Юлия Юшкова-Борисова – Запах счастья. Или Девять песен Старой Ведьмы о том, как быть счастливым (страница 9)

Путь все горести ваши и вашего рода соберутся вместе, все до последней, пусть они лягут на ваши руки, пусть до краев наполнят ваши ладони и повиснут на каждом пальце. И пусть огонь вашей мысли, высеченный из права быть человеком, взращенный на желании жить, сожжет их всех дотла.

Черная тяжесть, лежавшая на ваших руках, воспламеняется от искры, высеченной вашим взглядом, скрестившимся с ее, и горит ярким золотым огнем, быстро превращаясь в пепел. Огонь греет, но не жжет, пепел сыплется сквозь ваши пальцы, падает на землю, растекается по ней, подхватывается легким ветром. Ваши руки чисты, абсолютно чисты, ни тяжести, ни пепла больше нет. Голос Ведьмы становится сильнее и моложе, он звонкий и резкий. Она вскидывает руки и голосит:

– Пусть пепел впитается в землю и станет ею, а земля прорастет зеленой травою, пусть та трава станет пищей для коровы ваших желаний. Пусть та корова возьмет траву и вернет ее молоком ваших планов и маслом ваших поступков.

Из земли начинает вырастать трава, молодая зеленая травка, густая и нежная. Чье-то дыхание заставляет вас обернуться. Это корова. Она золотисто-оранжевая, с голубыми губами и золотыми рогами. Корова ест траву прямо у ваших ног, потому что она проросла гуще в тех местах, куда падал пепел. Вы делаете шаг в сторону, и корова тщательно объедает то место, где вы только что стояли. Из ее вымени начинает сочиться молоко, и Старая Ведьма подставляет руки, собирая его.

Она подносит к вам свои наполненные молоком ладони, и вы пьете, опустив в них лицо. Молоко пахучее и теплое. Вы допиваете почти до конца, поднимаете голову и смеетесь тому, что молоко течет по вашей шее. Она тоже смеется, несколько раз потирает руки, и молоко в ее руках превращается в масло. Она втирает масло со своих ладоней в ваше лицо и голову, любуясь вашими чертами. Вы становитесь красивы и молоды. Черты лица разглаживаются, волосы густеют неожиданно и скоро.

Вы счастливы. Она гордится вами. Она знает, что теперь вы сможете все.

Сильная, Вечная Женщина широко раскидывает руки, выгибается, подставляя небу грудь и солнечное сплетение, запрокидывает голову и на одном выдохе громко произносит:

– Пусть сбудется это и то, что хотите, чтобы сбылось!

Глава вторая. Счастье вдвоём

Представьте себя демиургом. Хотя бы таким, как агент Кей из «Людей в черном-2». У вас есть ключ от камеры хранения на вокзале, где живут некие человечки, кричащие при вашем появлении: «Славься… (вставьте ваше имя)!!..». Вы несете за них ответственность. Правда, редко. В основном, они как-то сами живут и выживают. Ваша основная цель в отношении этих человечков – задать такие параметры и законы жизни, которые бы работали на их выживание, позволяя вам не вдаваться в детали.

А теперь представьте себя демиургом космического масштаба. Если мысленно подняться в Космос и улететь на границу принадлежащей вам Вселенной, то оттуда очень хорошо видна маленькая планета, на которой чудом выжили некие смешные, наивные человечки. Не вполне совершенные, не очень добрые и даже, по большому счету, не очень умные. Они эту планету то по-своему украшают, то портят, то радостно размножаются, то с таким же энтузиазмом все более и более изобретательно уничтожают друг друга. А теперь, внимание! Каких-нибудь полминуты назад, до того, как я уговорила вас все это представить, одним из этих человечков были вы!

В финале «Людей в черном-2» наша Вселенная сама оказывается в такой же ячейке камеры хранения, на похожем, только чужом вокзале.

Мне и раньше приходило в голову, что мы живем в чьей-то ячейке. Более того, меня не оставляет в покое мысль, что мы можем точно так же не вполне понимать, кому мы кричим «славься», придавая тем самым прославляемому гораздо большее значение, чем он на самом деле имеет в нашей жизни.

Это меня волновало до тех пор, пока ко мне не пришло понимание, что демиург есть и имеет безусловное и непреходящее значение для нашего существования. Это Природа. Не та «природа», которую мы наблюдаем из окна внедорожника, путешествуя по необжитым местам, а в самом что ни есть философском смысле этого слова Природа, Космос, Мироздание.

Я кричу свое «Славься!» Природе совершенно сознательно, я горжусь тем, что я – часть «мыслящего вещества планеты», как называл человечество академик Вернадский, я принимаю то, что своими мыслями и поступками формирую ее реальность, и вам так поступить очень советую. По крайней мере, все вопросы собственной значимости отпадают сразу.

