Юлия Жукова – Что ты несешь с собой – часть III (страница 50)

Я почувствовала боль и поняла, что прокусила себе губу до крови, а ещё — что вот этот странный, чуть слышный писклявый стон, похожий на комариный зуд, это мой голос.

Чалерм меж тем повернул голову вестника обратно к Лертчаю.

— Ицара не виновата. Я сделал свой выбор.

Глаза снова вспыхнули и потухли, всё тело в бирюзовых одеяниях задёргалось, как мертвец, поднятый из могилы чёрным проклятием. Похоже было, что между Чалермом и вестником шла борьба. Я засунула кулак себе в рот, чтобы не встрять и не помочь одному из них — кому⁈ Если победит вестник, Чалерм сгинет, а меня ждёт наказание, но он хотя бы остановит демонов. Если Чалерм — то… А что если?.. Но я уже один раз приняла это решение! Почему я должна принимать его сейчас снова и снова, как будто кто-то нарочно проверял меня на прочность?

Наконец заледеневшая фигура вестника издала отчаянный скрип, как несмазанная дверь, последний раз вздрогнула и замерла. Ровный белый свет глаз лился на застывших в бою воинов, которым пока не хватало духовных сил разбить лёд.

— Предводитель воинства демонов! Выйди вперёд! — продребезжал многоликий голос вестника.

В отдалении послышался тихий звон, а затем по головам обледенелых демонов заметалось что-то большое и тёмное. Я подлила махары во взгляд и рассмотрела — это Великий Ду прыгал от ряда к ряду, поднимаясь к месту битвы. Среди махарьятов началось какое-то шевеление — кто-то встал в боевую стойку, готовясь отразить нападение опасного демона.

Наконец он допрыгнул до заледеневшей площадки между линией боя и лагерем и встал так, чтобы за спиной у него не было махарьятов. С нашей прошлой встречи Великий Ду изменился не в лучшую сторону: из его лба выросли рога с алыми концами, а из плеч — чёрные шипы, словно смазанные чем-то жирным, но я подозревала, что это яд. Из-под огромной губы выступали кабаньи бивни, а когти на руках удлинились и теперь были размером с охотничий нож.

Лучи света выхватили его из опускающихся на гору сумерек.

— В чём твоё сетование, демон?

Великий Ду заткнул когтистые пальцы куда-то под шерсть, где, вероятно, его выпирающий живот охватывал пояс.

— Небесный вестник! Много людских поколений моё племя жило в мире с соседями. Мы не злоумышляли против них, они не травили нас. Но эти махарьяты забыли своё место в мире и утратили понимание мирового порядка!

Когда он заговорил, Вачиравит вздрогнул и уставился на него так, словно голос подал винный кувшин. Ах, конечно, он ведь впервые слышит слова демона.

— Чем досадили тебе махарьяты? — спросил вестник.

— Я взращивал свою махару и воспитывал подросль, — продолжил Ду. — Мне был дан знак, — он поднял длинный кривой палец, — что в этом поколении небеса представят меня к рангу амарда! Я начал копить благодать. Однако махарьяты решили отобрать у меня плоды стольких лет благочестивых усилий! Теперь, когда меня переполняет гнев, мне ещё сотню лет не войти в сонм амардов!

По толпе охотников пронёсся шепоток. Я тоже хмыкнула: так уж и благочестия? Может, по меркам лесных ду… И, помнится, в нашу прошлую встречу Ду ничего не говорил про знак, а сроки превращения в амарда называл расплывчатые.

— Людишки наводнили мои земли вонючими лианами, которые испортили почву, отравили воздух и принялись жрать моих подданных! Словно этого было мало, лианы нападали и на людей, а гнусные лжецы из махарьятов клеветали на нас, словно это наши проделки! Люди ополчились на ду, и ду ничего не оставалось, как пойти в бой! — Он сделал широкий жест в сторону своего войска. — Посмотрите на этих демонов! Разве гаруды жрут людей по ночам? Разве якши воруют человеческих младенцев? Разве киннары уличены в чём-то, кроме того, что играют сладкую музыку в своих садах днями напролёт? Или, может, горные ба нарочно заводят путников под лавины? На своём долгом веку я ни разу не видел такого! Однако же люди ополчились на нас и решили полностью истребить! Так вот, даже если нам не победить, мы не уйдём одни. И на наше место, на землю, залитую кровью тех, кого мы утащим с собой, явятся новые демоны — сильнее, злобнее, безжалостнее. О такой справедливости мы просим тебя, о вестник небес!

Тело Чалерма, похоже, утратило способность поворачивать голову. Лёд облепил его по самую шею, прихватив волосы на затылке. Поэтому невероятным усилием вестник развернулся всем телом, вырывая из земли ледяные корни, которые от этого раскрошились и со звоном раскатились по зеркалу склона.

— Махарьяты, что вы скажете на это?

В толпе поднялся гомон — многие уже сбросили с себя ледяные панцири. Но я не собиралась допускать, чтобы они несли какую-нибудь чушь, как Лертчай только что. Поэтому выпустила глушащее заклинание, которое разорвалось в воздухе с таким грохотом, что у всех заложило уши. Суваннарат узнали мой жест и поставили щит, а вот другим кланам пришлось тяжко.

