Юлия Волшебная – Эмоции в розницу (страница 35)
«Во дела! Выходит, у отца тоже проявилась аллергия? – размышляла я. – Значит, это наследственное?» Я перевела взгляд на столик матери, но там уже стоял стакан клеверфуда, который она как раз взялась потягивать из трубочки.
Все присутствующие принялись за еду – так началась предварительная часть приёма. Но я с трудом заставила себя съесть лишь пару листьев салата, сбрызнутых горчичным соусом.
Тем временем входные двери закрылись, и я с унынием отметила, что так и не увидела среди последних вошедших никого, кто мог бы подойти на роль моей сестры. А может, она пришла уже давно, просто её место оказалось в другом, отдалённом секторе?
Пока я размышляла, прозвучал короткий звуковой сигнал, и пространство над транслятором вспыхнуло и замерцало тончайшими световыми нитями разных цветов. А ещё через несколько мгновений все присутствующие, включая меня, как один, поднялись со своих мест, звучно выкрикивая официальное приветствие: «Слава Объединённому государству!».
Голографический силуэт Первого Доверенного заместителя Главнокомандующего ОЕГ взирал на нас с покровительственным видом. Наконец, он поднял две ладони вверх, и собравшаяся публика вновь заняла свои места.
– Именем Главнокомандующего, объявляю съезд первых лиц ОЕГ официально открытым.
Строгий худощавый облик Первого Доверенного заместителя был известен каждому гражданину ОЕГ. Именно он появлялся на всех городских голографических экранах, всякий раз, когда происходило обращение властей к рядовым гражданам. В его задачу входило выражать волю Главнокомандующего по всем важным государственным вопросам. Сам Главнокомандующий публике не являлся никогда – таковы были предписания Департамента безопасности.
«Забавно, – подумала я. – Ведь Главнокомандующим может оказаться любой человек, даже сидящий сейчас в этом зале. Он может исподтишка наблюдать за каждым из нас, маскируясь под какого-нибудь министра. Хотя…зачем ему это, когда у него есть штат Зорких, притом в каждом городе». Я скользнула взглядом по сидящему впереди меня отцу, который, как и все остальные, внимал речам Доверенного заместителя. Но отчего-то я была уверена, что в этот самый момент его внимание рассредоточено по всему залу, он видел всех одновременно и даже его затылок как будто говорил: «Я знаю о тебе всё».
Съезд был посвящён подведению итогов последних пяти лет в преддверии очередной годовщины ОЕГ. Но первым вопросом на повестке стал недавний взрыв на городских магистралях. Я вся превратилась в слух, пытаясь из лавинообразного потока длинных слов Доверенного заместителя выделить самую суть.
– Департамент Безопасности ОЕГ определил, что вероятной причиной возникновения разрушительного импульса стала диверсионная деятельность экстремистских террористических групп. По предварительной версии следствия диверсионная операция управлялась из резервации враждебных к нам эмпатов, основная цель которых дестабилизировать ситуацию…
«Это неправда. Не может быть ею. Не хочу ему верить!»
– …общая сумма нанесённого ущерба казне, а, соответственно, всему нашему обществу, составила четырнадцать миллионов Евразийских долларов…
«Кого он рассчитывает впечатлить этой цифрой? Ведь каждый понимает, что любая сумма, взятая из казны, в неё же и возвращается. Зато опять ни слова о количестве жертв».
– …и в данный момент ведётся тайная следственная работа по выявлению и наказанию виновных.
По залу пронёсся короткий одобрительный гул.
«Наверняка Альберт тоже принимает активное участие в этой работе».
Вслед за вступительной речью Доверенного заместителя один за другим со своих мест стали подниматься министры и главы департаментов с отчётами о наиболее значимых результатах своей работы за год. Вдоль всего зала было размещено множество крошечных камер, и приём транслировался в Центральных домах всех других городов ОЕГ. Периодически на плоских голографических дисплеях включалась трансляция то из одного, то из другого города, и тогда мы слушали отчёты управляющих этих городов. Я заметила, что объёмная голографическая стать Доверенного заместителя также находилась одновременно в каждом полисе.
«Интересно, где же находится он сам?» – снова задумалась я.
Вслед за отчётами наступил следующий важный этап официальной части. За особые заслуги одних лиц награждали местами в рейтингах, других представляли к повышению по службе. Мой отец был среди награждённых какой-то особой отметкой, но нового звания не получил.
Однако в тот вечер присуждали не только награды – не обошлось и без взысканий. Одного из министров прилюдно лишили звания и оштрафовали, полностью обнулив его персональный счёт. Как выяснилось, его уличили в посещении проституток в резервации эмпатов. В разоблачении преступника принял участие отряд «Зорких» под руководством Альберта Грина.
