Юлия Волшебная – Эмоции в розницу (страница 34)

– Не задумывайся о характере движений. Здесь не нужны усилия ума: тело само всё знает. Наслаждайся движением и своим телом. Просто танцуй.

И, словно повинуясь руководящей партии саксофона, Грег плавно закружил меня по комнате, то притягивая ближе к себе, то слегка отталкивая и побуждая двигаться самостоятельно. То разводил мои руки в стороны, то поднимал их высоко над головой, перехватывая оба моих запястья пальцами одной ладони. В первые минуты ноги дрожали и подгибались, но вскоре я ощутила, словно по всему моему телу пустили заряд бодрости, радости и небывалой свободы. Поэтому, когда Грег совсем отпустил меня со словами «А теперь – сама», я продолжила кружиться и описывать вокруг себя волны руками. С таким удовольствием, будто всю жизнь только этому и училась.

Постепенно мелодия затихла, но Грег не подходил ко мне и ничего не говорил. Тогда я остановилась и сама стянула с глаз повязку. Он стоял у окна, опершись спиной о подоконник и сложив руки на груди. Пристально глядел на меня, будто о чём-то задумался.

– Как ты себя чувствуешь? – наконец, спросил он.

– Необычно, – честно призналась я. – Я никогда не делала этого раньше. Но хорошо. Мне хорошо.

– Танец – это лишь маленький элемент ритмо-двигательной психокоррекции. Которая, в свою очередь, даёт опору, заземление и установление правильных границ с внешним миром. Сегодня я вооружил тебя множеством инструментов, которые можно изучать годами. Но можно начать применять уже сейчас, чтобы лучше понимать себя, свою жизнь и справляться с трудными ситуациями.

– Грег, я… Не знаю, как и благодарить тебя за всё, что ты сделал для меня за эти полгода. Лишь недавно я стала понимать, как сильно заблуждалась… Как все мы заблуждаемся в отношении вас, эмпатов. И мира эмоций в целом. Я не уверена теперь, жила ли вообще до того дня, когда ты научил меня осознавать свои чувства, не уверена, что сумею надолго сохранить свои «новые способности». И не уверена, что смогу продолжать сеансы: я просто не знаю, чем закончится грядущий приём. Но я навсегда сохраню в памяти наши встречи. Это лучшее, что было в моей жизни, и я не верю, что произношу это вслух.

Я вдруг обнаружила, что по моему лицу катятся слёзы, скапливаются в уголках рта и стекают на подбородок, а я не могу этого остановить. Грег подошёл вплотную, и, положив руки на мои плечи, произнёс:

– Не рисуй себе этот приём заранее в чёрных красках. Избыточные ожидания зачастую играют с нами плохую шутку. А когда окажешься там, просто доверяй своим чувствам, Мира.

Его рука коснулась моей щеки, отирая с неё набежавшую слезу, и я прикрыла глаза, затаив дыхание в тайной надежде продлить этот миг. Но Грег внезапно отстранился и вышел из комнаты в прихожую, окончательно давая мне понять, что сеанс окончен.

Из апартаментов мы выходили вдвоём, в полном молчании. А уже в паркинге, прощаясь со мной возле глайдера, он произнёс:

– Что бы ты себе не напридумывала, я рад, что ты вернулась. Даже если это была наша последняя встреча.

Глава 14

С самого утра в день, на который был назначен приём, я чувствовала себя слегка заторможенной. В замедленном режиме принимала душ, в таком же неосознанно медлительном темпе позавтракала. Кардиотренировку и вовсе пропустила, игнорируя настойчивые предупреждения электронного тренера. Включив два рабочих монитора и постояв перед ними несколько минут, бесцельно пялясь в пространство, я, наконец, вспомнила наставления Грега – не настраивать себя негативно заранее. Я попыталась найти хоть что-то приятное или полезное в предстоящем мероприятии, и перед глазами возник образ моего кособокого деревца без корней. Отец сказал, на приёме будут присутствовать не только главы департаментов и спецподразделений, но и их ближайшие родственники. А это значит, что придут мама…и Инга! Отчего-то этот факт воодушевил меня. Вот он – шанс встретиться с сестрой! А ещё я увижу свою мать, впервые за восемь лет. Полгода назад эта встреча точно не вызвала бы у меня никаких чувств, но теперь – как знать. Что ж, может, всё это не такая уж и плохая идея? И если всё пройдёт хорошо, после приёма мы всей семьёй могли бы…

Но я усилием воли переключила внимание на всплывшее на экране окно диалога с заказчиком. От завышенных ожиданий лучше избавляться так же усердно, как и от негативных.

Погружение в рабочий проект, как всегда, оказалось лучшим лекарством от давящих переживаний: я не заметила, как пролетело время до выхода. Опомнилась, лишь когда дисплей браслета вспыхнул ярко-голубым, и голос персонального менеджера объявил пятнадцатиминутную готовность к выходу.