Я кричу и не устану кричать «Славься!» Законам Природы, простым, ясным и нерушимым, которые делают нашу жизнь такой же простой и ясной, как они сами, как только мы поймем их, согласимся с ними и подладим под них свою жизнь. Они далеко не всегда работают на нас, иногда они работают против нас. Мы можем их обходить, мы имеем право ускользать от них, прятаться и хитрить, но оспаривать и вводить свои – не имеет смысла, это будет войной против самих себя, против той основы в себе, которая суть Природа.

Вернемся к вам, отлетевшему по моей просьбе к краю Вселенной и вставшему в позицию демиурга. У вас есть человечки, вы хотите, чтобы они выжили, чтобы ячейка-планета не осталась пуста, чтобы их «Славься!» звучало безотказно, звонко и чисто. Что бы вы сделали на месте Природы? Какой Закон вы бы им дали?

Скорее всего, вы бы отрегулировали процесс их, человечков, воспроизводства относительно имеющихся у них ресурсов. Прежде всего, еды и пространства камеры. Более того, вы бы следили за их видовым разнообразием, плюрализмом популяции, поскольку именно многообразие создает устойчивость в изменяющихся обстоятельствах. Вы бы стимулировали развитие и совершенствование популяции через создание новых адаптивных свойств путем скрещивания особей. Природа делает то же самое и именно того же самого желает своим маленьким человечкам, то есть нам!

Вероятно, скрепя сердце, вы бы с высоты наблюдали процесс естественного выбывания неконкурентоспособных обитателей ячейки. Как в старом анекдоте про собаковода, у которого родилась тройня. Пришел к нему другой собаковод, долго наблюдал за детьми, а потом и говорит: «Ну, вот этого бы я оставил, а этих двух утопил». Природа порой жестоко топит нас, как некачественных щенят. Целыми семьями, а если верить истории, то и целыми народами.

В этот момент Скептик, персонаж моей книги «Живое общение», соскочил с книжной полки и возмущенно забегал по моему кабинету. С самого начала главы он выглядывал из книги, бегал вдоль книжной полки, ядовито подсмеивался, вертел в руках свою дорогую пишущую ручку и, присаживаясь, время от времени, дергал тощей ногой. Как только я дошла до «утопления», он не выдержал и сухим треснутым голосом с надрывом непонятого интеллектуала закричал: «И причем же тут семейное счастье? Процессы мироздания сложны, не до конца изучены, чем вы, Юлия, пользуетесь, и никакого отношения к счастью, как к комплексу самоощущений развитой личности, не имеют. И вообще…», – тут он осекся и ошарашено посмотрел за мою спину.

Его спугнула Старуха. В этот момент она тихо вошла в дверь моего кабинета и, увидев Скептика, опустила глаза, а потом и голову. Она стояла, молча, недвижимо, и не шелохнулась, даже когда он, выбегая и размахивая руками, задел ее своей легкой кистью. Когда затих звук захлопнутой им двери, она подняла на меня свои бездонные глаза и резко, весело рассмеялась.

Мы сели пить чай с моченой морошкой.

Космос, Природа внутри каждого из нас, и семья – это маленький космос. Счастье возможно лишь тогда, когда космические пространства, от Вселенной до нашего тела, (планета, государство – это тоже космос) как матрешки, подходят одно к другому, входят друг в друга, повторяя линии и смыслы. Только и всего! Хотим мы этого или нет, признаем ли мы это, гоним ли мы от себя эту мысль, но мы остаемся детьми Природы и подчиняемся ее законам. Если мы сопротивляемся им, то кто-то гибнет в борьбе, либо мы, либо Природа. В любом случае, Природа внутри нас, а это приводит к тому, что мы перестаем быть собой.

Ведьма, чувствуя ход моих мыслей, суживает глаза, внимательно глядя на меня, и накрывает морошку своей сухой ладонью. Я, успокаивая, глажу ее по руке. Это не про меня.

Природа – матрешка гибкая, большая и разная, в нее хорошо укладываются самые разные матрешки поменьше: и беленькие, и черненькие, и мягкие, и жесткие, и всякие другие. Но при этом в ней есть и некий принцип, закон, который они должны не просто принять, а иметь в себе, в качестве закона своей организации. Мне трудно его сформулировать, но для меня он приблизительно звучит как «живи и дай жить другим»…

Сама я самым тщательным образом берегу Природу внутри меня, берегу Вещунью, Волчицу, Бабу Ягу, Дикую Женщину, великую Мать Жизнь-Смерть-Жизнь, как ее описывает Кларисса Пинкола-Эстес в «Бегущей с волками». Берегу в своей душе, в своей психике, в своей жизни.

Природа всегда одерживает верх. В том числе, внутри нас, создавая важнейший защитный механизм личности – стремление к счастью.

Однако вернемся к теме этой главы.

Бывают однодомные растения, а бывают двудомные. Однодомные способны размножаться сами, без второго растения, двудомные – нет. У нас на даче росла облепиха, одно мужское дерево и три женских. Очень хорошо плодоносили, пока в одну суровую зиму все женские особи не погибли. Выжило только мужское дерево. Его пришлось выпилить. За ненадобностью. Оставлять его одно, согласитесь, было бессмысленно.