Юлия Яр – Хозяйка неблагого двора (страница 39)

– Позже ты за это поплатишься, – грозно рыкнул Тэтчерд, а его глаза сверкнули янтарным огнем.

Вдруг где-то недалеко послышался шум хлопающих крыльев и Рэд, схватив меня за руку, скомандовал:

– В портал!

Через мгновение мы вывалились в какой-то хижине, на полу которой, на циновке лежал мужчина. При виде нас он попытался вскочить, но взмахом руки Рэд послал воздушный поток, пригвоздивший мужчину обратно. Приглядевшись, я узнала в нем отравившего нас в паучью пещеру вождя.

– Ты понимаешь меня? – спросил его Тэтчерд.

Мужчина медленно с достоинством кивнул.

– Я говорю на твоем языке, керуб, – ответил он.

– Тогда знай, что я не причиню тебе вреда. Не нужно звать стражей, я пришел только задать несколько вопросов, – пояснил Рэд.

– Я знал, что ты придешь. Великая Ллос предупредила об этом, – проговорил вождь. – Ты явился узнать о нашей святыне. Спрашивай, керуб. Я готов отвечать.

– Кто приходил к вам за статуей? Как они выглядели? Что говорили? – начал допрос полицейский.

– Черные люди в длинных одеждах. Они прятали лица под капюшонами. Сказали, что хотят обменяться знаниями о магии. Подарили нам несколько магических вещей, а взамен просили отдать лик богини Ллос – я отказался. Тогда они предложили на прощание преломить хлеб в знак дружбы. А когда мы сели за стол, опоили нас сонным зельем и выкрали бесценную святыню, – поведал старейшина.

– Можно взглянуть на вещи, которые вам дали взамен? – попросил Рэд.

Вождь кивнул и махнул в сторону небольшого сундука в углу. Откинув крышку, мы увидели несколько зачарованных светящихся кристаллов, ларец почтовик и пару оберегов. Словом все, что в верхнем мире обычные городские жители назвали бы барахлом.

– Эти вещи не имеют особой ценности, вас хотели обмануть, – сухо констатировал Тэтчерд.

– Это уже не имеет значения, без святыни народы дроу не выживут. Мы беззащитны от чудовищ, населяющих подземные тоннели, – устало вздохнул вождь.

– Я обещаю, что верну то, что у вас украли, – твердо ответил следователь. – Расскажите мне подробнее как выглядит и каким образом действует магия статуи.

– Черная магия Ллос замешана на силе камей, металлов и яда. Она впитывает в себя все, что может ее закалить. Даже небольшого осколка достаточно, чтобы убить сильнейшего мага, – пояснил старейшина. – Будь осторожен, керуб. Силы богини хватит, чтобы стереть с лица земли целый город.

– Почему вы все время называете его «керуб»¹⁶? – не утерпела я и влезла в разговор.

– А-а-а, несъеденная, – хитро прищурившись протянул мужчина. – Вижу ты отлично поживаешь.

– Уж точно не вашими стараниями, – пробурчала в ответ.

– Раз ты жива, значит на то воля Ллос, – философски заключил вождь. – Керубы – древние могущественные крылатые существа. Я вижу в нем их кровь. Они обитали на земле во времена великой богини. Некоторые защищали живущих рядом людей, но иные хотели и уничтожить.

– Были и другие? – эта информация оказалась для Рэда в новинку.

– Три главных керуба, – ответил вождь. – Птица, змея и лев. Их потомки рассеяны по свету. Я вижу в тебе птицу – благородного древнего керуба, что крыльями своими защищал народ. Но бойся змеи, керуб. Он придет за тобой, чтобы убить.

– Приму к сведению, – беспечно отозвался Рэд. – Спасибо за то, что все рассказали, а сейчас нам пора.

Старейшина только покачал головой и задумчиво пробормотал:

– Самонадеянный керуб. Ты падешь от его руки…

Я хотела было еще пообщаться с вождем на тему его мрачного предсказания, но Тэтчерд уже тащил меня в портал.

Глава 29. Новая жизнь старого фамильяра

Рэд перенес нас прямо во двор миссис Випс, но закрывать портал почему-то не стал.

– Кира, мне нужно срочно вернуться во дворец к Лайрону и обсудить с ним то, что рассказал дроу, – пояснил он. – Я вернусь к тебе, как только смогу.

– Конечно, не беспокойся. Мне тоже есть над чем подумать, – успокоила его я.

– Люблю тебя, лофа¹⁷, – прошептал он и, подарив долгий сладкий поцелуй на прощание, скрылся в портале.

Признание, с такой легкостью слетевшее с его губ, согрело мне сердце и придало сил. Даже нелепое прозвище, которым он когда-то меня наградил, не испортило произведенного эффекта, а лишь усилило его. И я, окрыленная, побежала в баню, стирать свое вчерашнее платье.