Глайдер привёз меня на Центральную площадь как раз вовремя. Приём был назначен в Главном Доме – самом большом здании, находящемся прямо в сердце Центрополиса. Из-за своего зеркально-белого фасада и разноуровневых остроконечных фронтонов Главный Дом напоминал исполинский айсберг. И от него веяло таким же холодом.

Припарковав глайдер в подземном паркинге «айсберга», уже заполненного примерно сотней других таких же машин, я со вздохом отправилась в пункт регистрации посетителей.

Спустя несколько минут, пройдя все необходимые этапы идентификации личности и поднявшись в лифте на самый верхний этаж, я оказалась в огромном круглом зале, и в первые секунды чуть не ослепла. Ярко-белые стены и пол. Белые стулья и прозрачные интерактивные столики – отдельный для каждого посетителя. Один широкий стол с голографической установкой-транслятором в самом центре, а вдоль стен – множество больших плоских голографических панелей. Я ни разу не была в Главном Доме, но здесь меня посетило дежавю: вся окружающая обстановка напоминала экзаменационный зал в колледже. Правда, это помещение было раз в пять просторнее, и здесь я была не одна: больше сотни гостей уже заняли свои места, и непрерывным потоком вливались всё новые люди. Все как один – в ярко-белых комбинезонах и с идентичными стрижками на обесцвеченных волосах.

Я без труда нашла предназначенный мне столик с помощью навигатора, который электронная система Главного Дома загрузила в мой браслет ещё на регистрационном пункте. Дойдя до своего кресла и уже собираясь присесть, я окинула взглядом близлежащие столы и вздрогнула от неожиданности: в том же секторе, чуть впереди меня сидел вполоборота Альберт. Он поймал мой взгляд и сдержанно кивнул.

– Здравствуй, отец, – проговорила я, но, не дождавшись никакой особенной реакции в ответ, скользнула взглядом по другим столикам в секторе. На небольшом расстоянии слева от Альберта и спиной ко мне сидела женщина. Кларисса? Я задержала на ней взгляд, и когда она, наконец, слегка повернула голову, так что получилось рассмотреть её профиль, я поняла, что не ошиблась: это была моя мать. Ничуть не изменившаяся за эти годы, в отличие от отца.

– Мама, – сначала негромко, а затем гораздо настойчивее позвала я. – Мама!

Она даже не шевельнулась.

И тогда вмешался Альберт:

– Кларисса, с тобой хочет поздороваться Мира.

– Мира? – переспросила моя мать, словно не понимая, о ком речь.

– Да. Миранда, – отец взглядом указал на меня, и тут, наконец, она соизволила развернуться.

Но когда я увидела её холодные серо-зелёные глаза – точь-в-точь такие же, как у меня – моё маленькое, повисшее в воздухе деревце словно сжалось ещё сильнее. Пустота. В её глазах была бесконечная пустота.

– Слава ОЕГ, – сухо поздоровалась со мной мать и отвернулась. Вот и всё.

Я села за свой стол, пытаясь подавить нарастающий в голове шум, и продолжила озираться по сторонам, чтобы не дать себе погрузиться в гнетущие мысли. Это всё неважно. Я могла бы ещё столько же лет не видеть Клариссу, и ни разу об этом не пожалеть.

Но где же Инга?

Как оказалось, в нашем секторе не было ни одной девушки подходящего возраста. Несколько сидений пустовало. Может быть, ещё не пришла?

Внимательно разглядывая каждого входящего, я заметила несколько знакомых лиц из IT-сферы. Среди них были и именитые программисты, с которыми я боролась за места в топе. В частности, Полард Мёлеман, которого я давно оставила позади, и он, кажется, уже даже не входил в тридцатку лучших. А также Олег Самсонов. Последний был всего на пару лет старше меня, но гораздо раньше оказался в топе и упорно не сдавал своих позиций в самой верхушке рейтинга, чем постоянно вызывал во мне неосознанную неприязнь. Теперь я понимала, что это была банальная зависть.

Пока зал постепенно заполнялся приглашёнными, из боковой двери стали один за другим выкатываться механические официанты – небольшие юркие роботы-инсектоиды с подносами, причудливо закреплёнными на покатых спинах. Большинство подносов были уставлены высокими прозрачными стаканами с белковыми коктейлями, но на некоторых стояли тарелки, заполненные разноцветными листьями салата и стейком средней прожарки. Именно такой инсектоид безошибочно подъехал и к моему столику. Я взяла полагающуюся мне тарелку и приборы, и робот бесшумно развернулся в обратном направлении. Но каким же было моё удивление, когда вслед за этим другой робот с точно таким же подносом подъехал к столику Альберта. Невозможно! Неужели официант мог ошибиться? Я наблюдала со спины за реакцией отца, но удивилась ещё больше, когда тот с абсолютно спокойным видом переместил тарелку с обычной едой на свой стол.