— Небесный вестник, позволь ответить уважаемому Великому Ду! — выкрикнула я, как можно пронзительнее. — Мы, махарьяты окрестных земель пострадали от лиан не меньше, чем демоны! Долгое время мы не понимали, кто творит это зло, и не было между нами уговора на такой случай. Однако теперь правда открылась: проникнув в клан Саинкаеу, я выяснила, что это они распустили лианы вокруг своей горы и создавали проклятые снопы для своей наживы и дабы расправляться с неугодными! Смею напомнить Великому Ду, что говорила с ним об этом при встрече, о которой он не счёл нужным упомянуть, и даже травила для него лианы вокруг его дома! Теперь же те, кто повинен в этих бедах, казнены тем самым человеком, чьё тело ты, о вестник, осенил своим присутствием!

Лёд вокруг шеи вестника побежал трещинами, но он так и не шевельнулся.

— Очень удобно, — просикрипел Ду, — валить всю вину на тех, кто теперь не может ответить за себя! Наследник вам не наследник, вдова главы вам врагиня, а клан натворил дел и растворился в подлеске, как не было! Если не хотите отвечать по совести всем людским племенем, то отдайте нам своих сильнейших воинов как виру за сотворённое вашими собратьями!

— Ещё чего! — загомонили махарьяты за спиной отца. Значит, уже очухались от оглушения. Кто-то попытался привлечь внимание к Вачиравиту, но сильная рука дёрнула жалобщика назад, бросив на землю, и в образовавшемся просвете между людьми я увидела разгневанную амардавику.

— Братья, отдадим ему остатки Саинкаеу! — раздался гнусавый голос главы Шинаватра. Ах ты подлая тварь, прилетел ведь их поддерживать, а теперь переметнулся и не поморщился! — Кому и расплачиваться, как не им!

— Саинкаеу далеки от сильнейших, — ядовито ответил глава Бунма. — Вы посмотрите на них, даже хранилище не расширено ни у кого. Как бы Великий Ду не решил, что мы насмехаемся!

— Зато их много! — не отступал Шинаватра.

Тут вестник снова замерцал и потух. Лёд вокруг него потрескался, и из плена вырвалась рука, которую он воздел в жесте протеста. А потом эта рука сложила из пальцев какой-то знак, который ничего для меня не значил. Но, видимо, значил для Гийат. В ряд с отцом, Вачиравитом и главами кланов выбрался Лертчай — бледный, с горящими глазами.

— Клан Саинкаеу расплатился за свои преступления! — выкрикнул он. — Мой брат погиб за то, чтобы искупить их грехи! Если кто посмеет угрожать им, будете иметь дело с кланом Гийат, всем понятно⁈

Ого, это Чалерм братца направил в нужное русло? Я покосилась на вестника, но тот не подавал признаков человечности, а рука снова безвольно повисла поверх ледяного кокона.

— Но ведь не только клан Саинкаеу замешан в этом! — внезапно заявил отец. — Послы, что предлагали нам ворованную махару и проклятые снопы, пришли не из клана, а из города. Не так ли, канан Адульядеж?

По толпе пробежала волна возгласов. Я завертела головой, ища канана. Смог ли он разбить лёд, не будучи махарьятом? Но тут двое Гийат выволокли его в передний ряд.

— Бежать пытаешься? — рыкнул один из них. — Думаешь, мы тут слепые?

Значит, выбрался. Наверное, вестник не очень толстым слоем льда их сковал, а только чтобы все не кричали разом. Адульядеж злым рывком высвободился, но убегать не стал, вместо этого вперив испепеляющий взгляд в отца.

— Смеешь клеветать на меня, нищеброд? Мало того, что послал свою девку спутать все мои планы, так теперь ещё меня приплетаешь к каким-то преступлениям против мирового порядка? А чем докажешь свои слова⁈

Отец сложил руки на груди и глянул на Адульядежа презрительно с высоты своего роста.

— Ты, канан, даже на воина не тянешь, а благородному махарьяту тыкаешь. И после этого отрицаешь, что нарушил мировой порядок? Разве это уже не нарушение?

Махарьяты загомонили в поддержку. Ещё бы, кто же не любит поставить на место зарвавшегося воина, разодетого в золото и рубины, когда у самого рукава до дыр протёрты.

Адульядеж побагровел и раздулся, выпячивая грудь.

— Хорошо тебе, махарьят, судить из-за семи гор! Мой город лежит у ног этого клана. Их беды — мои беды, их зло — моя кара! Посмотрел бы я на того канана, что пошёл бы против воли главы своих махарьятов и жив остался, не говоря уж, людей своих уберёг! Это ваше, махарьятское дело — мировой закон блюсти, а наше, воинское — людей оборонять. И хорошо если от демонов, а то вот и от вашей братии приходится! И теперь скажи мне, о многомудрый, кроме твоей спеси, есть ли основание у твоих слов или ты их выдумал для самовозвеличивания?