Юлия Цхведиани – Вопреки. Остаться самим собой (страница 7)
Затем побежали смотреть смену игрушечного караула, по дороге повстречали королевский оркестр, исполняющий знакомую песенку из репертуара группы «АBBА», который своей живой музыкой создавал ощущение праздника. Вика была в полном восторге.
Счастливая Вика не могла пропустить ни одной достопримечательности, ее волновало и интересовало все в городе, архитектура городской Ратуши и Королевского дворца, старого города Гамла Стана, интерьер шведского парламента Риксдага.
Они гуляли по старинным улочкам города, по их каменным мостовым, заглядывали в сказочные крошечные уголки с их сказочными крошечными средневековыми постройками, где размещались многочисленные магазинчики и кафе. Часто встречали наших бывших соотечественников, которые торговали матрешками, палехскими шкатулками и значками.
– Смотрите, смотрите, Люда! Санта-Клаус в витрине – лежит и похрапывает! Ой, какая ведьма висит!.. Смотрите, какая узкая улочка!.. Смотрите, смотрите, какая красота!..
Люда с улыбкой поглядывала на Вику и вспоминала себя в детстве, когда они вместе с тетей отдыхали в Крыму, на море:
– Смотри, смотри, тетя, как я умею плавать, смотри, смотри, как я ныряю!..
Они кружили по городу, побывали на острове Юргорден и в этнографическом центре Скансен.
К вечеру, безумно уставшие, возвращались ужинать на паром.
В последний день Люда потащила Вику в магазин за покупками.
Вике на границе было разрешено поменять на кроны лишь двадцать четыре рубля, этих денег могло хватить только на мелочи и сувениры.
Из-за смущения и безденежья Вика договорилась встретиться с Людой в кафе огромного универмага через пару часов. Она гуляла по универмагу, битком набитому красивыми вещами, стараясь не обращать на них внимания. Наконец она натолкнулась на рождественские украшения, продававшиеся после Нового года с большой скидкой, не удержалась, накупила всякой ерунды, сувениров, мягкого мишку Маше, необычные розовые зимние кроссовки Кате и, заказав на последние деньги чашку чаю, стала ждать Люду в кафе.
Люда появилась в сопровождении двух продавцов, буквально увешанных пакетами с покупками. Сели в такси, добрались до корабля. Мальчики доложили Люде о приобретенном автомобиле, побежали смотреть, как машину загружают на паром.
Покидая Стокгольм, за ужином обменивались впечатлениями.
Мальчишки успели посетить секс-шопы и наперебой, умирая от смеха, рассказывали о том, что там видели. Поделились, как, по приглашению продавца машины, попали на гулянку в ночной бар, и как много было там пьяных шведов.
Вика тоже пыталась рассказать о своих впечатлениях: о седовласых старушках, разъезжающих на велосипедах, о неработающих мужчинах с детьми в колясках, о детях, одетых в носки, а не в колготки, в тоненькие шапочки и без шарфиков зимой, о непонятном шведском социализме, о многом другом, так поразившем ее за эти несколько дней.
Мальчишки направились в сауну с маленьким бассейном, чтобы расслабиться после трехдневных хлопот. Вика тоже не отказалась бы пойти, но ей даже в голову не пришло взять с собой купальник. Люда, опять угадав ее мысли, сказала, что шведы, мужчины и женщины, парятся голыми, у них так принято, и что, если ей хочется, она может легко составить им компанию.
К таким подвигам Вика не была готова.
Они сидели с Людой в баре, пили другие коктейли, танцевали уже с новыми шведами и финнами, которых прибавилось после Стокгольма. Вика оторвалась от своей действительности, отогнала все грустные мысли и наслаждалась сегодняшним днем.
Люда наблюдала за ней. Они постепенно сближались, привыкали друг к другу. Поздно вечером, возвращаясь из бара, Люда сказала Вике:
– Пойдем, посмотрим, что я купила.
Около кровати лежали пакеты с покупками.
– Вот это я купила тебе. Это белье, два свитера, платье и пальто… А эти туфли и сапоги прошу тебя срочно примерить. Я их взяла, подсмотрев размер на твоих старых сапогах, боюсь, не ошиблась ли я. Эта сумка – к туфлям, а вот еще шарфик и перчатки. Ты должна выйти на новую работу во всем новом. Это твоим детям, я их совсем не знаю: решила взять игрушки и конфеты, а это – от меня маленький сувенир. Здесь, в Швеции, особый дизайн ювелирных изделий, это кольцо тебе на память от меня. Размер можно отрегулировать. Не вздумай отказываться и не надо смущаться, у меня достаточно средств, чтобы позволить себе сделать что-то приятное своей подруге. Мне доставляет особое удовольствие подарить тебе эти вещи, ты очень теплый человек и ты мне очень нравишься. Не надо рассыпаться в благодарностях, лучше давай все быстро мерить, а то я умираю – хочу спать!
