Юлия Землянская – Черное озеро (страница 6)

– Сейчас налево, – скомандовал Милен.

За мостом и правда оказалась автомобильная тропа, совсем свежая, ведущая в глубь тайги. Немного погодя Чернов увидел прямо по курсу серый внедорожник, тот самый, на котором утром подвозили Вербицкого. Он стоял под брезентовым тентом, под которым как раз оставалось место еще на один автомобиль.

– Неплохо придумано. У вас одна машина на всех?

– Да, – улыбнулся Милен. – Нам больше и не нужно. Тем более, в город мы выбираемся крайне редко.

Герман заглушил мотор и первым вышел наружу, следом из джипа выскользнул Милен, застегивая куртку и вдыхая полной грудью лесной воздух. На севере шумела река, а с юга цепочка скал, покрытых мхом, казалась непроходимым барьером. Солнечные лучи едва пробивались сквозь хвойную крону деревьев, мягко подсвечивая низкорослую растительность и превращая лес в завораживающий, таинственный мир.

Вербицкий вызвался помочь с ношей. Вдвоем они забрали вещи первой необходимости и поспешили в сторону лагеря. Тропа, по которой вел Милен, с трудом угадывалась. Видимо, ею действительно нечасто пользовались. Но идти по ней оказалось легко, несмотря на недавний ливень. Земля была достаточно влажной, но не настолько, чтобы ноги проваливались в почву. Вся лишняя влага стекла по склону в реку. Узкая дорожка петляла среди деревьев, свободная от веток и валежника, будто природа сама расчищала путь для случайных путников. Лес вокруг казался бесконечным, лишь редкие солнечные пятна освещали густую листву.

Несколько раз приходилось делать привал, чтобы дать отдохнуть рукам от нагрузки. Разговор не клеился, по большей части из-за Милена, который, казалось, забывал о Германе, глубоко погружаясь в свои мысли. Но порой ни с того ни с сего начинал что-то воодушевленно рассказывать: то про кочевников, то про необходимость привлечения большего числа волонтеров, то про раненного лиса, которого он заметил во время прошлой разведки. Причем замолкал он так же внезапно, будто одну мысль в его голове резко перебивала другая. Герман мог только догадываться, какая у парня в голове была каша.

В конце концов перед ними выросли скалистые холмы с крутыми склонами, преграждающие путь. Тянулись они витиеватой цепью от берега реки и уходили вглубь полуостровка.

– Тут тоже тропа проторена, – произнес Милен, сворачивая направо. – Но на всякий случай мы оставили метки на деревьях, чтобы проще было добраться до лагеря.

Эти широкие мазки красной краской трудно было не заметить, в отличие от тропы, которая вовсе не бросалась в глаза: мох был лишь слегка притоптан и то местами. Подлесок сначала поредел, а потом и вовсе исчез, но кое-где встречались вересковые кустарники, низкие и совсем чахлые. Из деревьев в этих местах росли практически одни сосны, лишь изредка можно было встретить ель и еще реже дуб.

– Уже близко, – сообщил Милен.

И оба, не сговариваясь, ускорились. В лагерь они добрались в шестом часу.

Глава 3. Новые связи

Лес кругом был довольно редким и светлым, весь пронизанный солнечными лучами, а земля очищена от лишайников и мха. Кругом торопливо сновали люди. В основном молодежь, но встречались и крепкие мужчины в возрасте. Вербицкий радостно здоровался со всеми, кто его замечал. Из сооружений первое, что бросилось в глаза – большая беседка с полосатым навесом. Под ним теснились грубо сколоченные столы, расставленные буквой «П» и окруженные простыми, но добротными скамьями, которые казались созданными для душевных вечерних посиделок с гитарой.

– Тут мы едим, – небрежно махнул в ту сторону рукой Милен. – А там готовим, – и указал на полевую кухню, располагающуюся чуть поодаль от беседки. – О, Савелий Васильевич, приветствую!

На оклик ученого обернулся мужчина на вид лет сорока пяти, чуть ниже среднего роста, с пышными усами, коренастый, но юркий, как белка. Улыбнувшись во весь рот, мужчина махнул рукой и тут же снова углубился в свои дела, вытаскивая из сумок провизию и передавая ее на кухню.

– Он у нас главный по бытовым вопросам, – объяснил Вербицкий. – У него свой катер, на котором он привозит и увозит из Великоокского волонтеров. Снабжает нас продуктами, вывозит мусор, обслуживает биотуалеты, ну и выполняет различные поручения на большой земле. В такой глуши своими силами мы бы просто не справились. Без него тут никак.

– Волонтеры на катере приезжают? – удивился Герман.

– Это самый быстрый путь, – охотно объяснил Милен. – Из села до лагеря всего минут сорок выходит: по Ангарии до нашей бухты на заливе двадцать минут и примерно столько же от бухты до лагеря.

– Сколько человек у тебя в экспедиции трудится?

