки — теперь не только в лагере, но и в той стороне, где застыли с занесёнными мечами махарьяты и демоны, сошедшиеся в бою.
— Истинно так! — послышался голос из гущи неподвижной битвы. — Я, глава клана Макок, подтверждаю: эта женщина — дочь клана Суваннарат, который больше всех пострадал от бесчинств Саинкаеу!
— Я, глава клана Аюттая подтверждаю: Саинкаеу больше не существует. Их глава убит, а резиденция разрушена. Оглядись, вестник! На этой земле ещё пять поколений никто не сможет жить!
— Я, Кессарин Ниран, воевода Саваата, подтверждаю: эта женщина проникла в клан Саинкаеу обманом под моим именем и ради моего блага вопреки благу клана Саинкаеу!
Лучи из глаз вестника немного потускнели, и я поняла, что ещё смогу выйти сухой из этой болотной жижи. Мелкие кланы один за другим поддерживали отца. Если сейчас удастся убедить небеса, что Саинкаеу больше не должны платить по счетам, то можно будет перейти наконец к настоящей проблеме!
Но тут сквозь свой лёд прорубился Лертчай Гийат. Я напряглась, ожидая какой-нибудь глупости. Лертчай больше всех хотел наказать Саинкаеу… Хотя… Не больше ведь, чем отец? А и отец уже не требовал возмездия. Или это только ради меня? Но меня он изгнал.
Однако никто не мог запретить главе Гийат высказаться, и он заговорил.
— Эта женщина обманом завладела сердцем моего брата, одурманила его разум и вынудила стать сосудом для вестника!
Над горой повисла тишина, словно стая летучих демонов смела всех людей, оставив за собой лишь сверкающий лёд. Подул ветерок, и я поняла, что дрожу. Везде вокруг меня гору сковывал лёд, словно она была одной из тех вершин, что вспарывали облака и служили лестницами для богов.
Светильники вестника разгорелись ярче, и он стал поворачивать лицо ко мне — теперь уже совсем тяжело, мелкими рывками, словно на жерновах кто-то вырубил зубчики. Ноги вестника прямо вместе с бирюзовыми одеяниями вмёрзли в кусок льда, торчащий из земли. Однако на полпути голова остановилась, а глаза внезапно потухли. С горящего белыми узорами лица вестника смотрели спокойные тёмные глаза Чалерма.