Юлия Волкодав – Граф советской эстрады (страница 3)

— Ваша спальня вот здесь, третья дверь по коридору. У вас своя ванная комната, так что будет удобно. Весь первый и второй этажи в вашем распоряжении. На третьем наши со Всеволодом Алексеевичем покои.

Последнюю фразу она произнесла так, что стало ясно — там гостей не ждут. Интересно, почему? Старикан любит расхаживать без трусов? Или шпилит девку на всех имеющихся поверхностях и гости могут помешать? Нет, ну серьёзно, к чему все эти церемонии? Я завтра уже уеду. Я не собираюсь гулять тут целый месяц, заглядывая в каждую комнату, и вряд ли помешаю привычному укладу этих двоих. А Туманов явно не в том возрасте, чтобы хотеть заниматься сексом в любую секунду. Господи, да о чём я? Ему же лет девяносто, какой секс? Кстати, по виду совершенно не скажешь, что он настолько стар. Я бы дал ему максимум шестьдесят.

Саша оставила меня обустраиваться, сообщив, что они с Тумановым ждут меня к ужину через полчаса. Не удивлюсь, если за столом нам будут прислуживать официанты в белых рубашках и в бабочках, возле тарелок окажется по десять приборов и мне придётся вспоминать, в каких случаях пользуются ножом и каким именно. Я однажды уже был на подобном ужине, один наш приятель из шоу-бизнеса, кумир разведёнок, в какой-то момент вообразил себя чуть ли не дворянином и завёл традицию устраивать новогодний бал. Приглашал звёзд, накрывал столы с переменой десяти блюд, рассылал приглашения с дресс-кодом «вечерние туалеты». Ну и что? В итоге все просто напивались вдрызг и устраивали караоке из его хитов. Потому что наш шоу-бизнес не то что на дворянство, даже просто на сраную интеллигенцию не тянет. И если звёзды едят вилкой, а не руками, то и уже хорошо.

Гостевая спальня меня ничем не удивила. Обычная комната, достаточно просторная, с большой двуспальной кроватью, шкафом, письменным столом возле окна. Всё то же дерево; судя по цвету, орех. Дорого, солидно и скучновато. Интересно, сколько всего гостевых спален в доме и вообще комнат? И зачем им двоим так много? Только на втором этаже я насчитал пять дверей. Может быть, тут комнаты прислуги? Ну не Саша же отдраивает этот замок? И наверняка кто-то готовит, кто-то ухаживает за садом. Не удивлюсь, если у них есть и водитель, и подтиратель тумановской задницы.

Ванная комната удивила мраморной столешницей под раковиной, огромной ванной на — боже, как банально! — львиных лапах и отсутствием зеркала. Пока мыл руки, хотел оценить свой внешний вид — и не смог. В первую секунду даже оторопел, таким естественным казалось, что над раковиной должно висеть зеркало. Но его не было. Забыли повесить? Или разбилось, а заменить не успели?

Вернувшись в комнату, я понял, что и здесь зеркала отсутствуют. Обычно одна из створок платяного шкафа делается зеркальной либо зеркало стоит рядом. Странно, я как-то привык бриться, глядя на своё отражение.

Когда я спустился в гостиную, Туманов по-прежнему сидел у камина и читал книгу. Что удивительно, без очков. Надо же, в таком почтенном возрасте сохранил отличное зрение? Можно только позавидовать. Я близорук с детства, в школе носил очки, теперь пользуюсь линзами. Мог бы сделать лазерную коррекцию, но всё времени не хватало. М-да, теперь времени как раз предостаточно…

Я вспомнил о цели своего визита, и настроение, без того паршивое, упало окончательно. Невозмутимый старик с книгой раздражал одним своим видом. Хорошо ему, наверное, сидеть тут в собственном замке, на вершине славы. Ушёл со сцены легендой, до сих пор о нём помнят и говорят с придыханием. Живёт с молодой девкой (ладно, не очень молодой, но ему явно нравится) в своё удовольствие, ни о чём не беспокоится. Денег, судя по обстановке, до чёрта.

— Вы быстро. — Туманов поднял глаза от книги. — Надеюсь, Саша уже успела подать ужин. Сегодня должны быть цыплята табака. Очень рекомендую, они у Сашеньки чудесно получаются. Пойдёмте же.

Он легко поднялся из кресла. Книгу, которую читал, заложил ляссе — шёлковой ленточкой, крепящейся к корешку, и оставил её на столике возле кресла. Я, выходя из комнаты следом за Тумановым, из чистого любопытства глянул на обложку. «Дракула» Брэма Стокера. Оригинальное чтение у старикана.

***

За стол в столовой можно было бы легко усадить человек десять. Но хотя бы обошлось без миллиона приборов: возле каждой тарелки лежало по одному ножу и одной вилке, стояли хрустальные бокалы для вина. И, кстати, стол был накрыт на двоих.

— Я составлю вам компанию и с удовольствием побеседую, но ужинать не буду, — пояснил Туманов, усаживаясь во главе стола. — Прошу меня простить — диабет. Ем строго по часам, и столь поздняя трапеза для меня уже непозволительна.

