Юлия Цхведиани – Вопреки. Остаться самим собой (страница 6)

Вика проболтала с тетей всю ночь, рассказала ей обо всех своих душевных травмах и сразу же почувствовала родственное тепло. Тетя изо всех сил пыталась ее понять, но до конца так и не смогла: она жила по другим жизненным законам. Детей у нее не было, про семейные проблемы она знала лишь от родителей своих воспитанников, из книг и из кинофильмов. Прочувствовать ситуацию до конца она, увы, не смогла, как искренне ни пыталась это сделать…

В канун Нового года тетя Зоря развернула бурную деятельность на кухне, захотела удивить всех сибирскими пельменями. С девочками она моментально установила доверительные отношения. Оставшись с Викой наедине, тетя сказала:

– Знаешь что, Викуся, я вот подумала: зачем тебе детей тащить в Стокгольм? Скажи им, что у тебя первая деловая командировка за границу. Машенька маленькая, долго по городу гулять не сможет, да и погода неизвестно какая будет. Катя тоже тебя замучает: долго ли сможет она оставаться на ногах? Характер у нее дерзкий, возраст – сложный. Зачем тебе демонстрировать свои проблемы чужой женщине? С девочками я посижу: поиграю с Машенькой, погуляю с Маком, всех покормлю. Петр Семенович мой, если ты не возражаешь, приедет, мы вместе прекрасно справимся. А Катя, поверь уж мне, бывшему директору детского сада, будет со мной считаться и меня слушаться. Что такое несколько дней твоего отсутствия? Мгновение! Не волнуйся, не чужая ведь я тебе. Поезжай-ка ты лучше одна, развейся. Еще неизвестно, быть может, поездка эта приведет тебя к чему-нибудь важному в жизни.

Тетя была абсолютно права. Катя, конечно, тоже не отказалась бы прокатиться по заснеженному, как представлялось Вике, Стокгольму, но за все должна была платить Людмила, и это уже был бы полный перебор.

«Одно дело – общая каюта со свободным местом, а другое – две каюты. Решено: поеду одна!» – рассудила Вика.

Наступил Новый год.

Всю ночь в поезде до Питера Вика протряслась без сна. Целый день она пробродила по выстуженному Невскому проспекту, по почти безлюдным площадям и набережным города. Колючий, пронизывающий морской ветер, метель, хмурая, промозглая погода превращали этот город в совсем чужой и неприютный. Ощущение было такое, что даже в центре города никто не убирал несколько лет. Повсюду носились грязные обрывки бумаги и газет. Во дворы было страшно заглядывать. Что стало с одним из красивейших городов бывшего Советского Союза? В любимых кафе «Север» и «Нева» было пусто: никого и ничего…

Вика отстояла очередь в Эрмитаж, прошлась любимыми залами и к вечеру, совершенно без сил, добралась до порта. С Людмилой они договорились встретиться на борту парома. Совершенно остолбеневшая, под бравурный марш Штрауса, Вика входила на борт огромного многопалубного парома «Ильич». Она ни разу в жизни не плавала ни на кораблях, ни тем более на паромах. Она запаслась таблетками от морской болезни и заблаговременно, как положено, приняла их, готовясь к мучительной качке. Паром в ее понимании был грузовым паромом. Оделась она просто и по-спортивному. А тут…

Шикарный корабль, музыка, вся команда во фрунт… В парадных мундирах… Гостеприимно встречают ее и всех других пассажиров, почти как королевских особ. Ее провели к каюте, где она оставила свои вещи и проследовала в лифте на другую палубу, в ресторан, где ее уже ждала Людмила в окружении своих пажей.

Все сидели за столами в вечерних нарядах, атмосфера была не то чтобы праздничная, а совершенно незнакомая, как в зарубежном кино. Вазочки с цветами на белоснежных накрахмаленных скатертях, белые тарелки, безупречно чистые приборы: по три вилки и по три ножа с каждой стороны и еще две ложки, чайная и столовая. Несколько хрустальных фужеров и стаканов различного размера и формы.

Подошла симпатичная официантка. Сладким голосом она поприветствовала сидевших за столом гостей, обратила их внимание на «шведский стол» с закусками и попросила отметить в меню, что каждый из них желает в качестве основного блюда. Наконец, со словами «Приятного вам аппетита!» она грациозно удалилась.

– Добрый, вышколенный работник КГБ, приятно, – сыронизировала Людмила. – Здесь, на пароме, весь обслуживающий персонал – это крайне любезные, прошедшие спец подготовку, работники наших славных органов. Они ведь всегда на передовом фронте – за рубежом!

Один из мальчиков спросил у Людмилы, будет ли количество блюд соответствовать количеству приборов – вилок и ложек.

– Будет, и даже более чем, – ответила Людмила. – Все включено в стоимость круиза, так что можно отрываться.

Вика выглядела за столом довольно жалко в своем спортивном свитере и в зимних сапогах, но гордо делала вид, что так и было задумано.

