Юлия Волкодав – Граф советской эстрады (страница 8)

— Ну почти. Вообще я хотел сказать, что иногда надо просто набраться терпения и дождаться благоприятных обстоятельств. Но про жену тоже верно. Хотя Сашенька ещё как может спорить, если чувствует за собой правоту.

Я хотел сказать, что слышал сегодня, но вовремя прикусил язык.

Однако Туманов сам захотел продолжить:

— Надеюсь, тебя не слишком смутила сегодняшняя сцена?

— По крайней мере, она не смутила вас.

— Ну ты же меня как мужик мужика понимаешь, верно?

Честно говоря, я не понимал. Саша, конечно, весьма специфичная барышня, но он же сам такую выбрал. Сам ушёл к ней от жены, если я сделал правильные выводы. И любит она его до безумия, что очень бросается в глаза. Чисто внешне беленькая и пухленькая Наташа привлекательнее, но даже я уже понимаю разницу между девушками, с которыми хорошо провести одну ночь, и с теми, с кем можно прожить жизнь. Наташа явно из первых. И вряд ли Туманов этого не понимает. Ну и зачем так обижать Сашу? Если приспичило, мог бы как-то аккуратнее всё спланировать.

— Вы там не замёрзли? — раздался голос Саши. — Вам что-нибудь попить принести? Чаю или покрепче?

Я обернулся. Саша стояла у противоположного края бассейна с двумя полотенцами в руках. И ни её тон, ни выражение лица ничуть не напоминали о недавнем инциденте. Мне кажется или обиженные женщины выглядят совершенно иначе? Не несут в зубах полотенце спустя пару часов после того, как застукали мужика с любовницей.

— Мне кофе и булочку, Сашенька. Там вроде оставались с корицей, вкусные такие.

— Хорошо, Всеволод Алексеевич.

Однако у него ж диабет? Это нормально вообще — с диабетом булки лопать?

— Я сам до бара дойду, — осмелел я. — Саша, проводишь? Всеволод Алексеевич разрешил пользоваться его баром.

— Конечно. Для гостей и строили, — хмыкнула Саша. — Пошли.

Бар оказался ещё одной комнатой на первом этаже, из которой тоже можно было выйти к бассейну. Деревянные стеллажи для бутылок, барная стойка с высокими стульями, холодильник для вина с синей подсветкой. И десятки разномастных бокалов на специальном креплении над стойкой. Красиво живёт Туманов. Я, кажется, не устану это повторять. Просто даже интересно, он ведь много лет не работает. Откуда такие бабки? Может, даёт корпоративы? Да бред, ну кто будет заказывать на корпоратив Туманова? Его целевая аудитория тратит накопления в аптеке.

Я налил себе бокал шотландского виски и вернулся к бассейну. Туманов уже вылез из воды, завернулся в халат и расположился в шезлонге с чашкой чая. Саша сидела чуть поодаль и курила, по-мужски держа сигарету между большим и указательным пальцами.

— Вот она, настоящая жизнь, Артур, — изрёк Туманов, увидев меня. — Смотри, какой закат! Красота же!

Солнце и правда начало опускаться за горы, подсвечивая деревья на противоположном склоне розово-золотым.

— А вы всё рвётесь в Москву. Бесконечная гонка, гастроли, концерты, корпоративы. Больше денег, больше славы, больше заказов, ещё больше концертов. Зачем, Артур? Чтобы что?

«Чтобы отгрохать себе вот такой дом, например», — хотелось сказать мне.

— Надо уметь вовремя останавливаться и наслаждаться жизнью.

— А если жизнь — это и есть сцена?

Туманов даже обернулся ко мне. Посмотрел как-то особенно внимательно:

— Ты правда так считаешь или нахватался где-нибудь, чтоб в интервью умом блеснуть?

Стало даже обидно. Нет, я не собирался доказывать старикану, что сцена и публика для меня самое важное в жизни. Я ещё сам не понял, если честно, что для меня в жизни самое важное. Но да, я люблю свою профессию, я люблю выходить на сцену, люблю своего зрителя. Об этом, конечно, не принято в шоу-бизнесе говорить, только журналистам, как он верно заметил. А в артистическом кругу принято изображать циника, мол, всё ради денег. Но сейчас, когда у меня отобрали именно зрителя, а не деньги, я сразу ощутил потерю.

— Ладно, я понял, — усмехнулся старик, не дождавшись ответа. — Отрадно, что ещё есть искренняя молодёжь. Всему своё время, Артур. У тебя сейчас время строить карьеру, тебе кажется, что самое важное — это популярность и размер гонорара. Но поверь мне, наступит час, когда окажется, что самое важное — суметь утром встать без посторонней помощи. Успеть дойти до туалета. Не сдохнуть от лишней сожранной булки. И все твои нынешние проблемы покажутся тебе полной ерундой.

Я смотрел на Туманова, рассуждающего о возрасте и болезнях, и чувствовал несоответствие между его словами и тем, как он выглядел. Он явно вставал без посторонней помощи и не собирался умирать от диабета. Больные люди не прыгают так лихо в бассейн, да они вообще в него не полезут в мае: они простуды боятся. И не зажимают молодых девок где попало. Туманов крепок, бодр и весел. Странно ещё, что пьёт кофе, а не вискарь вместе со мной.

