Юлия Цыпленкова – Мальчик из другой эпохи (страница 38)

– Господин генерал, а я точно знаю, что у вас есть личные мотивы для неприязни, как и у капитана Ярвинен. Мне осудить коммандера за то, что он вам не нравится, или отказался слушаться капитана лингвистической службы, принимая на себя ответственность за обездоленного мальчика? Суд рассматривает улики, доказательства и свидетельства, подтвержденные документально, но не личную неприязнь. Господин адвокат, вы закончили?

– Нет, господин судья, – ответил Якоб. – Раз вторая часть обвинения больше не рассматривается, я хочу задать вопросы по основной.

– Задавайте. Но только по делу. По личным мотивам мы уже всё выяснили.

– Разумеется, – кивнул адвокат. – Госпожа капитан, ответьте мне вот на какой вопрос. Как вы оцениваете операцию по спасению ниреанца.

– Как я могу ее оценить? Я капитан лингвистической службы. Во время операции я находилась на линкоре, в своем отсеке.

– Значит, вы не в курсе, как разворачивалось дело, и что именно подвигло полковника на преследование?

– Я знаю, что погибли наши люди. Георг всегда щепетильно относился к потерям. Он сорвался…

– Сорвался? То есть вы считаете психологическое состояние коммандера на тот период времени нестабильным?

– Я… я не знаю…

– Но недавно вы со всей уверенностью давали показания, как человек, который стоял в рубке рядом с коммандером.

– Да я его даже не видела до возвращения! – воскликнула Елена. – Полковник участвовал лично в операции по освобождению заложников. Потом у них там что-то произошло, и пираты подстрелили кого-то из наших. Георг бросился в погоню на катере, Ли следом на линкоре. У Танора туаронцев нагнали, потом коммандер вернулся, уже с мальчиком. А потом он только и вился вокруг танорца, мы толком не общались.

– А никто другой вам не спешил рассказывать произошедшее в подробностях, – закончил за нее Стивенс. – Или же вы не спешили узнать? Вас, наверное, мало интересовали погибшие товарищи и причины, побудившие полковника отправиться в погоню, как и состояние вашего мужчины, раз вы так поступили с ним. Не так ли, капитан Ярвинен? – Она промолчала, и Якоб закончил: – Итак, что у нас получается? А получается у нас, что, по вашей характеристики, Георг Саттор: волевой, отважный командир, который душой болеет за своих людей. Он готов стоять за каждого, наказать каждого, кто причинит им вред. Жаль что вы, женщина, которую он любил, и которой доверял, пришли сюда, чтобы обвинить коммандера Саттора, располагая общими сведениями, которые сейчас не знает, разве что глухой. И всё это руководствуясь лишь мелочной обидой эгоистичной женщины.

– Господин адвокат, вы опять делаете выводы за суд и выдвигаете обвинения.

– Прошу прощения, господин судья. С этим свидетелем я закончил. И если у обвинения больше нет свидетелей, то я хотел бы вызвать своих.

– У нас… нет свидетелей, – с легкой досадой ответил прокурор.

– Что ты несешь, капитан? – возмутился генерал. – У нас есть свидетели! Вызывай!

– Господин прокурор? – судья смотрел в сторону обвинения.

– У нас нет свидетелей, которые могли бы сказать больше, чем сказали господин генерал и капитан Ярвинен, – сказал прокурор, поднимаясь на ноги. – Не вижу смысла повторять уже сказанное. К тому же защита не опровергает обвинений в нарушении Закона о невмешательстве и уничтожении мирного населения. Мы готовы заслушать свидетелей защиты.

– Протестую! – поднял руку Стивенс. – Мы не сказали, что признаем обвинение полностью. И готовы доказать не только на словах, но и документально.

– Приступайте, господин адвокат, – кивнул судья.

Елена, еще сидевшая на стуле, подскочила и устремилась на выход, но все-таки решилась и обернулась к Георгу. Он криво усмехнулся и отвернулся от женщины, с этой минуты Елена Ярвинен для Саттора умерла. Ее уже не существовало, а смотреть на пустое место он не желал, не видя в этом смысла. В таких случаях полковник говорил: «Смотреть в пустоту? Так можно стать идиотом». Идиотом коммандер не был, и становиться им не собирался. Всхлипнув, Елена шагнула в коридор и столкнулась с Андреасом Ли. Тот оглядел ее с головы до ног, тихо выплюнул:

– Крыса, – и вошел в зал, не особо заметив, что оттолкнул женщину плечом.

«Крыса». Елена с ужасом поняла, что для всех она теперь будет только крысой и никем больше. Решение об отставке родилось в то же мгновение. Женщина поджала губы и поспешила прочь из здания суда, не глядя по сторонам и стараясь не вслушиваться в голоса, порой раздававшиеся рядом.

