Юлия Цхведиани – Осязаемая реальность. Остаться самим собой (страница 6)
Чуть позже к Лютику и Леониду присоединился симпатичный молодой человек. Максим тоже обратил внимание на эту троицу и сообщил Марине, что ему надо их поприветствовать. Удивившись еще больше, Марина спросила, откуда он-то их знает. Уже на ходу Максим бросил, что Вилен – старый друг Леонида, а Леонид когда-то преподавал Максиму немецкий язык в институте, сын же Вилена, Даниил, – новый сотрудник его фирмы, так что всех их троих он прекрасно знает.
В это время ведущий вечера сообщил о прибытии посла. Затем последовала приветственная речь главного гостя, поздравления, и, наконец, объявили о начале праздника. Зазвучала музыка. Прямо навстречу к Марине направился респектабельного вида немец и пригласил ее на танец. Марина, не увидев рядом мужа, согласилась.
Партнеры закружились в огромном зале под разноцветными лучами прожекторов, тем самым привлекая к себе внимание со стороны всех окружающих. Никто, кроме них, еще не танцевал. Большинство присутствующих предпочитало застолье.
– О, смотрите, кого я вижу! Моя старая знакомая! – первым оживился уже прилично набравшийся Лютик.
– А ты что, знаком с этой дамой? – с любопытством спросил его Леонид.
Максим и Даня, сын Лютика, все время наблюдавшие за танцующей парой, прислушались к разговору двух приятелей. Максим готовился с гордостью выслушать комплименты в адрес своей жены и поэтому решил не выдавать себя до поры до времени. Вслед за этим он предполагал триумфально объявить о том, что Марина – его жена.
Тем временем Лютик и Леонид продолжили свой разговор:
– Ленька, это же одна из моих старых телок – Маринка! Я трахал её аж несколько месяцев лет …дцать тому назад. Классная, между прочим, телка! Смотри, какой она красавицей заделалась! Мы с ней потом разбежались, я уж и не помню почему. Как говорится, свои лучшие годы жизни я провел в разврате и в пьянстве, собственно, поэтому-то они и лучшие. Ах да, вспомнил, мы разбежались, потому что я не хотел отравить ей всю ее жизнь…
– А я ее тоже знаю. Я ей преподавал немецкий язык частным образом. Лет пять назад. Очень способная барышня. Я любовался ею в каждый ее приход, боялся даже помечтать о ней, а она, между прочим, кажется, была в меня немного влюблена. Поддайся я ей тогда, превратила бы она меня в обычного клерка, исправно приносящего ей в зубах зарплату. Она мне уже тогда показалась хищницей – красивой такой пантерой. Но я был тверд и вот поэтому теперь свободен.
– Ну, ты и идиот, Ленька! Мог бы прекрасно с нею потрахаться, знаешь, какая она ласковая? Неужели она была в тебя влюблена? Ты же не герой, ты же жлобина!
– Ну, и пошляк же ты, Вилька! Совсем не меняешься с годами.
– Мне уже поздно меняться.
– Даня, – обратился Лютик к сыну, – тебе нравится вон та танцующая дамочка? Красавица какая! Могла бы, между прочим, быть моей женой, если бы я только захотел!
– Папа! А ты познакомь меня с ней, может, она моей женой станет. Я вовсе не против этого.
– Тебе, Даня, она не по зубам, даже и не мечтай! Это была когда-то моя мечта.
С Максима было явно довольно. Он весь побагровел и выпалил:
– Прекратите! Марина уже давно моя жена и мать моих дочерей! Я горжусь и счастлив этим. Она идеальная жена и лучшая мать на свете.
Максим сильно нервничал, перешел на фальцет и сообщил Вилену, что морду ему бить не будет, так как боится прибить его, такого дряхлого и никчемного алкоголика, хотя и стоило бы, и что он не верит ни единому его слову.
Потом очень сухо добавил, что не представляет дальнейшей совместной работы с его сыном, Даниилом, ставшим свидетелем такого хамского разговора, развернулся и пошел к столику, за которым сидел Маринин шеф с женой и к которому уже направлялась после танца радостная и ничего не подозревавшая Марина.
– Все, как ты, придурок, думают, что у них идеальные жены, и считают себя идеальными мужьями! – крикнул Максиму вдогонку Лютик. – Это не я сказал, а Бернард Шоу…
Марина, увидев Максима, не узнала его. Он был мрачнее тучи.
Непьющий человек, он весь вечер пил, не говоря ни слова. Дома он устроил Марине скандал и пересказал в красках разговор Лютика и Леонида. Он оскорблял Марину, предъявлял ей какие-то претензии, далекие от реальности.
Утром Максим даже не извинился. Всю последующую неделю он продолжал играть роль оскорбленного мужа. И всю неделю укорял Марину, оскорблял ее, мучил и издевался над ней. Марина даже не подозревала, что он может быть таким жестоким и несправедливым.