Лишённый должности министр, согласно процедуре, направился к выходу из помещения. Мне оставалось только гадать – что ждёт его там, за пределами зала. От этих мыслей у меня начало сводить живот, и отчего-то задрожали напряжённые икры и ладони. Я испугалась, что сейчас и других присутствующих в зале начнут разоблачать в связях с эмпатами, и я в таком случае окажусь среди них. Внезапно бывший министр, не дойдя нескольких шагов до выхода, схватился за грудь. Его лицо перекосилось от страшной гримасы, и он стал медленно оседать на пол, пока не рухнул всем телом навзничь. У меня пересохло во рту. Я не впервые становилась свидетелем подобной картины, но именно в тот вечер меня поразила реакция окружающих. А точнее, её полное отсутствие. Лишь несколько взглядов равнодушно проследили за упавшим человеком, но никто и с места не сдвинулся. Тем временем его окружили несколько роботов и вынесли, кажется, уже бездыханное тело прочь.
– На этом официальную часть съезда объявляю оконченной, – как ни в чём не бывало, объявил Господин Доверенный заместитель.
Далее он сообщил, что в следующем месяце главы департаментов сойдутся уже узким кругом для обсуждения текущих и стратегических планов, в частности, по расширению Центрополиса и ряда других наиболее быстро развивающихся городов. В качестве завершения вечера всем присутствующим предлагалось перейти к неофициальной части и обменяться деловыми контактами. На таких встречах многие люди впервые вживую знакомились со своими коллегами, с которыми бо́льшую часть времени сотрудничали удалённо в виртуальных офисах или через голографические трансляторы. Но лично у меня не было ни малейшего желания инициировать какие-либо знакомства, особенно с учётом причины, по которой я вынуждена была здесь оказаться.
Голограмма с изображением Доверенного заместителя после всеобщего финального «Слава Объединённому государству», наконец, погасла. Я надеялась, что мне удастся улизнуть в начинающейся суматохе. Однако стоило вместе со всеми подняться, как ко мне тут же подошёл Альберт, и, крепко ухватив под локоть, поволок в противоположный сектор зала. По дороге он то и дело кому-то кивал, здоровался то с одним, то с другим министром или их заместителями, так что я не могла перекинуться с ним и парой слов. Наконец, мы подошли к небольшой группе мужчин, обменивавшихся электронными данными посредством браслетов.
– Александр, уделите нам пару минут вашего драгоценного времени, – отец бесцеремонным тоном обратился к одному из стоящих в группе.
Высокий, тучный мужчина медленно развернулся в нашу сторону.
– Миранда, познакомься с господином Александром Лобзовским, действующим главой Департамента образования. Он благосклонно согласился организовать очную встречу со своим сыном.
«Лобзовский?! Я не ослышалась?»
Я вгляделась в лицо стоявшего передо мной человека. Да, сходство определённо было.
– Так это и есть ваша дочь? – с ухмылкой глядя на меня, спросил мужчина.
– Так точно.
– Слава ОЕГ, – произнесла я, стараясь не выдавать волнения. – Ваша фамилия мне знакома. Вы знаете человека по имени Якоб Лобзовский?
Альберт пристально и даже как будто озадаченно посмотрел на меня, но я не подала виду, что заметила это.
– Якоб? Ну а как же, это один из моих братьев. А вот, кстати, и мой сын, Марк. Великолепный юрист, между прочим. Вы пока договоритесь обо всём наедине, а мы тем временем с вашим отцом побеседуем. Нам тоже есть что обсудить, правда, Альберт?
Я поняла, что младший Лобзовский стоит у меня за спиной. Медленно, не дыша, развернулась, и у меня потемнело в глазах. Передо мной стояла практически точная копия Якоба Лобзовского, только помолодевшего на несколько десятилетий. Те же пухлые губы, такая же щель между передними верхними зубами, двойной подбородок и уродливо толстые короткие пальцы. Но хуже всего – взгляд. Такой же маслянистый, похабный взгляд, которым Якоб Лобзовский, бывало, обводил всю женскую половину учебной аудитории. Этим же взглядом он одарил меня лично перед тем, как изнасиловать в своём кабинете.
Что мне советовал Грег? Сделать своим советчиком страх? Страха не было – только отвращение. Непреодолимое, ни с чем не сравнимое. Кажется, Марк Лобзовский что-то произнёс, быть может, даже задал вопрос, но я не слышала его. Я стояла и размышляла, достаточно ли хорошо чувство отвращения может сойти за советчика или этого, всё же, маловато?
– Так вы готовы заключить предварительное соглашение прямо сегодня? По правде, я намерен поскорее разобраться с этой проблемой: у меня на вечер запланировано ещё несколько виртуальных переговоров, – я, наконец, разобрала его слегка шепелявую речь.