Юлия Юшкова-Борисова – Запах счастья. Или Девять песен Старой Ведьмы о том, как быть счастливым (страница 10)
Мы, люди, – «двудомные». Животный вид, живущий социально и парно. Половой партнер необходим нам почти так же, как пища и безопасность. Брак – это культурная надстройка на сложном комплексе важнейших инстинктов: размножения, создания пары, социального существования. Семейная жизнь – наиболее комфортный для человека способ реализации и удовлетворения этого комплекса, вписанный во все без исключения человеческие культуры.
Да, разные культуры легитимируют совершенно разные типы семьи, моногамные и полигамные, на основе полигинии или полиандрии, проще говоря, союзы одного мужа с несколькими женами или одной жены с несколькими мужьями, но все равно это семьи, а не просто компании друзей по сексу и производству детей.
Кроме того, через семью, рождающую и воспитывающую детей, происходит трансляция культуры и формирование в потомстве дополнительных, не закрепленных генетически качеств, в виде языка, моделей поведения, способов существования, смыслов, ценностей, идеалов, словом – всего того, что отличает нас от животных, а наши сообщества друг от друга. Лучшей формы для столь важного дела человечество пока не придумало, хотя попытки были. «Биологи всегда твердили и твердят: как и у всех видов на Земле, генетическое разнообразие человечества, включая все его внешние формы, в том числе и ненаследуемые (вроде культуры, языка, одежды, религии, особенностей уклада), – самое главное сокровище, основа и залог приспособляемости и долговечности»11.
Качества, сформированные окружающей средой и способом пропитания, являются дополнением к качествам, передаваемым генетически, и в своем комплексе формируют различия, сопоставимые с различиями подвидов у животных. Они представляют важнейший ресурс развития всего человечества через механизм вариативности. Именно семья, дающая детям весь комплекс качеств (причем генетически транслируемые здесь полностью соответствуют не транслируемым), является основным инструментом формирования их в человеческом потомстве.
Если вы против воспроизводства человека на Земле (а такие персонажи, увы, встречаются), если вы считаете, что людей на Земле уже слишком много и пора бы им начать сокращать свою численность, то могу с уверенностью предположить, что у вас серьезные проблемы в семейной жизни и даже пару вам создать нелегко. Также с большой уверенностью могу предположить, что вы не вполне счастливы.
Физиология vs цивилизация
Итак, наша физиология требует семьи. (Если ваша ее не требует, это не означает, что, во-первых, не потребует никогда, во-вторых, что не требовала ранее, и, в-третьих, что вы не являетесь исключением из этого правила).
Малькольм Гладуэлл (Malcolm Gladwell), американский научный журналист и писатель, в своем бестселлере «Переломный момент» излагает данные современных биологов, доказывающие, что нам трудно общаться близко более чем с дюжиной других людей, и приводит следующее высказывание биолога-эволюциониста С. Уошберн: «В основном человек эволюционировал до освоения сельского хозяйства, когда люди жили в небольших группах, лицом к лицу. В результате биология человека выработала адаптационный механизм в отношении условий, которые во многом перестали существовать. Люди научились испытывать глубокие чувства к малому числу людей и в относительно короткие промежутки времени; и это все еще важные для них жизненные аспекты».
Физиологически нам комфортно жить в малой группе, членов которой мы очень хорошо знаем. Двенадцать человек: супруги, их дети и их родители, братья, сестры и бабушки. Сдается мне, что мы по-прежнему предпочитаем строить свои отношения в этой биологической рамке. И нам хорошо в ней!
Но за последние сто лет мы очень сильно изменили нашу планету. Мы большей частью живем не в природной среде, а в среде, сконструированной нами самими. И считаем ее самой правильной для нас.
Перебегая от дома к машине, мы вжимаем голову в плечи, если на нас падают несанкционированные, не заказанные и неоплаченные нами капли дождя. Мы бы с удовольствием купили услугу по транспортировке осенних облаков в Сахару, если бы это было нам по карману!
За последние несколько десятилетий в той части планеты, которую принято называть «развитой», кардинально изменились окружающая человека действительность и способ производства. Электроника и робототехника почти до неузнаваемости преобразили самую близкую к нам реальность – наше рабочее место и наш дом. Даже в не очень «умном» доме машины моют посуду и стирают белье, чистят ковры и пекут хлеб. Даже в офисе средней руки куча компьютеров считает, отправляет письма, рисует графики и ищет слова-синонимы.