Тем временем майор Ли уже сидел на свидетельском месте. Он принес присягу и теперь с ободряющей улыбкой смотрел на своего командира. Однако Андреас быстро стал собрался и перевел взгляд на Стивенса.

– Господин майор, – начал Якоб, – вы знаете, в чем обвиняют полковника Саттора?

– В нарушении Закона о невмешательстве, – кивнул Ли.

– Не только. Полковника Саттора обвиняют в уничтожении мирного населения на планете Танор, к которой привела погоня за туаронцами.

– Что за чушь? – возмутился Андреас. – Траекторию прокладывал пиратам не коммандер.

– Совершенно с вами согласен, – кивнул Якоб, – но я хотел бы поговорить с вами изначально о другом. Как вы оцениваете состояние своего командира на момент совместной операции с Нианом?

Ли поджал губы и вздохнул:

– Да вымотаны были все до чертиков. Десять, почти одиннадцать месяцев в космосе без возможности сойти на поверхность хоть какой-нибудь из планет. К тому же нас постоянно бросали из операции в операцию, часто приходилось драться. С Геи только обещали возвращение домой, но каждый раз отменяли возвращение и кидали на новое задание, нам релаксатор стал, как дом родной.

– И как часто вам отменяли возвращение на Гею?

– Ну, – Андреас задумался, – раз пять точно. Перед той операцией как раз летели назад. Нас развернули и на освобождение заложников кинули.

– Разозлило ли это полковника?

– Да там не только полковник был зол, мы все взвыли. До этого была другая операция, а до нее три недели без дела провисели на чужой орбите. Вот и представьте состояние коммандера. Сам уже измотан бесконечным космосом, а на нем то сражения и гибель людей, то следит за отсеками и экипаж успокаивает. Раздражение росло. Одни и те же лица, обстановка, чернота за иллюминатором, родной дом превратился в несбыточную мечту. Разумеется, начали вспыхивать конфликты. Коммандеру приходилось вмешиваться, если дело принимало опасный оборот. Ответственность за экипаж лежит на нем.

– Значит, срывы среди команды уже имели место. А мог сорваться и полковник Саттор? Например, преследуя туаронцев? Могло ли всеобщее психологическое состояние сказаться и на командире?

– Коммандер – живой человек, а не киборг. Конечно, его, как и нас всех, на момент операции с Ниреей нельзя было назвать полностью психологически стабильным.

– А что вы можете рассказать о самой операции? Нам нужны точные сведения, майор Ли. Не домыслы, слухи и предположения, а то, чему вы были свидетелем лично.

– Я не был на лайнере, оставался на линкоре, но могу сказать, что операция была подготовлена отвратительно. Нас отправили с помощь, только для поддержки Ниана, а в результате, союзники забрали своего заложника и убрались. Нам остался захваченный лайнеры и пираты. Полковник Саттор отправился на круизник еще в момент захвата. Он и руководил лично следующим этапом освобождения заложников, по переговорнику я слышал, что туаронцы решились напасть и довести дело до конца.

– Значит, полковнику и его людям пришлось в одиночку сражаться с пиратами?

– Да.

– И чем закончилось дело?

– Пассажиров сумели убрать с линии поражения и скрыть в безопасном месте. Атаку отбили, уничтожение лайнера предотвратили.

– То есть коммандеру и его людям удалось спасти жизни пассажиров.

– Да. Были раненые и пострадавшие, но обошлось без жертв. Полковник Саттор профессионал.

– Что было дальше?

– К сожалению, пираты сумели отвлечь от себя внимание и покинуть борт лайнера на спасательных катерах. Они отправились к своему кораблю. Я, руководствуясь, инструкциями, отправил за ними перехватчиков, но туаронцы прикрыли своих, и им удалось ускользнуть.

– Как вел себя полковник Саттор?

– Удостоверившись, что жизням пассажиров больше не угрожает опасности, он и те, кто участвовали в операции, вернулись на линкор.

– И вы отправились в погоню за пиратским кораблем?

– Разумеется. Инструкции четко велят преследовать неприятеля до его уничтожения, если он обозначил свои агрессивные намерения. К тому же пиратство попадает под множество иных законов, и не только законов Геи. По известному соглашению, космические суда, чья принадлежность к пиратству доказана, подлежат уничтожению.

– Мы уже знаем, что в этой операции погибли наши сограждане, – Стивенс выдержал скорбную паузу. – Как их гибель воспринял полковник Саттор?

– Как личную трагедию, – ответил майор. – Он никогда не считал личный состав пушечным мясом.

– Это добавило злости коммандеру?

– Мы все были злы, полковник в том числе. Сама операция, поведение союзников, нападение на пассажиров, гибель экипажа перехватчика – всё это ударило по нервам.

– А нестабильное психологическое состояние из-за долгого пребывания в космосе могло усугубить положение и подтолкнуть коммандера на преследование до победной точки?

– Еще как, – усмехнулся Андреас. – Пираты были обречены.