Юлия Цхведиани – Осязаемая реальность. Остаться самим собой (страница 4)
Они снова мчались на машине то в Абрамцево, то в Загорск, то в Переделкино, посещали художников, писателей, композиторов, встречались с разными друзьями, потом неслись на какие-то премьеры в Дом журналистов. Он снова ее неистово любил, сходил с ума, писал стихи, читал их, клялся, что они посвящены Марине, врал ей на каждом шагу и пил, пил, курил, сквернословил, изменял… Предавал, не осознавая, что постоянно предавать горячо любящего человека нельзя.
Постепенно душа Марины сгорела, превращаясь в серый равнодушный пепел. Какое-то время она как-то еще умудрялась его прощать, но доверять ему уже не могла. Отношения продолжались, но их давно уже насквозь пронизывала пошлость. Как же она, такая красивая, молодая, неглупая девушка, могла вляпаться в такую историю?
В один хмурый осенний вечер пьяный вдрызг Лютик позвонил Марине, умоляя ее приехать и тем самым спасти его от самоубийства. Марина, уставшая после работы, понеслась к нему, страшно нервничала, попав в ужасную московскую пробку, кое-как добралась до его квартиры, с волнением приоткрыла незапертую дверь…
На кухне за столом, накрытым грязной липкой клеенкой, сидели Лютик с одутловатым от пьянства лицом и молодая женщина деревенского вида. Они вдвоем ели сайру прямо из консервной банки, крошки черного хлеба валялись по всей кухне. На столе стояли початая бутылка водки и два стакана. «Праздник» был в разгаре.
– А тебя, твою мать, кто звал? – спросил пьяный Лютик, увидев Марину. – Ты чего явилась?
Марина не выдержала, подошла к Лютику и со всей силы залепила ему пощечину, потом хлопнула дверью и уехала навсегда прочь из этого дома.
Мама, как всегда, оказалась права. Пошлость и грязь. Лютик выпотрошил душу Марины, оставив в ней горький и тяжелый осадок. Марине даже не хотелось вспоминать об их связи. Это была исключительно ее глупая ошибка. Не стоило тратить столько времени на перевоспитание слабовольного алкоголика-глупца, с ним было впору и самой со временем опуститься до положения полной и несчастной дуры…
Светка между тем счастливо жила с Коростылевым. Марина почти не поддерживала отношения с ними. Их жизненные пути разошлись, но время от времени Светка звонила ей и сообщала новости о Лютике.
Например, что он в третий раз женился на какой-то молоденькой девушке из Тулы, но при этом все равно продолжает пить, что ничего толкового не может написать, что озлобился, всем завидует, всех ненавидит и опускается все ниже и ниже.
Марине все это было уже совершенно не интересно. Казалось, эта грустная страница ее жизни перевернута навсегда…
Год 1990
Марина защитила диссертацию, но не пошла работать по специальности. В научных институтах в это время царил хаос, зарплату платили мизерную, ученые покидали страну.
Вместо этого она вернулась в свое издательство, которое теперь вместо научной литературы переключилось на женские глуповатые журналы. Там давались «дельные» советы по выживанию, по поиску богатых и красивых мужей, по правильному подбору косметики; сообщалось о новых тенденциях в моде, гороскопы и прочая чушь, и различные сплетни. Но журналы эти пользовались успехом, издательство процветало.
На совете директоров было принято решение создать совместное предприятие с партнерской фирмой в Германии. Ответственность за поддержание контактов с немцами возложили на Марину.
В школе и институте она изучала английский язык и неплохо его помнила, но предпочтительнее было переключиться на совершенно новый для нее немецкий язык с тем, чтобы освоить его хотя бы на примитивном разговорном уровне. Этот язык ей не нравился. Слишком много родственников из старшего поколения погибли во время последней войны: кто на фронте, кто в концентрационных лагерях. Эти семейные раны еще не зажили.
Марине отвели на изучение языка три месяца. Она стала подыскивать себе преподавателя. Желающих было много, все хотели в то время заработать, но ей не хотелось заниматься лишь бы с кем и еще к тому же далеко ездить. Наконец через знакомых нашелся преподаватель, который жил по соседству.
Мужчина преподавал когда-то в институте, а теперь репетиторствовал, переводил литературные и технические статьи, подрабатывал на всех фронтах, имел большой опыт общения непосредственно с немцами.
Марина пришла к нему домой в назначенное время, в маленькую однокомнатную квартирку, сплошь заставленную лыжами, коробками, ящиками с прочим спортивным инвентарем. Вдоль стен были встроены стеллажи с книгами, аналогичные конструкции разделяли комнату на две зоны, в одной из которых стоял диван и телевизор, а в другой – стол на все случаи жизни и два старых кресла. На столе лежали книги, словари, тетради, а также стояли электрочайник, чай, сахар в коробке, две плохо отмытые от чая чашки и уже распакованный шоколадно-вафельный торт «Сюрприз».