Машинам абсолютно все равно, кто ими управляет, мужчина или женщина. Физическая сила и мелкая моторика перестали быть важнейшими качествами человека при распределении рабочих мест. За рулем современного комбайна и даже трактора, не говорю уж о мощном автомобиле, может сидеть не очень-то физически сильная женщина, которая за плугом не прошла бы и ста метров. Программировать швейную машину на вышивание узора может крупный мужчина, который своими руками не вышьет и простого цветочка. Более того, машинам абсолютно безразлично, какое настроение у хозяина, как он пахнет, является ли он мощным позитивным лидером, как того требуют, например, лошади (прочтите Перри Вуда [Parry Wood]12, «Искусство верховой езды», а еще лучше – займитесь верховой ездой!), или же он ведомый слабак. Однако машиной лучше управляет индифферентный к раздражителям, психически стабильный, «стандартный», «всегда одинаковый», сам похожий на машину человек.
Новые виды товарного продукта, рожденные новыми способами его производства, определяют запрос на новый тип работника, основными требуемыми качествами которого являются психическая и нервная устойчивость, лояльность к стоящим выше по иерархической лестнице, индифферентность к негативным раздражителям. По сути, это существо бесполое, никак свою половую принадлежность в работе не проявляющее. Роботы требуют роботов. Идеальный работник сегодня похож на героиню фильма «Облачный атлас», биоробота-«фабриката» по имени Сонми. В начале фильма. До очеловечивания.
Идеальный работник должен носить униформу, укомплектованную брендами, отвечающими его статусу. («Работая в крупной компании в Москва-Сити внутренним рекрутером, я могла за 15 секунд определить марки одежды соискателя той или иной вакансии и стоимость его галстука или колготок»13).
Внешность и манера поведения работника должны быть женственны или мужественны лишь поверхностно, ровно настолько, насколько требует заданный тип «фабриката». Проявлять половые качества на производственной территории категорически запрещено. («Для меня романы на работе – категорическое табу!»; «…в кафе, где все обедают, все сидят поодиночке, уткнувшись в свой телефон… как там можно с кем-то познакомиться?!»)14.
Идеальный работник должен быть управляем. Его психика и модели поведения должны быть предсказуемы и регулируемы, как будто они – результат работы хорошего программного обеспечения. Это программное обеспечение, обуславливающее его реакции, должно быть современным и хорошо установленным. Основной выдаваемой им реакцией, причем на большинство раздражителей, должен быть лучезарный энтузиазм в работе. Еще в 2009 году, во время исследования «Профессиональная ориентация молодежи в современных условиях: реальная и необходимая»15, эксперты и операторы кадрового рынка описывали идеального сотрудника очень характерно, ставя во главу угла именно манеру мысли и поведения, и лишь на второе место – профессиональные знания: «У соискателя должны быть горящие глаза, он должен хотеть, он должен стремиться…»; «они отличные специалисты, прекрасно знают саму технику вопроса, они прекрасно разбираются в специфике производства, но они совершенно не умеют общаться и не знают иностранных языков! Основное требование иностранных компаний, которые приходят на наш рынок, – чтобы работник был коммуникабелен, адекватен в общении, презентабелен…»; «знания – это лишь малая часть того, что нужно в современном мире. В современном мире важен образ мысли, образ воспитания и внутренняя организация, что человек думает, когда он работает. Знания здесь – вещь десятая»; «уровень требований в различных кампаниях – разный. Не к профессионалу, а к личности. Наша кампания придерживается гибкой политики, соответственно и люди нам нужны гибкие, умеющие подстраиваться под ситуацию, готовые быстро расти». Гибкостью здесь называется абсолютная готовность прогнуть себя и свою личность под ценности компании, готовность к переменам означает готовность изменить свою жизнь для достижения целей компании.
Идеальный работник должен жить работой. «Дом перестал быть местом, где вы отдыхаете душой. В мире все больше людей, для которых дом – это продолжение офиса, …все чаще люди трудятся не на фиксированных рабочих местах, а в кафе, в машине, дома. Параллельно эволюционировали методы управления персоналом, сократив сферу личной жизни…»16 – пишет Гай Стэндинг (Guy Standing), современный английский экономист и философ в своей спорной, но порой удивительно точной книге «Прекариат: новый опасный класс».
Если человек поднимается по служебной лестнице, все больше и больше подчиняя свою жизнь, себя, свой ум, душу и психику работе, он должен быть счастлив – так ему внушают. Однажды, наблюдая изнутри жизнь крупной международной компании, я была поражена огромным количеством несчастливых, неустроенных лично, но необычайно довольных собой людей. Они вели образ жизни, разрушительный для их личности, они работали, не испытывая положительных эмоций к процессу работы и уважения к ее результату. Идеология компании предлагала им гордиться самим фактом масштаба и размаха ее деятельности как неоспоримым благом, а увеличение ее дохода предлагалось в качестве истинной цели развития человечества. Скажу честно, порой казалось, что я наблюдаю массовое помешательство.