Юлия Туезова – Ведьма, маг и мелкий шрифт (страница 2)

***

Путешествие вглубь Зачарованного леса напоминало попытку продраться сквозь очередь за бесплатным супом, где каждый участник норовит ткнуть тебя локтем под дых, только вместо локтей были узловатые корни и колючие ветки. Лес, казалось, обладал не только скверным характером, но и специфическим чувством юмора: стоило Янине заглядеться на редкий мох, как под ногами материализовался корень-переросток, явно метивший ей в лодыжку. Она изящно — насколько позволяли тяжелые походные сапоги — перепрыгнула препятствие, послав лесу невербальный сигнал в виде среднего пальца.

– Ты бы поосторожнее с жестами, Янка, – проскрипел Леший, который в этих дебрях чувствовал себя как рыба в воде или, точнее, как блоха на собаке. – Местные дубы существа обидчивые. Один такой в прошлом веке зажал путника в объятиях и не выпускал, пока тот не выучил все триста куплетов баллады о грибном дожде.

– Пусть только попробуют, – огрызнулась ведьма, поправляя лямку сумки, которая уже начала немилосердно натирать плечо. – Я им такую «балладу» устрою, что они к осени все иголки от стресса скинут, хоть они и лиственные. Мы уже три часа кружим вокруг этого Шепчущего болота, или мне кажется, что та дохлая цапля подмигнула мне второй раз?

Лес вокруг сгущался, превращаясь в сплошную стену из серого тумана и покрытых лишайником стволов. Воздух здесь был тяжелым, влажным и пах не просто прелой листвой, а чем-то древним, как нестиранные носки прадеда. Янина знала этот запах — так пахнет магия, застоявшаяся без дела. Кассиан, судя по всему, был тем еще любителем консервации: запереть целый кусок мира в персональном герметичном контейнере — это ж какой уровень мизантропии нужно иметь? Впрочем, она его понимала. Если бы у неё была возможность огородиться от всех идиотов мира магической стеной, она бы сделала это еще в пубертатном периоде.

Впереди замаячила граница Шепчущего болота. Поверхность воды, затянутая ряской, выглядела обманчиво неподвижной, но из глубины то и дело доносились странные звуки: то ли чей-то вздох, то ли приглушенное ругательство утопленника. Прямо на коряге, живописно торчащей из жижи, восседала Кикимора. Выглядела она как результат неудачного эксперимента по скрещиванию русалки с веником: клочья тины вместо волос, глаза цвета болотной гнили и кожа, напоминающая мокрую газету.

– Опять ты, рыжая? – Кикимора прищурилась, и её зрачки-щелочки вертикально вытянулись. – Я же говорила: если еще раз увижу тебя в своих владениях, пущу на удобрения. Моим пиявкам как раз не хватает витаминов.

– И тебе не хворать, Кузьминична, – Янина остановилась на относительно сухом пятачке земли и демонстративно уперла руки в бока. – Чего злая такая? Опять лягушки мигрировали не в ту сторону? Или твой благоверный Водяной снова ушел в запой с русалками из соседнего пруда?

Старая болотница надулась, став похожей на огромную жабу, и уже открыла рот, чтобы выдать какую-нибудь хлёсткую гадость, но Янина вовремя выставила ладонь вперед.

– Спокойно, я по делу. И вообще, имей совесть. Кто твою любимую Жанетту от хандры лечил? Кто ей бородавки выводил, когда она решила, что она — заколдованная принцесса и перестала мух ловить?

Кикимора на мгновение замерла, её гнев поутих, сменившись чем-то отдаленно похожим на признательность. Жанетта, огромная пучеглазая лягушка весом с добрую утку, действительно была единственным существом, к которому старая ведьма питала нежные чувства. После курса «психотерапии» и особого отвара из мушиных крылышек, Жанетта снова начала радостно квакать и жрать всё, что движется.

– Ладно, – буркнула Кузьминична, неохотно слезая с коряги. – Долг платежом красен. Проходи, пока я не передумала. Но учти, рыжая, дальше тебе мои зуботычины покажутся детским лепетом. Впереди «Заслон Искренности». Старый хрыч Кассиан совсем из ума выжил, такие ловушки ставить.

– «Заслон Искренности»? – Янина нервно поправила кулон на шее. – Звучит как название дешевого женского романа. Что он делает? Заставляет признаваться в любви первому встречному дереву?

– Хуже, – Кикимора зловеще хихикнула, обнажая острые зубы. – Он пропускает только тех, чьи слова не расходятся с делом. Если ты скажешь, что ты святая невинность, а сама в мыслях уже прикидываешь, как бы обнести его подвалы, заслон тебя просто размажет по коре в виде тонкого слоя органики. Ты ведь за золотом идешь, я тебя насквозь вижу. Твоя совесть такая же чистая, как моё болото в сезон цветения.

Леший, до этого хранивший молчание, обеспокоенно зашуршал корой.

– Яна, может, ну его? Пять тысяч золотых — это, конечно, круто, но живая ведьма в рваных штанах лучше, чем мертвая в золотом гробу. Мы же знаем, что «чистая душа» и ты — это понятия из разных вселенных.

