Юлия Узун – Магия лунного камня (страница 28)
Гуно поднял голову.
— Хочешь? — спросил он, зная, что она теперь одна из них.
Ойли быстро кивнула.
— Хочу.
На пороге лавки появился Биннат. Травница оторвалась от дел и замерла.
— Планы изменились, — сказал Биннат и вошёл.
За ним прошагал Хью. Дарил знала младшего брата Хана и всегда поражалась тому, насколько они не похожи. Ходили легенды о том, что Хью подкидыш, но Самира, мать Хана, воспитала его как собственного. Когда Иладар узнал об обмане, убил её. Но Хью не тронул, потому что Хан любил брата и вымолил у отца помилования. Однако никто не подтверждал правдивость этой легенды. Были и другие выдумки, а правды никто не знал. Сэл говорил, что Хан без Хью жить не сможет, его любовь к брату сильнее смерти.
Дарил взяла лампу и поставила на столик, туда, где расположились бладпорты.
— Планы изменились? — удивлённо переспросила она.
— Да. Тебе не надо придумывать, как заманить Дариет с помощью Танаки.
— Хочешь, чтобы я отпустила Танаку?
— Ни за что! Продолжай держать её в забытье. Хью сам приведёт Дариет сюда.
— Не сюда, — возразил Хью. — Я приведу её сразу в Бладпорт.
— Тогда… — Дарил с непониманием смотрела на Бинната. — Зачем вам Танака?
— Нужна и точка, — отрезал Биннат. Хью приподнял брови.
— О-о, кто-то припас для себя жертву.
— Заткнись, Хью. Танака должна остаться здесь на всякий, там, непредвиденный случай.
Хью только посмеялся.
После их ухода Дарил поднялась в комнату над лестницей. Танака мирно спала. Одна сторона лица темнее другой.
Шершавой рукой Дарил погладила тёмные волосы дочери. Губы растянулись в улыбке.
— Это все запасы? — Язон наблюдал за тем, как Ойли допивает очередную чашку с кровью.
— Это кровь животных, — сказал Гуно, — она не такая питательная, как наша или… человеческая. К тому же, эта кровь давно хранится в холодильной камере. Ойли не может напиться, и я её понимаю.
Братья переговаривались полушёпотом.
— Ойли — молодая вампирша. А они все поначалу испытывают неиссякаемую жажду.
— Интересно, она понимает, кем стала?
— Мне кажется, она просто слушает свои инстинкты. — Язон вышел в коридор. За ним вышел и Гуно. — Как там Оол? Очухался?
— К ночи будет ягодкой.
— Если красной, то ему следует держаться подальше от Ойли, — незло посмеялся Язон.
Прибежал слуга, чтобы доложить о приходе женщины-вампирши по имени Каскада. Язон нахмурился.
— Это ты её позвал? Зачем?
— Затем, что наша старушка Каскада поможет Ойли осознать новую роль, переоденет и, если надо, вымоет. Или ты хочешь сам этим заняться?
Язон сплюнул.
— Издеваешься?
Гуно расхохотался.
— Конечно! Но я бы посмотрел, как ты справляешься, — и разразился ещё более громким смехом.
Как только Каскада исчезла в комнате вместе с Ойли, октавские вампиры расслабились и решили взять передышку. Оол мирно восстанавливался в своей спальне. Суну и Рикки отправились на север, каждый со своей миссией. Рикки — на поиски Танаки. Суну — на поиски лунного камня. Джейк продолжил заниматься делами Эгле, но заодно приглядывал за домом сестёр Милли. Язон и Гуно присоединились к Хису в кабинете. Однако все трое долго молчали.
Хис выглядел мрачным. Он испытывал гнетущее чувство вины перед братьями, перед всем замком Окта, перед Эгле. А от того, что не мог ничего сделать, чувство это усиливалось и расползалось по всему его естеству.
С одной стороны, Хису хотелось извиниться и пообещать не повторять ошибок. А с другой, что это даст? Он опустится в глазах братьев и всего своего народа. Что бы ни случилось, Хис обязан держать голову высоко и хотя бы делать вид, что справляется с трудностями.
— Слухи быстро распространяются, — вздохнув, сказал Язон. — Джейк уже слышал о нападении на замок на рынке. И это только начало.
— Жители знают больше. Заблудшая лошадь в Синем лесу, пропавшая на севере девушка. Об Ойли ещё никто не слышал, но и это дело времени. — Гуно потёр свой гладкий подбородок. — Таверна Кароса продолжает работать, а туда частенько забегают шпионы с севера.
— Надо прикрыть его лавочку, — строго сказал Язон.
— А смысл? — Гуно встал и начал ходить по свободной площади кабинета, иногда поглядывая на безмолвного Хиса. — Карос имеет лицензию. Он не зовёт северян специально. «Я не проверяю, откуда приходят в мою таверну», — сказал он мне, и был прав. Северяне найдут другое место. Они могут ошиваться на рынке. Или прикажешь рынок тоже зарыть?
— Значит, в скором времени ждите протестантов у ворот замка. Не удивлюсь, если эта ночка будет шумной. А ты, Хис, готовь речь. — Язон ткнул в брата палец. — Именно этого от тебя будут ждать. Вожак, правитель — это тот, на кого возлагается ответственность за всех жителей.
— Разве Джейк не выступил на площади? — отрешённо спросил Хис.
— А был приказ?
Гуно откашлялся:
— Хис, если ты сейчас не в силах править, доверь это дело нам… мне, например.
— И чего это тебе? — возмутился Язон. — Мы с тобой одного возраста и…
— Одного возраста, но разных умов.
Язон разъярённый подлетел к Гуно и выпятил грудь колесом.
— На что ты намекаешь?
— Тебе не хватит здравого смысла, чтобы…
— А тебе хватит? Не потому ли Ченс пробрался в замок, а? Из-за того, что у нашего Гуно достаточно мозгов проверить нового слугу, мы и сели в дерьмо.
— Ты путаешь ответственность с доверием.
— Ничерта я не путаю!
Громкий стук кулаком по столу прервал спор.
— Вон отсюда! Оба! Я в состоянии справиться сам.
Наступила тишина. Хис тяжело дышал. Гуно и Язон уставились себе в ноги. Затем Хис повторил просьбу оставить его одного. И братья подчинились.
После ужина Дариет стояла у окна в своей спальне и следила за тем, как исчезают остатки умирающего дня. Из Эгле возвращались телеги, наполненные провизией. Ещё слышался остервенелый лай собак. Постепенно свет потускнел, пришла тьма, но она по-прежнему оставалась одна. Сердце болело об одном и том же.
Размышляя о собственной судьбе, Дариет закрыла глаза и обняла себя руками. Каким будет её будущее? Сколько ещё бед и несчастья ей предстояло пережить?
И главное — как забыть Суну?
Вздохнув, она открыла глаза. Она собиралась закрыть ставни и лечь спать, но забыла об этом в тот миг, когда увидела знакомый силуэт во мраке.