Юлия Васильева – Рикки Чели. По следу Матрицы (страница 7)

— Я знаю, где их спрятать, — сказал я. — В моей конторе есть тайник. Дверь в офис можно вскрыть парой пуль, но не этот сейф, — я усмехнулся, — я потратил на него целое состояние. Баллистический титан с нейтрализатором импульсов, ни один сканер не докопается.

Мы снова вышли в нечистоты Стикса. На этот раз я активировал платформу на двоих. Пока мы неслись по ржавым магнитным рельсам, мой глаз продолжал оценивать окружение.

<<Обнаружено движение на расстоянии 100 метров. Тепловой след соответствует бронежилету.>>

И через минуту:

<<Акустический анализ выявил синхронизированные шаги. Группа из трёх человек.>>

Когда платформа нырнула в особенно тёмный тоннель, я резко развернулся к Маше спиной.

— Что ты делаешь? — испуганно прошептала она.

В ответ раздался тихий щелчок, и я, сжав зубы, выдрал свой киберглаз из глазницы. Острая, такая знакомая боль пронзила череп. Я швырнул устройство в глубь кармана.

— Глушу маячок, — сквозь зубы процедил я. Теперь я смотрел на мир одним глазом, и мы стали ещё уязвимее.

Матрица смотрела на мой прищуренный здоровый глаз, и гнев на её лице сменило сожаление.

— Больно было удалять родной? — тихо спросила девчонка.

Я язвительно усмехнулся.

— Думаешь, я такой идиот, чтобы удалять здоровый глаз и менять его на кусок стекла и металла? — я покачал головой. — Нет, у меня просто не было выбора. В одном из моих «дел» мне его вышибли. Так и появился протез, не сразу такой, конечно, на такой ещё нужно заработать. Убирать рабочий орган ради железяки будет только законченный придурок.

Маша замолчала. Между нами наступило хрупкое, молчаливое перемирие. Мы добрались до пересадочной станции и, сменив ещё две платформы, наконец вырвались в Лимбо. Резкий запах кислотного дождя ударил в нос после спёртого воздуха Стикса. Мы бежали по знакомым улочкам, и я вёл нас короткими путями, избегая главных артерий. Наконец мы достигли моего офиса. Дверь, помятая и испещрённая граффити, выглядела так же, как и всегда. Я ввёл код, и она с скрипом отъехал.

Внутри ничего не изменилось: тот же хаос. Я прошёл к дальнему углу, где за голографическим фото Лины была скрыта небольшая панель. Приложив ладонь, я активировал сканер. С тихим шипением из стены выехал матовый чёрный куб — мой сейф.

— Сюда, — сказал я Маше, открывая его.

Она молча бросила внутрь свои очки. Я швырнул следом свой киберглаз и захлопнул крышку. Теперь мы были слепы, но, я надеялся, и невидимы.

Захлопнув крышку сейфа, я на секунду задержался у стола. Из кармана плаща я достал ту самую потрёпанную голограмму Лины, купленную у барыги в Стиксе. Она мерцала в полумраке офиса, улыбка сестры в этот момент казалась особенно горькой. Эта штука тоже была носителем данных, пусть и примитивным, любой чип мог превратиться в жучок. Я решил оставить голограмму здесь.

Оставалось только добраться до таинственного знакомого Маши, и надеяться, что он окажется тем, за кого она его выдаёт.

— Веди. — Коротко бросил я Матрице.

Мы снова вышли на улицы Лимбо. Если в Стиксе царил хаос магнитных платформ, то здесь транспорт был чуть более цивилизованным, но не менее жутким. «Стингеры» — открытые кабинки, скользившие по монорельсам, проложенным прямо по стенам зданий. Я заплатил за двоих, и мы втиснулись в очередную кабинку, полную промокших до костей людей.

Маша продиктовала маршрут через нейроинтерфейс Стингера. Мы неслись через промзоны Лимбо, мимо дымящих труб и светящихся витрин подпольных киберклиник. Наконец, мы достигли заброшенного индустриального сектора, где гигантские каркасы древних построек образовывали настоящий лес из стали.

— Здесь, — сказала Маша, и мы вышли.

Она повела меня через лабиринт ржавых балок и опор. Мы шли несколько минут, пока не остановились перед тем, что казалось сплошной стеной из переплетённых металлических конструкций. Ни дверей, ни окон, просто груда железа.

— Где вход? — спросил я.

— Нужно знать, где искать, — Маша подошла к одному из соединений балок, которое выглядело так же, как и все остальные. Она приложила ладонь к абсолбтно случайному месту.

Ничего не произошло, секунды ожидания били по нервам. Затем в воздухе перед нами возникла маленькая голограмма — сканирующий луч, пробежавший по нашим лицам.

Из динамика, скрытого где-то в металле, раздался молодой, но уставший голос:

— Матрица? Это ты? А это что за старик?

— Он свой, Призрак! Открывай, пожалуйста! — взмолилась Маша, и в её голосе я услышал неподдельный страх.