Посреди парной по-прежнему сидело трое. Точнее, сидел один только Шнырь, потому что Петрусий, свернувшись в тазике калачиком громко похрапывал, а Макасий, развалившись на печке-каменке, был уже невменяем, хотя и находился еще в сознании.

– О-о-о, Кира! А я тебя тут замуж пропил… ик… продал… ик… Договорился, в общем, – радостно возвестил чертяка, пытаясь собрать глаза в кучку.

– Да неужели? И за кого же? – уперла руки в бока я.

– За Макасия, – из последних сил махнул лапкой в сторону печки Шнырь. – Он один только и выжил после моего испытания!

– Кира, ты только посмотри, какой он могучий! Это ж дуб, а не мужчина! – продолжал декламировать чертяка, ползком подбираясь к баннику. – Вставай, Макасий, смерть наша…ик… вернее счастье твое пришло! Вставай друг, трудности нужно встречать как мужчина, стоя лицом к лицу.

Однако старый банник явно предпочитал помереть лежа, потому что увещеваниям чертяки не внял. Я же не стала разводить полемику, а только молча сложила руки, живо выплетая вязь заклятия. Уже давно мне на ум пришла одна весьма интересная формула заклинания вечной трезвости. Да я все никак не решалась ее применить, жалея своего пропащего фамильяра. Но сегодня этот наглец перешел все мыслимые границы. Я – ведьма не злопамятная, а просто злая и память у меня хорошая. Поэтому сейчас он ответит за все свои проделки раз и навсегда. Ну и к тому же, раз уж я собираюсь выйти замуж за благородного господина, негоже мне иметь фамильяра с такой постыдной привычкой.

Первым под сеть заклятия попал Шнырь. Следом накрыло и банника с болотником. Бороться с пагубными привычками надо нещадно. Пьянству – бой решила я и закинула сеть на двух оставшихся духов. Признаться, я сделала это специально, чтобы чертяке было все же не так обидно.

– Не понял? Что случилось? – замер фамильяр. – Я что, трезвый что ли? Ф-у-у-у, какое мерзкое ощущение!

– Поздравляю, теперь ты образец морали и примерного поведения, – торжественно возвестила я.

– Надолго? – насторожился он.

– Навсегда! – честно призналась я.

– Ах ты, ведьма! – взбеленился чертяка. – Ану, живо вертай все взад!

– И не подумаю, – главное сохранить строгость и не поддаться на провокации.

– Значит я увольняюсь из твоих фамильяров! – заявил Шнырь и задрав пятак, гордо продефилировал на выход.

– Ты куда это? – уточнила я.

– Мстить! – грозно потряс кулаком новоявленный трезвенник.

– Кому? – ну не мне же, в самом деле.

– Судьбе! За то, что мне в хозяйки досталась такая отвратительная ведьма! – выкрикнул чертяка и хлопнул дверью.

За моей спиной что-то тихо заскреблось и, обернувшись на звук, я увидела стоящего с моим платьем в руках Макасия.

– Мы тут… это… постирали вам, – он робко протянул мне одежду.

– Спасибо, – поблагодарила, принимая вещь.

– Только у вас тут… это… мочало из кармана выпало, – запнулся он и стал шарить по лавкам.

– Какое еще мочало? – не помню, чтобы носила с собой нечто подобное.

– Вот! – торжествующе выкрикнул он и протянул мне клок ведьминых волос в платочке, который я подобрала в лесу.

– А-а-а, – протянула я. – Совсем забыла, спасибо.

Оба духа немного приободрились и принялись собираться, с опаской косясь в мою сторону. Вдруг еще каких проклятий по дороге навешаю.

– Ну-у-у, мы это… того… пойдем, пожалуй, – сбивчиво пролепетал из тазика Петрусий и, опершись на Макасия, пошлепал в сторону выхода, оставляя на полу мокрые следы перепончатых лап.

– Счастливого пути! – от души пожелала я, но старички довольно странно отреагировали на мое напутствие.

Они с ужасом обернулись и вдруг припустили во всю прыть в сторону леса. В растерянности пожав плечами, я отправилась на поиски своего мохнатого мстителя.

Шнырь обнаружился в летней кухоньке. Он сидел за столом, спиной к дверям, перед целой батареей бутылок всевозможных форм, размеров и содержания. Возле каждой из них стояла стопка с небольшим количеством налитого. Чертяка брал одну, принюхивался, отхлебывал, затем задумчиво крутил в лапках и ставил обратно.

Я тихонько подкралась к нему за спину и склонившись над мохнатым чертячьим ухом, громко выдохнула:

– Бу!