Она не собиралась перед ним оправдываться. Да и в чем, собственно говоря, ей было оправдываться? В том, какая она была молодая и наивная? В том, что когда-то влюбилась в никчемного человека? Марина ожидала от мужа извинений и, не дождавшись, приняла неожиданное даже для самой себя решение:
– Знаешь что, дорогой! Я не считаю себя ни в чем виноватой. Более того, то, что кто-то там тебе что-то наговорил, меня совсем не интересует. А вот то, что ты оскорблял меня всю эту неделю, – этого уж я точно не намерена терпеть. Ты, похоже, собираешься и дальше меня попрекать… Так вот, это раньше было принято терпеть оскорбления в семье, а сейчас другое время и другие нравы. Ты свободен, с девочками можешь общаться столько, сколько сможешь и захочешь. Я сама подам на развод. Это все!
Максим попытался и дальше играть роль обиженного мужа, уехал к своим родителям. Он вовсе не планировал никакого развода, но развод все-таки состоялся.
Родителей Марины к тому времени уже не было в живых, советоваться было не с кем. И еще одну печальную страницу своей жизни Марина перевернула.
Год 2004
Все это время Марина жила одна с детьми. Она почти не вспоминала свою бывшую семейную жизнь и все мечтала встретить человека, который стал бы для нее близким и родным, с которым ей было бы тепло и интересно жить. Плохо жить она умела сама. Встреч с мужчинами в ее жизни было много, но все эти люди были не те, о ком она мечтала. Совсем не те. А время неумолимо шло, даже не шло, а летело.
Девочки подрастали, учились и были с ней рядом. Скучать с ними не приходилось. В издательстве хватало работы и общения. Она приходила домой и падала на кровать от усталости.
Она почти не вспоминала Максима, более того, она его постепенно совсем забыла и ни о чем не жалела. Из, казалось бы, родного человека он превратился для нее в абсолютно чужого. Они не поддерживали отношения. Последние годы он работал в Германии, девочки ездили к нему на каникулы. В это время Марина отдыхала, много читала, спала, ходила гулять в парк.
В один из таких свободных дней, в августе, Марина подыскала себе в парке, среди густых кустов сирени, уютную скамеечку, чтобы спокойно посидеть и почитать книгу. На скамейке была разложена чья-то свежая газета.
Первым, что бросилось Марине в глаза, был заголовок о взрывах самолетов Ту-154 и Ту-134 в воздухе над Тульской и Ростовской областями, осуществленных террористками-смертницами. Погибли 90 человек. Ответственность за теракт взял на себя Шамиль Басаев.
Вчитавшись внимательнее, среди имен погибших она увидела фамилию своего преподавателя, Леонида. Как выяснилось позже, он летел на какую-то конференцию, где должен был переводить доклады немецких специалистов в области сельского хозяйства. Марина решила сходить выразить соболезнования его родным и близким, начала наводить справки.
«Родных и близких» не оказалось. Только друзья и бывшие ученики. Леонид так и не женился. Никто не принял участия ни в каких опознаниях. На похороны и поминки пришли одни мужчины.
И одна женщина – Марина, которую никто не знал и никогда до этого не видел. Это было странное прощание, все смотрели в потолок с пожеланиями того, чтобы земля усопшему была пухом.
В этот же год ушел и Коростылев, Марина присутствовала на его похоронах. Ее пригласила Света, постаревшая, поседевшая и угасшая с годами. Она старела значительно быстрее вместе с Коростылевым, который был старше ее на двадцать лет. Даже дети их казались почему-то старше своих лет.
Уже после поминок Света сообщила последнюю новость о том, что Лютик в пьяном виде на машине выехал на встречную полосу и врезался в бетонное ограждение.
– Может, хоть после этой аварии бросит пить, напишет что-нибудь. Говорят, уже несколько месяцев лежит в какой-то убогой городской больнице. Сын мог бы ему помочь, но он и с ним умудрился разругаться, – грустно проговорила Света. – Всю жизнь сам себе обгадил, идиот несчастный. Как же мы с тобой тогда ужасно вляпались на этой чертовой даче у Репы!
Женщины договорились больше не теряться и время от времени созваниваться.
А еще через полгода совершенно случайно Марина увидела в продуктовом магазине Лютика – в инвалидной коляске и в сопровождении его когда-то молодой, а теперь тоже постаревшей и тоже спившейся жены.
Лютик Марину не видел, после аварии лицо его было сильно изуродовано, одет он был ужасно, как бомж. Оба они, Лютик и его жена, были навеселе, в руках у жены была бутылка водки, они покупали дешевую колбасу. Лютик громко давал рекомендации, не стесняясь в матерных выражениях. Народ у прилавка с неприязнью смотрел на инвалида, не реагируя на его реплики. Совершив, в конце концов, удачную покупку, счастливая парочка покатила в направлении парка.
Марина проводила взглядом человека, который, случайно или не случайно, сыграл такую ужасную роль в ее жизни…