Последовала пауза. Затем раздался щелчок, и часть «стены» — идеально замаскированная дверь — бесшумно отъехала в сторону. За ней стоял высокий, худой парень с волосами, заплетёнными в многочисленные дреды. В его глазах читалось недоверие, а в руках он уверенно держал внушительных размеров импульсную винтовку, ствол которой был направлен прямо в мою грудь.

— Так, мужик, — его голос оставался спокойным. — Объясняй, кто ты, нахрен, такой, и почему Матрица выглядит так, будто ты её похитил?

— Я в порядке. Опусти пушку, нужно поговорить. — Маша реагировала на опасность уже автоматически.

Парень по прозвищу Призрак не сводил с меня напряжённых глаз. Его палец всё так же лежал на спусковом крючке.

— К тебе пол-Лимбо приковано, девочка. Новости дошли. Этот из чьих?

— Меня её мать наняла. Я Мальденте, — хрипло сказал я, не двигаясь.— Убрери-ка ты ствол, пока никого не подстрелил.

Он колебался ещё мгновение, затем спокойно опустил винтовку, будто не целился мгновение назад.

— Ладно, заходите.

Мы вошли внутрь, и дверь наконец то закрылась за нами. Мы застыли в небольшом помещении, которое служило тамбуром. Призрак не выпускал оружие из рук, но хотя бы не целился.

— Проходите в «аквариум», — бросил он через плечо и повёл нас по узкому коридору.

Мы вошли в комнату, и я замер. Это была гостиная, но такая, какой я не видел даже в Спире. Стены, потолок и пол были сделаны из толстого, абсолютно прозрачного материала. А между панелями стекла плескалась вода, и в ней плавали десятки существ, излучавших мягкое неоновое свечение. Настоящие, живые медузы, переливающиеся всеми цветами радуги. Их медленные, грациозные движения создавали гипнотическую картину. Это была настоящая роскошь, недоступная даже многим обитателям верхнего города.

Призрак плюхнулся на огромный диван в центре комнаты, закинул руки за голову и поставил ноги на парящий в воздухе прозрачный столик. Его винтовка лежала рядом на полу.

— Ну? — он уставился на нас с любопытством и напускным раздражением.— Объясняйте: какого хрена вы тут забыли и почему у меня на пороге торчит законченный подонок с лицом без глаза?

Маша начала рассказывать и выкладывала незнакомцу всё: про Царь-данные, про Необояр, про мою сестру. Я сидел, сжимая кулаки, и каждый раз, когда она доходила до особо щекотливых деталей, моё раздражение росло. Неразумная девка выдавала подробности пулемётной очередью.

— Заткнись! — наконец не выдержал я. — Не смей рассказывать то, что касается меня.

— Ему можно доверять на сто процентов! — девица посмотрела на меня с вызовом.

Призрак слушал, не перебивая. Когда Маша закончила, он тяжко вздохнул и поднялся.

— Ладно. Старику надо остыть и отдохнуть. Проведу тебя до комнаты, вернусь, а мы с Матрицей подумаем...

— Катись к чертям, я остаюсь, — я продолжил сидеть. — Не оставлю девку с незнакомцем, который пять минут назад в меня целился.

Призрак закатил глаза, развернулся и вышел, бросив на прощание:

— Тогда я приберу пушку и принесу нормальной жратвы.

Парень оставил нас одних в гипнотизирующей синеве аквариума. Медузы пугливо сбивались в стайки, другие безразлично плавали.

— Ты всё ещё не можешь мне довериться? — прошипела Маша.

— Доверие в нашем мире стоит дороже, чем ты думаешь, — устало ответил я.

Вернулся пацан без винтовки, но с массивной деревянной коробкой в руках. Он поставил её на парящий столик, и внутри раздался перезвон, радующий мою пьющую душу.

— Так, — он откинул крышку. — Это из моих личных запасов. Не та синтетическая дрянь, что по складам для скота гоняют. — Он достал три толстых хрустальных бокала и поставил их со звонким стуком. — Настоящий выдержанный виски, не суррогат из реактора. — Затем извлёк несколько вакуумных упаковок. — А это — мясо, не клонированная биомасса, а настоящее, с тех ферм, что ещё остались в Спире.

Он налил золотистую жидкость в бокалы, аромат торфа и дуба заполнил комнату. Я взял свой, вращая его в руке. Такой напиток стоил целое состояние. Маша осторожно потрогала упаковку с мясом, на которой красовалась голограмма сертификата подлинности.

— Тёплый приём, но это... — я показал бокалом на угощение.

— Считай это моим извинением, — Призрак отпил из своего бокала и с наслаждением выдохнул, затем откинулся на диване. — Ну так что, какие планы? Или вы просто пересидеть решили?

— Такое не пересидишь. — Отрезал я.

Аромат виски витал в воздухе, смешиваясь с мягким свечением медуз. Я сделал глоток, растягивая безупречный напиток. Гораздо лучше тех помоев, что я обычно пил. Маша осторожно откусила кусок мяса, и её глаза расширились от удивления. Она, выросшая на синтетике корпоративных столовых, вероятно, впервые пробовала что-то настоящее.

— Для начала нужно выжить, — мрачно бросил я. — И по возможности выяснить, что за сила стоит за необоярами.