Преподавателю было под пятьдесят, но выглядел он довольно молодо. Среднего роста, пухленький темноволосый мужчина совсем неспортивного вида и со странными длинными, закрученными наверх темно-рыжими усами. Эти смешные вычурные усы привлекали к себе внимания больше, чем его зеленые глаза, маленькие искрящиеся щелочки. Леонид улыбнулся, заметив, как смутилась Марина.
– Мои усы – моя отличительная особенность. Все женщины от них без ума. Меня, как вы уже знаете, зовут Леонид. А вас?
– Меня – Марина.
– Ну-с, проходите, Мариночка, устраивайтесь, и займемся делом. Какие цели вы ставите перед собой и, соответственно. Передо мной?
– Мне необходимо научиться немного изъясняться на немецком языке, хотя бы на бытовом уровне, например, приветствовать, благодарить, прощаться, поддерживать незамысловатый разговор в Германии о себе, своих увлечениях и работе.
– Ясно. А как вы относитесь к немецкому языку? Он вам нравится? Только честно.
– Нет, совсем не нравится и никогда не нравился. Лающий какой-то язык, немузыкальный. Песни на немецком языке мне вообще не нравятся, но что делать, мне он нужен по работе.
– В таком случае, прежде всего, садитесь за стол, я угощу вас чаем и тортиком. А пока вы угощаетесь, я расскажу вам немного о моем любимом языке. На нем говорит большая часть европейского населения. Могла бы говорить и вся Америка. Это язык ученых, изобретателей, философов и врачей. Это язык музыки, литературы и поэзии. Я перечислю всего лишь несколько хорошо вам знакомых имен, и вы представите эту вселенную, эту культуру, древнюю и современную.
Марина с любопытством посмотрела на учителя. В одной руке она держала чашку чая, не осмеливаясь его пригубить, в то время как в другой у нее медленно таял кусок шоколадно-вафельного торта.
Леонид заговорил сразу же с особым энтузиазмом и жаром:
– Значит, так! Ученые: Гаусс, Гумбольдт, Лейбниц, Рентген, Гейгер, Эйнштейн, Герц, Планк, Борн, Кеплер, Мебиус, Ом. Знакомые имена? Уверен, что вы их неоднократно слышали. Изобретатели: Гутенберг, Бенц, Дизель. Тоже знакомые имена? Врачи: Гельмгольц, Беринг, Форсман, Кох, Эрлих, Эсмарх, Мейергоф. Как вам эти имена?
Марина не все фамилии хорошо знала, но понимала, что речь идет об абсолютных мировых знаменитостях, и уверенно кивала. Преподаватель же продолжал все с тем же пылом:
– Философы: Кант, Гегель, Шопенгауэр, Фейербах, Ницше, Ясперс, Карл Маркс, наконец. Как вам эти?
Ответить Марина не успела.
– Теперь деятели мировой культуры, подчеркиваю – мировой. Композиторы: Бетховен, Вагнер, Бах и сыновья, Вебер, Мендельсон-Бартольди, Брамс, Шуман, Штраус, Глюк, Гендель. Ну что, захватывает дух? Поэты: Гёте, Гейне, Шиллер, Новалис, Рильке. Это же целый мир грез! А писатели: Фейхтвангер, Гофман, Гессе, Брехт, Грасс, Белль, братья Гримм, Ремарк, Томас и Генрих Манны, Гауф, Гржимек. Какой пласт культуры! И это только самая малая часть, которую я наугад вам говорю.
Леонид расправил плечи, поднял голову и с горящими глазами восторженно продолжил:
– Художники: Дюрер, Кирхнер, Лукас Кранах-старший, Франц фон Штук, Маркс Эрнст, Кауфман, Лессинг, Гольдбейн-старший и младший. Да что говорить, это ведь целая вселенная! А артисты – хотя бы женщины, мои самые любимые: Марлен Дитрих, Роми Шнайдер, Ханна Шигулла, Ирм Херман, но и многие, многие другие. Ну что, хватит пока?
Но уже через секунду Леонид спохватился и выдохнул:
– А Генрих Шлиман и Троя? Я могу перечислять и перечислять. Это все – моя жизнь!
Марина после такой бомбардировки известными именами сидела с открытым ртом и не знала, чем парировать.
– Вы пейте, пейте чай, а то он остынет и будет невкусным. Потом нам будет уже некогда с вами чай пить, мы начнем работать.
Леонид сел в кресло. Помолчал, посмотрел на реакцию Марины, на ее широко раскрытые глаза, смотрящие на него с восхищением. Он был доволен. Вступление было прекрасным.
После паузы он предложил Марине прослушать небольшие поэтические отрывки из Гёте и Шиллера в своем исполнении, продемонстрировав ей безупречное произношение, затем поставил диск с сонатой Бетховена.
Марина не была готова к такой информационной атаке, она с еще большим удивлением смотрела на мужчину. Он ей, безусловно, очень нравился. Все: и его манера говорить, и манера держать себя – все это было неожиданно и необыкновенно.
«Это будет мой мужчина», – решила про себя Марина.
На следующем занятии Леонид продолжил погружение Марины в атмосферу немецких традиций, на этот раз ситуационных.