Юлия Узун – Магия лунного камня (страница 27)

— Суну, — Хис сделал паузу, чтобы встать и подойти к брату, — ты под подозрением. Чем не шанс доказать, что по-прежнему верен Окта?

Сделав шаг назад, Суну покачал головой.

— Значит, я всё-таки под подозрением? — в голосе звучала горечь. — Вы… не верите мне, так?

Братья молчали. Хис отвернулся. Гуно смотрел на бронзовых львов и кусал нижнюю губу. Оол нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Язон вытянул губы в трубочку и смотрел на Гуно. А Джейк убрал руки за спину и предпочитал смотреть на красивую вышивку на спине у Хиса.

— Ладно, — наконец сказал Суну и оправил кафтан, — хотите доказательств? Я принесу вам имит. Но тогда вы попросите у меня прощения.

Когда Суну ушёл, Джейк посмотрел на Гуно и спросил:

— А вы не думаете, что если Суну принесёт имит, то это не снимет с него подозрений? Если он причастен, то пойдёт к Хану и…

— И что? — строго спросил Хис. — Он его убьёт? Утопит? Уговорит отдать камень? И Хан с улыбочкой протянет ему лунный камень: «На, в следующий раз украдём». Нет, если Суну принесёт камень, то я сниму с него все подозрения. Потому что… верю ему.

Глава 11

Колючий ветер летел по окрестностям с огромной скоростью, подхватывая песок, мелкие острые камушки, оставленный кем-то мусор и с силой швырял их в стороны. Он беспощадно бил по лицу, но Дариет этого как будто бы не замечала. Её мысли были далеко, не здесь — не в тёмном дворе под чёрным небом. Звёзды закрыли тучи, поэтому ночь стала более пугающей и мерзкой.

Где-то за спиной скрипнула дверь, а через мгновение рядом стояла Лилит.

— Ты чего здесь стоишь? Простудишься.

Дариет не шевельнулась. Кутаясь в тёплую шаль, она смотрела перед собой.

— Я скоро зайду в дом.

— Нет. Скоро ты здесь окоченеешь. Зачем ты вообще здесь стоишь? Его ждёшь, да? Да? Его? — Дариет не ответила, но Лилит и так всё поняла. — Это вампиры, дорогая. Не нужно надеяться и ждать. Я тут пришла к выводу, что вампиры совсем не те существа, в которых должны влюбляться люди. Помнишь, что папа говорил?

Налетел новый порыв ветра, и девушки отшатнулись назад.

— «Вампиры — хищники. Звери, живущие по инстинкту», — в один голос произнесли сёстры и улыбнулись друг другу.

Но Дариет тут же спрятала улыбку и посмотрела вверх, где мог угадываться замок. Она не видела его, но точно знала, что смотрит в правильном направлении.

— Только не Окта… — теперь она смотрела на Лилит. — Не октавские вампиры. Они другие.

Лилит пришлось согласиться, лишь бы заставить Дариет войти в дом. В камине горел огонь. Урса приготовила горячие напитки. Девушки сели у огня и молча смотрели на играющие языки пламени, попивая чай.

Суну в эту ночь так и не пришёл.

Хан велел крепко закрыть дверь. Никто не должен их услышать. То, что собирался рассказать Хан своему верному младшему брату Хью, никто не должен знать.

Летучие мыши вспорхнули от шума, но тут же нашли новое место и притихли.

Хью остановился перед длинным дубовым столом.

— Садись. Выпей со мной вина. Как интересно, правда? — Хан взял бокал и всмотрелся в бурую жидкость мерло. — Люди пьют вино, которое так похоже на кровь, словно пытаются подражать нам. Может, они считают, что вино сделает их бессмертными?

Хью ничего не сказал. Он привык к глупой философии Хана.

— Знаешь, для чего я тебя позвал? — спросил Хан, чувствуя любопытство брата. Тот продолжал молчать, и Хан сказал: — У меня для тебя новое задание. Лунный камень утверждает, что ты единственный способен изменить будущее в нашу пользу.

Брови Хью взлетели вверх от удивления.

— Ты отберёшь у Хиса главный трофей — девчонку. Если она тебя полюбит, то отцу Хиса не выжить. Последняя капля жизни покинет его, а Иладар получит свою силу назад. Да-да! И не смотри на меня так. Камень показал мне все подробности. О, это будет чудесно!

— О какой девчонке речь?

— Всё о той же. Как её? Дариет?

— Что мне нужно делать? Соблазнить её?

— И не только. — Хан встал и прошёлся к решётчатому окну с бокалом вина. — Ты приведёшь её в этот замок.

Хью улыбнулся. Его обаяния достаточно, чтобы Дариет сдалась и пошла за ним. Не хотелось признаваться Хану, но такое задание впечатлило Хью ещё и потому, что Дариет ему всерьёз понравилась.

Это была длинная ночь для Оола.