– Отставить панику на корабле! – отрезала Янина, хотя в животе неприятно засосало. – Магия — это всего лишь логическая задача с переменными. Если заслон требует искренности, он её получит. Но в моем исполнении.

Они двинулись дальше. Вскоре воздух перед ними начал мерцать, словно над раскаленным асфальтом, хотя жарой здесь и не пахло. Это было марево, натянутое между двумя гигантскими дубами, которые выглядели подозрительно бодрыми и внимательными. Их ветви медленно шевелились, словно щупальца, готовые перехватить любого, кто не пройдет проверку.

– Так, – шепнула Янина, останавливаясь в паре шагов от барьера. – Леший, твой выход. У тебя же были те «особые» ягоды?

Леший понятливо кивнул и выудил из складок своего тела горсть сморщенных плодов, которые пахли так, будто их забыли в теплом месте на пару лет. Это были забродившие ягоды «хмельного дурмана» — местный деликатес, способный отправить в глубокий нокаут даже взрослого медведя, а для деревьев это было что-то вроде жидкого транквилизатора. Он осторожно подошел к корням дубов-стражей и начал «подкармливать» их, что-то ласково нашептывая на языке леса. Деревья, почуяв халявное угощение, жадно всосали сок, и их ветви заметно обмякли, а бдительность притупилась.

Теперь настал черед Янины. Она глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в руках. Прямая ложь здесь не сработает — заслон почувствует фальшь в вибрациях голоса. Нужно было использовать то, в чем она была мастером: искусство двусмысленности и полуправды. Она сделала шаг вперед, и мерцающее марево тут же уплотнилось, преграждая путь. В голове раздался бесплотный, лишенный эмоций голос, который, казалось, вибрировал в самых костях:

– Кто идет? Каковы твои помыслы, гостья? Чиста ли твоя душа, как того требует закон этого места?

Янина зажмурилась, концентрируясь на своей главной цели. Она не думала о золоте как о воровстве, она думала о нем как о честно заработанной плате. Она не думала о своем вранье магам как о грехе, а видела в этом производственную необходимость.

– Мои намерения абсолютно чисты в моем желании получить обещанное! – громко и четко произнесла она, вкладывая в каждое слово всю свою убежденность. – Я действительно та, кого ищут маги, и я несу то, что должна принести. Каждое моё действие продиктовано истинным стремлением выполнить контракт и спасти этот мир, чтобы он продолжал существовать для моего блага!

Технически, она не солгала. Её намерения были кристально чистыми — она искренне хотела золото. Она была именно той рыжей авантюристкой, которую наняли, и она действительно хотела спасти мир, потому что мертвым золото ни к чему. Заслон задрожал, магические потоки начали анализировать её слова, сопоставляя их с глубинными импульсами души. Янина чувствовала, как невидимые щупальца проникают в её разум, вороша мысли, словно старые письма.

И в этот момент случилось нечто непредвиденное. Её фамильный кулон-алмаз, который обычно просто висел на шее холодным грузом, внезапно раскалился. Жар был таким сильным, что кожа под медью начала гореть. Но хуже жара было чувство, которое захлестнуло её сознание — это было ледяное, концентрированное раздражение. Оно не принадлежало ей. Это было чужое чувство, высокомерное и до ужаса усталое, словно кто-то очень важный только что проснулся от того, что в его дверь настойчиво тарабанит назойливый коммивояжер.

«Опять? – пронеслось в её голове чужим, глубоким голосом. – Неужели им мало было трехсот лет тишины? Убирайся, ничтожество...»

Янина охнула, схватившись за кулон, и едва не упала. Её собственные мысли на мгновение перемешались с этим ледяным вихрем чужой воли. Это было похоже на ментальный удар под дых. Но, как ни странно, именно эта вспышка чужой энергии послужила своеобразным ключом. Заслон, распознав знакомую «подпись» (хотя Янина этого еще не поняла), расступился, превращаясь в прозрачное облачко пара.

– Ой, мамочки, – прохрипела она, приходя в себя. – Что это было? Такое ощущение, что мне в мозг залили жидкий азот.

– Ты прошла! – радостно воскликнул Леший, подбегая к ней и поддерживая под локоть. – Я думал, нас сейчас на атомы распылит, а ты просто взяла и... Янка, ты гений махинаций!

– Да уж, гений, – пробормотала ведьма, вытирая пот со лба. – Только у этого гения голова сейчас расколется. Погода тут какая-то... аномальная. Наверное, из-за высокого давления магического поля сосуды пошаливают.

Она решительно поправила сумку, стараясь не думать о странном голосе и обжигающем кулоне. В конце концов, она ведьма, а не изнеженная городская барышня. Списав всё на «эффект первого контакта» с мощной охранной системой, Янина взглянула вперед. Теперь, когда завеса пала, лес стал выглядеть иначе. Деревья расступились, открывая вид на широкую поляну, в центре которой возвышалась башня мага.