– В лагере на постоянке живет четверо. И из села еще двадцать два человека, – Милен остановился и осмотрелся. – Сейчас конец смены – видишь, суета какая: все разбегаются по домам. Завтра на летучке познакомлю тебя с коллективом. А пока покажу нашу импровизированную лабораторию.

Лаборатория располагалась в большом шатре, установленном метрах в пятидесяти от беседки. Вокруг него Герман заметил несколько палаток – тесные, одноместные, с чуть помятыми стенками от частого использования.

– Советую расположиться к нам поближе, – произнес Милен, проследив за направлением его взгляда. – Тут туалеты в двух минутах ходьбы и спуск к небольшому ручейку, где можно быстро умыться утром, если лень тащиться до бани.

– Хороший совет, – кивнул Чернов с улыбкой. – Учту.

Веселый мужской голос доносился изнутри лаборатории, чуть приглушенный натянутой тканью шатра. На входе трепетала москитная сетка, ее магниты лениво смыкались и расходились под порывами ветра. По бокам шатра окна тоже были затянуты сеткой, но, странное дело, в этом лесу, казалось, не водилось ни одного кровожадного насекомого. Милен первым ловко откинул шторку и шагнул внутрь, а Герман последовал за ним.

Лаборатория оказалась неожиданно просторной и яркой. Посреди стоял высокий стеллаж, разделяющий помещение на две зоны, он был заставлен ящиками, находками и инструментами, словно полки в антикварной лавке. На его торце висела большая карта. Ее линии и метки, начерченные от руки, будто приглашали в путешествие по этой загадочной местности.

Слева за массивным столом сидела девушка. Ее карие глаза сосредоточенно следили за кистью, которой она аккуратно стряхивала пыль с керамического черепка. Заметив вошедших, она приподняла брови, взгляд ее остановился на Германе.

Рядом с ней стоял парень ростом чуть выше Милена, но заметно плотнее, с широкой улыбкой и веселым блеском в глазах. В руках он держал тарелку с бутербродами, словно собирался поделиться не только едой, но и хорошим настроением. Его басовитый бодрый голос, казалось, наполнил шатер теплом.

– Опа, а вот и шеф!

– С обещанным пополнением, между прочим, – с порога отреагировал Вербицкий, аккуратно пристраивая ношу на низенький и крепкий на вид столик возле входа. Чернов последовал его примеру. – Знакомьтесь, коллеги, это Герман. Журналист с полевым опытом. Отныне и до конца сезона будет частью нашей команды. Прошу любить и жаловать.

– С полевым опытом? – парень поставил тарелку на стол и радостно пожал Чернову руку. – Уже люблю и жалую!

– А это Паша и Даша, – представил коллег Милен и усмехнулся: – Вечно не разлей вода, как сиамские близнецы.

Даша отложила кисть и откинулась на спинку пластикового стула, с интересом рассматривая журналиста:

– Ну, признавайся, красавчик чернобровый, женат?

Герман, привыкший, в принципе, к подобным вопросам, но не ожидавший получить их вот так с порога, усмехнулся. Правда, ответить не успел. Из угла вдруг раздалось строгое:

– Один, как сыч. Отрезанный от рода, от племени.

Чернов резко обернулся на приглушенный голос, невольно подобравшись всем телом. Между стеллажами, устроившись с ногами на широкий табурет, сидела молодая женщина с острым цепким взглядом. Ее длинные, струящиеся черные волосы спадали на плечи, а кожа будто светилась теплым золотистым оттенком. Узкие черты лица делали ее образ строгим и запоминающимся, а акцент добавлял словам ритм, словно это была часть какого-то древнего напевного ритуала.

Герман изумленно уставился на ее диковинные амулеты, развешанные на груди, словно ордена, и исписанные сложными узорами кисти рук. Но гораздо большее изумление вызывало другое: то, как она сливалась с окружающей средой. Немыслимое дело – чтобы Чернов, зайдя в какое-то помещение, не заметил человека. Это настолько выбило его из колеи, что он даже не нашелся, что ответить.

– Холодный. Этот всегда может только один бывать, – в ее ворчливом голосе сквозило легкое презрение, что привело Германа, привыкшего получать от прекрасного пола совсем иную реакцию, в еще больший ступор.

Как оказалось, Милен ее тоже не сразу заметил и, поднявшись на цыпочки, бросил на нее возмущенный взгляд поверх плеча Чернова. Но, не дождавшись извинений, закатил глаза:

– Не обращай внимание, – фраза была адресована Герману и звучала скорее устало, чем раздраженно. – Это Алима. Она у нас… с особенностями социализации.

Даша спрятала улыбку в ладонь, пытаясь сохранить серьезный вид, а Паша, напротив, хохотнул открыто, словно привык к подобным ситуациям и искренне находил их забавными.

– Как бы то ни было, – произнес Герман, пытаясь разрядить обстановку. – Очень рад со всеми познакомиться. Алима, – он ей почтительно кивнул. – Вами я покорен до глубины души.