Сил практически не осталось. На восстановление уйдёт много времени. Но он не зря старался. Ойли отныне будет жить вечно. То, что попытался убить Скилс, возродилось в новом облике и в будущем обретёт силу.

Полумрак слегка рассеивался приглушённым светом первых солнечных лучей — тусклых и едва ли тёплых. Зимнее солнце не грело так, как летнее. За окном падал снег — нечастое явление в Эгле, но вампиры любили пасмурную погоду. Холод их не пугал.

Ойли белая, как полотно, неподвижно лежала в кровати, по пояс накрытая чёрным одеялом. Оол стоял рядом с кроватью и не сводил с неё усталых глаз. Ноги с трудом держали его.

В тусклом свете чистое юное лицо, копна тёмных волос и ровные черты невинного создания наполняли всё вокруг неподдельной искренностью. Истощенная, практически костлявая грудная клетка часто вздымалась и вновь оседала. Ойли дышала…

Пошатнувшись, Оол схватился за колышек кровати. Нет, пока не время уходить. Ойли могла проснуться в любой момент, и во избежание криков, он должен оставаться рядом и объяснить, что с ней произошло. Только бы хватило сил… только бы выдержать… Его сердце выстукивало тревожное стаккато, потому что он уже догадывался, что потеряет сознание раньше, чем девушка очнётся.

Ему требовались силы. Он сел на край кровати и просто смотрел на Ойли, пока тьма не поглотила его.

Прошло немало времени, когда сознание вернулось к Оолу. Его разбудило лёгкое, холодное прикосновение, словно по лицу провели шелковым платком. Но это была рука. Нежная ручка Ойли.

— Ты живой? — услышал Оол и открыл глаза.

Она внимательно смотрела на него, наклоняя голову то в один бок, то в другой. Большие круглые глаза выделялись на фоне белоснежной кожи, чёрные распущенные волосы ещё больше подчеркивали бледность. Но Оол знал, что вскоре система кровообращения наладится, и она сможет контролировать температуру тела. Бледность не исчезнет, но не будет столь заметной.

— Я… да. — Он сел. — Как ты себя чувствуешь?

— Не знаю. А где я? Ничего не помню.

Какая хорошая новость, обрадовался Оол. Стереть из памяти пребывание в замке Бладпорт — лучшее, что заслужила эта бедная девушка. Однако вскоре она потребует объяснений. Стоит ли говорить, что она теперь не человек?

Оол решил говорить правду.

— Ты находилась в плену боадпортовских вампиров. Сейчас ты в Эгле, в замке Окта. С друзьями.

Она хлопала ресницами и хмурилась, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь.

— Почему я ничего не помню?

Оолу показалось, что она и отца не помнит, забыла себя и своё имя.

— Память вернётся. Ты потрясена. Ложись и отдохни. Позже я обязательно тебе… — он запнулся. Силы вернулись не до конца, голова была тяжёлой. Вампиры редко испытывают недуги, но если совершают обряд обращения человека в себе подобного, отдавая большую часть крови, приходится испытывать дискомфорт. В таких случаях силы восстанавливаются очень медленно. По этой причине вампиры не обращают каждого человека в бессмертного, даже ради армии. Слишком тяжело. Обессиленные они мало на что способны. Оол знал, на что шёл, но и представить себе не мог, как плохо ему будет.

— Эй… — в голосе Ойли звучал испуг. Она толкала его в плечо. — Эй, не умирай.

Не удержавшись, Оол улыбнулся, хоть и улыбка его вышла кривой и совсем невесёлой.

— Я… вампир. Со мной… всё будет хорошо.

Испугавшись не на шутку, Ойли слезла с кровати и выбежала в коридор.

— Помогите! — закричала она. — Ему плохо! Помогите!

На девушке всё ещё было разорванное практически на ошмётки платье. Но она не осознавала того, что ноги открыты и выглядит она непристойно. Гуно появился практически из ниоткуда.

— Почему ты кричишь?

Ойли не стала объяснять, а поманила взмахом руки в комнату, где лежал в полуобморочном состоянии Оол. Гуно всё понял и тут же бросился к брату. Положив голову Оола к себе на колено, Гуно надкусил вену на внутренней стороне запястья и приложил ко рту Оола.

— Пей. Ты отдал все силы. Сам ты не восстановишься.

Ойли попятилась. Она отходила от кровати, пока не напоролась на стену. Голоса отошли на второй план. Слышался просто глухой шум. Глаза видели, а разум пытался распознать импульсы. Охваченная не ужасом, а благоговением открывшейся ей картины, Ойли сглотнула.

Оол пил кровь брата. Его челюсть двигалась, кадык подпрыгивал, глаза были закрыты. Он высасывал красную жидкость с наслаждением, выражал дикую жажду, отчего не мог оторваться.

Ойли не сводила с его губ глаз. Не сводила глаз с капель крови, стекающих по руке и капающих на тёмную простыню.