Что ж, Шульц упоминал, что у старика какие-то хронические заболевания, из-за которых он и ушёл со сцены. Можно посочувствовать, потому что цыплята табака и правда выглядели очень аппетитно: хорошо прожаренные, с хрустящей корочкой и ароматом чеснока. Саша положила мне на тарелку целого цыплёнка, щедро зачерпнула из большой миски обжаренного молодого картофеля, пододвинула блюдо с нарезанными овощами.

— Вино? У нас домашнее, местное, очень хорошее, — предложил хозяин дома. — Или предпочитаете что-то более традиционное? Виски?

— Вино вполне устроит, — кивнул я.

Туманов открыл бутылку, наполнил мой бокал. Я машинально отметил, как ловко он справился со штопором и пробкой. Никакого дрожания рук, никакой старческой неуверенности движений. Сколько же ему, чёрт возьми, лет? Он вообще не производил впечатление замученного болезнями старика. Надо погуглить.

— Сашенька, ты будешь?

Саша с сомнением взглянула на бутылку, секунду помедлила, но кивнула:

— Немного. Да, вот так достаточно. Спасибо, Всеволод Алексеевич.

Удивительно, она с ним на «вы». Хотя очевидно, что этих двоих связывают не деловые отношения.

— Ну, рассказывайте, молодой человек, — произнёс Туманов, снова усаживаясь. — Что вас ко мне привело?

Возле него на столе не было тарелок, но стоял бокал из тёмного, почти непрозрачного стекла. И себе Туманов тоже налил вина, правда, почему-то из другой бутылки, уже открытой. Допивает старые остатки? Интересно, а диабетикам можно красное вино? Я почему-то считал, что алкоголь для них смертельно опасен.

Я начал рассказывать. Про неудачную вечеринку, про публикации в прессе и соцсетях, которые посыпались на меня после, про травлю в комментариях.

— В общем, меня «отменили», — резюмировал я. — Концертов нет, все уже запланированные сорваны, новые предложения никто не присылает. И к тому же у меня пропал голос. Я обошёл всех фониатров, они только руками разводят.

Старик слушал очень внимательно и ни разу не задал ни одного уточняющего вопроса. Даже когда я говорил про соцсети и комментарии, спокойно кивал, потягивая вино из бокала. Саша, сидящая по правую руку от него, тоже слушала, не забывая расправляться со своим цыплёнком. Аппетит у неё, как у здорового мужика, кстати, а по виду и не скажешь, такая маленькая и хрупкая.

— Ну, что я тебе могу сказать, Артур, — вздохнул Туманов, когда я закончил, как-то незаметно переходя на «ты». — Ничего нового в этой ситуации я не вижу. Через всё это проходили и я, и мои коллеги ещё при советской власти. Как только артист позволял себе лишнее, заболевал звёздной болезнью, его одёргивали вот таким образом. Находили какой-то мелкий грешок, раздували из него скандал, а потом отлучали от сцены на полгодика, на годик.

— Но я не позволял себе лишнего!

— Да? — Туманов прищурился, склонив голову набок. — Уверен?

— Ну, та вечеринка, возможно, была слишком откровенной…

— Или слишком не вовремя. Вне контекста политической обстановки, например. Неуместна, я бы сказал, при нынешнем положении в стране.

Ого! А старик, оказывается, и за новостями следит.

— И у меня нет никакой звёздной болезни, — продолжил я.

Туманов усмехнулся.

— Ну и что мне теперь делать? — с некоторым раздражением спросил я.

Я почувствовал себя идиотом. Прилетел в какую-то дыру, чтобы смотреть, как пенсионер эстрады надо мной потешается?

— Ничего не делать. Помолчать немножко. Отдохнуть, погулять, подышать свежим воздухом. У нас здесь всего этого в избытке. Оставайся, места в доме полно, ты нас с Сашей ничем не стеснишь. Говорят, море уже довольно тёплое, самые отчаянные купаются. Но даже если не лезть в воду, можно получить удовольствие от прогулок по набережной. Серьёзно, Артур, я бы советовал сейчас исчезнуть со всех радаров. Не давать интервью, ничего не публиковать в соцсетях. Пусть всё уляжется. Потом нужно будет организовать пару благотворительных выступлений в концертах, я знаю, с кем договориться. Пару правильных интервью. Выпустить новую, правильную песню.

— У меня пропал голос! — напомнил я.

— Вернётся, — безмятежно ответил Туманов и подлил себе ещё вина из своей бутылки. — Это на фоне стресса, бывает. Ну поверь старику, Артур. Я отстоял у микрофона шестьдесят лет.

Шестьдесят лет… То есть ему никак не меньше восьмидесяти. А если он давно не выступает, то и больше. Ни за что бы не поверил. Надо всё-таки загуглить его биографию, когда вернусь в спальню. При нём лезть в телефон как-то неудобно.

— Так что расслабься, отдохни, и всё наладится. Не ты первый, не ты последний. Твоего отца, кстати, тоже «отменяли» на полгодика. А потом вернули. Ещё при Хрущёве дело было. Он тебе не рассказывал?