Юлия Цхведиани – На грани (страница 3)

Надя растерялась, но все-таки ответила:

– Да, это интересная и очень грустная история. С таким прекрасным образованием она могла бы официально работать и не нуждаться, могла бы выйти замуж, родить детей, осчастливить своих родителей. Ужасно жаль вашу Сашу…

– Я, Наденька, не берусь выступать кому-то судьей. Жизнь побила Сашу в юности за ее доверчивость, ну и, конечно, за желание жить беспечно и по-царски. Так прожить у нее не получилось.

К Галине Васильевне и Надежде опять подошла седая чернокожая женщина:

– Мне здесь очень одиноко. Может быть, вы включите меня в ваш «чат»? Надя и Галина Васильевна с удивлением и жалостью посмотрели на чернокожую больную женщину и почти одновременно ответили:

– Обязательно завтра вас выслушаем. Нам будет очень любопытно и интересно. Вам совсем не нравится в вашей палате, верно?

– Там убого и скучно… Чужие больные старые женщины, с которыми я не могу вообще разговаривать… Женщина медленно отправилась в свою палату, а Галина Васильевна, посмотрев по сторонам, огласила:

– Ой, а наша соседка-то, Екатерина, как раз 20 кругов протопала. Ну что, пошли обедать, девочки! Действительно, дежурная толкала перед собой телегу с обедом к их палате. Женщины потянулись за ней. Как и накануне, запах еды был навязчиво-кислым, своеобразным, а голос дежурной вполне дружелюбным:

– Девоньки, сегодня для вас щи боярские, тушенная капуста с кусочком рыбы хек, компот из сухофруктов. Для каких бояр готовили, я не знаю. Есть это совсем не вредно, а наоборот, полезно. Приятного вам, девоньки, аппетита! Женщины покрутили носом, но от щей, приготовленных неизвестно для каких бояр, не отказались. Только Тамара взяла все предложенные блюда. Она была голодна, ела с удовольствием, все было ей вкусно. Она повернулась к дежурной:

– Извините меня. Дайте, пожалуйста, двойную порцию второго блюда, раз остальные женщины отказались. После обеда Галина Васильевна, заснув на спине, сильно храпела, остальные женщины дремали с наушниками в ушах. Катя делала вид, что смотрит фильм, Тамара что-то читала и поправляла ученические тексты, приходящие ей на телефон. Надя вышла из палаты и позвонила мужу:

– Илюша, привет! У меня нет особых новостей. Спину стало как-то немного тянуть, но пока терпимо. Думаю, что это результат моей нервозности. Общения здесь хватает, даже не хочется вспоминать про работу и про сотрудников. А ты как «на хозяйстве»? То есть как это ты идешь в кино? С кем? А как же Дашенька? Я за дверь, а ты в кино? Вот ты даешь! Я же просила тебя. Кстати, ты помнишь, что должен принести мне завтра что-нибудь вкусненькое? Ладно… Целую тебя и Дашеньку. К вечеру в палату заглянул дежурный врач. Присутствующим женщинам он сообщил:

– