Юлия Узун – Магия лунного камня (страница 58)
Как это вообще происходит? Рикки никогда не возрождал вампиров. Это делал Оол, он знал. Но Рикки не мог рисковать, не мог привести сюда Оола.
Прошло несколько минут. Рикки присел и погладил пальцами губы девушки, размазывая кровь. Никаких признаков жизни. Рикки долго изучал её лицо, оно бледнело с каждой минутой и никак себя не проявляло. Неужели она обычный человек? Он пальцем сдвинул верхнюю губу девушки, зубы себя никак не проявляли. Клыки у Танаки не были острыми, а напротив, они были маленькие и аккуратные, чуть-чуть закруглённые.
Разозлившись, он вышел на улицу и закричал, как какое-то отчаявшееся животное.
— Зачем я это сделал? Зачем?
Он вспоминал, сколько времени у Оола заняло превратить Ойли, просто пытаясь убедить себя, что нужно время, что не всё потеряно. Но когда вернулся в дом, Танака по-прежнему лежала на полу в луже крови. Рана на груди не затягивалась, тело остывало.
Рикки рывком подошёл к столу и смёл всё, что на нём лежало, осыпая себя проклятиями.
Время. Требуется время.
Подхватив Танаку на руки, он перенёс её на диван и долго смотрел на её лицо, вспоминая, как совсем недавно любил её. Они могли бы быть вместе целую вечность — он не желал ей смерти, он хотел дать ей жизнь. Хотел дать ей бессмертие.
Левое веко девушки дёрнулось. Рикки быстро приподнял губу. Клыки стали немного острее. Он невольно улыбнулся.
Танака сделала первый вдох, затем приоткрыла рот. Рикки вновь дал ей свою кровь. Беда лишь в том, что если он потратит свою кровь, то ослабнет и на восстановление уйдут дни. У него не было этого времени. Надо было срочно что-то придумать.
Суну поджёг несколько домов в центре Северного Эгле, вызвав этим панику. Жители, ничего не понимая, скопились на площади. Там был и Сэл. Суну не сомневался, что тот вызовет сюда Хана и бладпортовских вампиров, чтобы те разобрались в происходящем и успокоили немногочисленный народ.
Хан попался на удочку и немедленно отправился на место пожара вместе с Хью, Биннатом, Ченсом и Скилсом. За Дариет было велено приглядывать. С ней остался вампир по имени Ян, однако он не очень-то желал следить за каждым движением девушки. Солгав ему, что хочет отдохнуть, Дариет ушла к себе в комнату. Там надела кулон и отправилась в кабинет Хана.
На потолке, как и прежде, располагалась целая стая летучих мышей. Дариет не обращала на них внимания и не боялась. Впрочем, крылатые вампирята также не проявили к ней интереса.
Она подошла к пьедесталу. Хан, наивный, полагал, что Дариет не запомнит, как открывается шкатулка. Но она в ту ночь внимательно следила за его пальцами. Когда крышка поддалась, она действовала быстро. Схватив лунный камень, завернула его в заранее подготовленный платок и спрятала под бюстом. Затем закрыла крышку, спустилась с пьедестала и покинула кабинет, не потревожив шумом ни одну летучую мышь.
Ян разговаривал со слугами. Она слышала его громкий смех в глубине замка. Он не видел, как она покинула замок. Хан жестоко ошибся.
Дариет бежала, пока не увидела три сухих ствола. Она резко свернула влево и, перепрыгивая препятствия, побежала к стене. Туман не рассеялся, поэтому скрывал от неё город, а её от города.
Оказавшись на месте, она прошептала: «Ну же, Суну, не подведи».
Просто так она сидеть не захотела. Место было слишком жуткое, кругом опасность. Она достала имит и посмотрела на камень. Провела пальцами по его граням, чувствуя трепет. Этот камень принадлежал Ксандрии, и Дариет ощутила связь. И вдруг в голове возникла мысль: «Могу я узнать, как победить Иладара?»
Лунный камень тут же услышал её и засветился голубым светом. Испугавшись, Дариет вытянула руки. Как и в прошлый раз, картинка проявилась не сразу. Она видела обрывки чего-то страшного. Звук столкнувшихся мечей, металл о металл; крики, иногда яростные. Коридор замка Бладпорт двигался, как будто она сама находилась там и куда-то бежала. В руке она видела клинок Ксандрии, который передал ей Суну. «Бей в сердце!» — крикнул кто-то. Всхлип, она плакала. «Хис, не умирай. Я убью эту тварь!» — слышала она свой голос… Картинка сменилась. Хан ходил по своему кабинету перед Хью, и эхом доносился его голос: «Человеку никогда не справиться с Иладаром, хотя имит и предсказал, что он погибнет от рук человека. Хм. Да он раздавит человека одной рукой».
Голубой свет погас. Камень лежал в ладонях Дариет. Суну стоял рядом. Он тоже видел.
Дариет поймала взгляд его тёмно-красных глаз, слишком тёмных, чтобы испугаться. Затем протянула ему камень, снова завернув в платок. Суну взял и тут же спрятал в кармане своего плаща.
— Ты сделала то, что должен был сделать я.
— У меня преимущество — я женщина, которая нужна Хану. Он сам показал мне место и сам показал, как открыть тайник. Ничего сложного — ловкость рук и хорошая память.
— Теперь можно возвращаться в Окта.
Суну шагнул к Дариет, но та отступила на несколько шагов.
— Нет. Я остаюсь.
— Только не говори, что…
— Суну, ты сам всё видел и слышал. Разве мне нужно тебе что-то объяснять?
— Ты погибнешь.
Она подошла к Суну так близко, что он почувствовал её уверенность и решимость, которые пульсировали, как волны, расходящиеся по воздуху. Глаза светились мрачным огнём, в них не было страха. И голос звучал глухо и твёрдо. Первый прилив волнения ушёл и оставил после себя слабый дымок прежних эмоций. Суну не станет ей препятствовать, она знала.
— С чего ты взял, что я боюсь смерти? Суну, мне известно намного больше, чем тебе. Если мне суждено погибнуть, Хью меня возродит. Я нужна им. Сам подумай, имеет ли значение моя жизнь, если Иладар останется в живых. Меня превратят в вампира, создадут существо подобное им. Я стану бладпортовским вампиром. В чём же ценность моей жизни тогда? Уж лучше я рискну. Ты слышал и знаешь, что только человек способен уничтожить Иладара. Человек и клинок Ксандрии. Отпусти меня, Суну. Отнеси камень Хису и не позволяй ему соваться на север. Иначе он погибнет.
— Хочешь всё сделать сама?
— Да, потому что ваше вторжение может помешать моим планам.
— Всё, что ты говоришь, впечатляет. Однако ты в большой опасности. Ни я, ни Хис, ни другие мои братья не станем сидеть и просто ждать твоей смерти. Имит показывает вероятное будущее, которое можно изменить, понимаешь? И потом, мы не увидели смерти Иладара.
— Но мой вопрос звучал именно так: как победить Иладара? Я верю имиту и верю в свои силы. Не надо спасать меня, Суну. Если мне не повезёт, и Иладар завладеет властью, убьёт всех вас… то я… в таком случае я не хочу жить.
— Дариет…
— Суну, — она закрыла его рот пальцами, — обещай, что заколешь меня, если я буду вампиром на стороне зла.
Он молчал.
— Убей меня, если останешься жив сам. Убей меня при первой же возможности. Я не хочу подчиняться Хану. Обещай. Дай слово! — чуть ли не в истерике крикнула она.
Суну не произнёс слова обещания, лишь слегка кивнул головой, тем самым успокоив её. После этого она выбралась и пошла к Бладпорту. Она сняла кулон и выбросила, больше ей нечего бояться. Дальше она будет действовать открыто. Скоро Хан обнаружит пропажу имита и поймёт, кто его выкрал. Но она спустится в подвал раньше…
Знать бы, как открыть дверь.
Хью встретил её в холле.
— Где ты была? Я вернулся, а тебя нигде нет.
— Я… А я искала тебя. Пошла за вами, но потерялась. Видишь, во что превратился подол моего платья. — Она наигранно захныкала. — У-у-у, и что мне теперь надеть?
— Я найду тебе платье, но прошу, больше не ходи за мной. Сиди в своей комнате и жди меня.
Хью отвёл Дариет в комнату и ушёл. Она хотела выйти вслед за ним, чтобы спуститься в подвал, но дверь оказалась заперта. В растерянности она ещё раз подёргала ручку. Безуспешно. Дверь не поддавалась.
— Только не сейчас, — прошептала Дариет и стала думать, как выбраться из заточения.
Впервые она пожелала иметь силы вампира.
Рикки вернулся в хижину на закате с ребёнком на руках.
Танака нуждалась в крови и, чтобы не тратить свои силы, которые ещё пригодятся, он приносил ей людей — в основном детей, которые не вспомнят, где были и что с ними приключилось. Однако детской крови катастрофически не хватало.
Он остановился посреди комнаты. Танака часто дышала, в сознание она до сих пор не пришла.
Когда Рикки сел на край кушетки, ребёнок оставался у него на коленях в полусонном состоянии, загипнотизированный вампиром. Стараясь не причинить малышу боль, он проткнул клыками венку на запястье. Кровь начала капать в рот Танаке. Почувствовав желанный вкус, девушка присосалась к руке ребёнка. Но Рикки контролировал её жажду. Нельзя было допустить убийства. Бладпортовский вампир, возможно, не пожалел бы дитя, но Рикки — Окта, а октавские вампиры не убивают людей. И тем более, детей.
Как только Рикки отобрал ручку мальчишки, Танака моргнула, но вновь обмякла и часто задышала.
— Дьявол! — тихо выругался Рикки.
Он покинул хижину, чтобы незаметно вернуть ребёнка родителям. Но прежде обмотал маленькую ручку бинтом. Неумело. Как мог.
Родители малыша наверняка поймут, что мальчика укусил вампир, но Рикки не уверен, что они запаникуют. Вампиры пьют кровь людей, этого не избежать. Важно, чтобы люди оставались живы. В мире вампиров приходится мириться с проклятьем. Люди кормят их.
Не везде так. В мире есть города с другими законами. Города, где правят люди, а вампиры уничтожаются. И наоборот. Эгле — это город вампиров, но вампиры здесь позволяют людям жить с условием, что будут питаться их кровью. Так им не приходится охотиться. Нет ночных нападений, нет убийств. Есть доверие. Вампир может загипнотизировать жертву, утолить жажду и отпустить. Никто при этом не пострадает. А любовь и вовсе творит чудеса! Влюбленные девушки сами открывают любимому вампиру шейку. А парни ползают перед женщинами-вампирами на коленях, лишь бы те укусили их.