— Вот так-то. — Туманов со стуком поставил пустую чашку на столик и облизнул губы. — Очень вкусные булочки, Саша. Купи ещё такие, пожалуйста.

Глава 4

На следующий день я проснулся поздно. Несколько раз пытался продрать глаза, но за окном было так мрачно и серо, что я без сил снова валился на подушку. Когда всё-таки спустился в гостиную, напольные часы показывали половину первого. Туманов сидел в кресле возле разожжённого камина с телефоном в руках. Судя по тому, как быстро он тыкал в экран, старик с кем-то переписывался. Это показалось мне очень необычным. Я уже как-то привык видеть его с книгой, с газетой, с чем-то под стать местным декорациям. И смартфон в узкой бледной руке с выступающими венами выглядел неестественно. Ещё более неестественным казалось, что Туманов именно пишет сообщения, а не звонит.

— Ну и здоров ты спать, братец, — усмехнулся Туманов при моём появлении. — Иди теперь сам добывай себе пропитание на кухне, Сашу звать не буду. Она сегодня неважно себя чувствует, скорее всего, весь день проведёт в постели.

Я слегка удивился. Саша может неважно себя чувствовать? То есть наверняка может, как все люди, но я не представлял, чтобы Туманов сам разогревал или тем более готовил себе завтрак, пока Саша нежится в постели. Если я хоть что-то понимаю в людях, такая, как она, с температурой под сорок поползёт обслуживать его высочество.

Удивительно, что в этом доме был вполне современный двухдверный холодильник. Я ожидал увидеть что-то вроде ледника, а то бы и вообще в погреб какой-нибудь за съестным отправили. Но нет, обычный холодильник, на полках которого обнаружились колбаса, сыр, яйца, пакет с молоком, пакет с творогом, банка сметаны. На нижней полке стояла какая-то кастрюлька, заглянув под крышку которой, я определил, что внутри солянка. Кастрюлька была полной — видимо, Саша с вечера сварила на сегодня. Но доставать и разогревать солянку я не стал, рассудив, что пообедать ещё успею, надо сперва позавтракать. Так что обошёлся колбасой и сыром. Порыскал по полкам в поисках какого-нибудь соуса или на худой конец майонеза, чтобы окончательно добить свою диету. Ладно, будем честными, придерживаться диеты я бросил ещё неделю назад, когда стало понятно, что выступлений мне в ближайшем будущем не видать и за целостность концертных костюмов, которые могут лопнуть по швам, беспокоиться не надо. Но бутеры с колбасой и мазиком я всё же себе не позволял. А сейчас решил позволить.

Но ничего похожего на майонез на полках не наблюдалось. Я осмотрел обе дверцы, но в дверных держателях стояли только бутылки, видимо, с домашним вином. Странно, что они хранят вино в холодильнике, когда есть отдельный бар. Вряд ли же у них сразу пять открытых бутылок и все нужны именно на кухне. Уже ни на что не надеясь, я открыл ящик для овощей и фруктов. Ну вдруг Саша там прячет вредные продукты от Туманова. Интересно, диабетикам можно майонез? И вуаля! Я нашёл то, что искал! Ну почти. Я нашёл кетчуп. Тоже сойдёт на бутерброд намазать.

Взяв бутылку, я направился к разделочному столу строгать бутерброды. Можно ещё заглянуть в бар и стащить оттуда баночку тёмного пива. И со всем этим добром улечься в своей комнате у телевизора, включить какой-нибудь тупейший сериал и ни о чём не думать. По-моему, идеальный план. Интересно, в этом доме можно есть не за столом?

Я успел сделать три бутерброда, которые осталось только залить кетчупом. Уже занёс бутылку над первым, как услышал резкий окрик:

— Стой!

От неожиданности я выпустил бутылку из рук. Вот за каким чёртом Тумановы установили мраморные столешницы? И пол на кухне из керамогранита. Бутылка грохнулась об стол, разлетелась на куски, которые попадали на пол и рассыпались на ещё более мелкие осколки. Кетчупом залило всё, кроме моих бутербродов. Он ещё и очень жидким оказался, так что забрызгало даже Сашу. Стоявшую в дверях с очень мрачным выражением на бледном лице.

— Господи, Саша, я чуть инфаркт не схватил, — пробормотал я. — Ты чего так орёшь?

— Действительно, Сашенька.

А это уже Туманов собственной персоной, возник тут же в дверях словно из ниоткуда. Он обвёл кухню острым взглядом и как-то нервно несколько раз облизнулся.

Саша, увидев его, побледнела ещё больше:

— Всеволод Алексеевич, идите пока в спальню, пожалуйста. Я сейчас тут быстренько всё приберу. Идите, идите. Нечего вам тут делать.

Она его практически вытолкала из кухни. Не слишком-то почтительно.

— Можно было меня позвать, я бы подала завтрак, — проворчала Саша, доставая из угла совок и щётку. — Нет, не трогай ничего! Я сама всё уберу! Сядь вон там в уголке и дождись яичницы, хорошо?