Вика обняла Людмилу, глупо, по-детски, расплакалась и тепло ее расцеловала.
– Спасибо вам большое! Вы на эти дни сделали меня счастливой женщиной, как мне повезло, что я вас встретила! Сергей перед смертью оставил мне шанс работы у Алика и шанс дружбы с вами. Люда! Вы так много потратили на меня денег! Я расплачусь с вами за все, все, все, за всю вашу теплоту. Вот увидите!
– Вика, пока мы с тобой гуляли по Стокгольму, мне пришла в голову идея, как помочь тебе с деньгами. Я хочу, чтобы ты жила спокойно, чтобы ты могла сосредоточиться на детях, да и на себе тоже. Я оформлю в своем банке беспроцентную ссуду на тебя. Мы оформим эту ссуду как благотворительную помощь безработной матери-одиночке с двумя детьми, матери, которую банк берет под свою опеку. Это пригодится тебе и в дальнейшем, даже когда ты станешь вполне кредитоспособной. По документам ты лишь раз пройдешь как мать-одиночка. Банку это тоже выгодно.
– Люда! Так ведь не бывает? – Вика продолжала утирать все еще текущие слезы.
– У нас все бывает, если надо, то еще как все бывает! Надень поскорее это платье, нет, давай сначала туфли и сапоги, а потом… Потом вот это платье надень. Посмотри в зеркало, как зд
Это была их последняя совместная ночь на пароме. Женщины сидели в ночных рубашках, хохотали, вспоминали разные курьезные моменты своего путешествия. В какой-то момент Люда приблизилась к Вике и прошептала ей на ухо:
– Ты для меня – глоток чистейшей воды, которым я утолила жажду своего долгого одиночества, оставив себе на память ощущение свежей утренней росы на губах и на щеках. Ты – счастливое теплое дуновение, внезапно ворвавшееся в мою суровую заиндевевшую душу! Не бросай, пожалуйста, меня! Будь со мной! Нам не нужны эти грубые животные – мужланы.
Вика не сразу поняла, о чем это Людмила говорит. Она еще находилась в состоянии полной эйфории от поездки.
– Конечно, я вас не брошу, я так привязалась к вам, я так вам обязана, я так ценю вашу помощь!
– Вот и хорошо! Ложись спать, завтра утром мы прибываем в Питер.
Вика пыталась заснуть, обдумывая то, что сказала Люда. Нет, ей это просто показалось. Не может быть…
Рано утром Вика проснулась оттого, что Люда, уже одетая и накрашенная, по-матерински нежно своими большими некрасивыми руками гладила ее по голове, пытаясь осторожно разбудить. В глазах ее была тоска расставания.
– Я напугала тебя ночью, не вовремя я это сделала, поторопилась, – Люда со слабой надеждой тихо почти шепотом, выдохнула из себя эту фразу.
Сейчас она не производила впечатления сильной и уверенной в себе дамы, руководителя и патрона. Перед Викой сидела маленькая, слабая, некрасивая и уже не очень молодая женщина, бесконечно одинокая и несчастная. Вика внезапно ощутила чувство щемящей, пронзительной жалости к ней. Они долго молча смотрели друг другу в глаза.
Сказка заканчивалась…
Люда и Вика старались не разговаривать в это последнее короткое утро. Расстались в порту, как только покинули паром. Вика уезжала налегке. Люда, отправляющаяся в Москву в своей новой машине, настояла на том, что она сама привезет все покупки.
Дома Вику ждали радостные дети и прыгающий Мак. Тетя Зоря с честью выполнила задание, но, увидев Вику на пороге, была искренне рада.
Через несколько дней один из «пажей» привез Вике вещи и записку от Люды.
Часть 3
Заканчивалась долгая холодная зима, и начиналась весна. Вика работала с новым партнером, Борисом, который жил в США, в Нью-Йорке. Пока они были знакомы только заочно: по переписке и по телефонным разговорам. Борис пригласил Вику приехать к нему на неделю с тем, чтобы обговорить детали совместной работы. В связи с поездкой вновь была срочно вызвана тетя Зоря, чтобы девочки не оставались без присмотра. Рассчитывать на Катюшу было нельзя, она опять демонстрировала свой характер, опять начались проблемы в школе, прогулы… Вечерами она приходила поздно, проследить за ней было невозможно, запретов она не слушала.
С Машенькой сидела милейшая воспитательница, которая научила ее бегло читать, ходила с ней в зоопарк, в театр, в музеи, но с Катей справиться она не могла.