Она огляделась по сторонам. В основном здесь были иностранцы. Русских было мало. Как Людмиле удалось попасть на этот корабль? Вика отогрелась, отведала вкуснейших и незнакомых ей блюд и даже позволила себе выпить немного вина. Жаль, конечно, что дети не поехали, но, с другой стороны, на корабле не было ни одного ребенка.

После ужина все спустились в главный салон, где играла музыка и пела солистка ансамбля на русском и английском языках. Мальчики сидели за отдельным столом, потягивая за счет Людмилы какие-то красные напитки.

– Давай и мы выпьем по коктейлю. Попробуем для начала «Кампари» с джином? – предложила Людмила.

Вике захотелось быть похожей на всех присутствующих в этом зале, попивать коктейль, закусывая орешками, слушать музыку, болтать о том о сем.

К их столику подсели два пожилых шведа. Тоже заказали себе напитки. Расспрашивали на английском о Горбачеве, о перестройке, о переменах в советском обществе. Вика, с трудом подбирая английские слова, старалась принимать участие в беседе. Люда посматривала на нее со стороны с явной симпатией. Вике тоже хотелось расположить Люду к себе. Она раскраснелась, щеки ее, после многочасовой прогулки на ветру, горели, глаза сияли. Она с жаром критиковала сложившуюся в России ситуацию, почувствовав неожиданную свободу. Пожилые шведы и Люда внимательно слушали Вику.

Заиграла танцевальная музыка, шведы пригласили женщин танцевать. В последний раз Вика танцевала на своей первой свадьбе. Голова закружилась, все было как в кино…

Далеко за полночь довольные женщины вернулись в каюту. Вика рухнула на кровать, еле успев произнести: «Спокойной ночи, спасибо за все». И тут же провалилась в глубокий сон.

Утром, когда она проснулась, Люда уже ждала ее, чтобы идти на завтрак: в полной готовности, в красивом костюме, модно причесанная и накрашенная.

До Стокгольма было еще плыть и плыть, времени на женские откровения хватало. После завтрака Люда начала медленно рассказывать Вике про себя:

– Папа умер рано, он был профессор-востоковед, знал несколько древних языков, но я его почти не помню – была маленькой девочкой. Воспитывали меня тетки – сестры отца. Мама никогда не работала, избалованная красивая женщина, она вечно лежала на диване с книгой – «в образе», – всегда прикидывалась больной и беспомощной. Я думаю, это ее пожизненная роль. Я окончила финансовый институт, по большому блату попала в Министерство финансов, оттуда и связи в настоящий момент. Вот и вся история. Должна содержать себя и маму. Личная жизнь не сложилась, мне все время попадались только придурки. Я не красавица, но и нынешних советских мужчин не терплю. Либо беспринципные карьеристы, либо жулики и воры, либо нищие неудачники. Но их объединяет одно: все как один очень жадные, полное отсутствие воспитания, книг не читают, пьют, интересуются главным образом наживой, даже скрыть этого не могут. Никому из них не верю. Женам своим изменяют, наговаривают на них всякие нелепицы, изменяют ради любопытства, ради денег или от скуки. На подвиги не готовы, красивые жесты им не свойственны, забыты ими навсегда и оставлены в далеком прошлом. В общем, все очень прозаично, я уже давно потеряла всякую надежду обрести семью. Со свойственными мне требовательностью и ответственностью мучаю мужиков главным образом на работе. Я уже побывала во многих европейских странах, там другая жизнь, скоро увидишь. Сама тоже собираюсь когда-нибудь куда-нибудь вырваться насовсем, но, во-первых, маму больную не могу оставить, а во-вторых, не с кем.

Вика рассказала о своих злоключениях, опять погрустнела, вспомнив о Катюше, Машеньке и своих бесчисленных проблемах.

– Вот завтра пойдем в центр, зайдем в банк, возьмем деньги, погуляем, посетим магазинчики, посидим в кафе, – Люда подмигнула Вике.

Луч света попал на некрасивое Людино лицо, осветив ее голубые искрящиеся глаза.

Прибыли в Стокгольм морозным солнечным утром по петляющему среди множества обитаемых и необитаемых островков фарватеру Стокгольмского архипелага. Вика с удовольствием рассматривала с борта парома живописные зимние островки с расположенными на них виллами.

Несколько предприимчивых русских пар побежали обменивать на кроны икру и водку, их уже встречали шведские перекупщики.

Люда дала указания ребятам на день, а сама вместе с Викой отправилась гулять.

Сначала не торопясь пошли по главной фешенебельной улице города, набережной Страндвеген, напоминающей променад, с обрамлением из красивых особняков строгого вида и ухоженных, по-зимнему без листьев, деревьев. Они двигались, поглядывая на сверкающую солнечными бликами воду, на немногочисленные, ввиду зимнего времени, кораблики и суденышки, расположенные вдоль набережной – почти на всем ее протяжении.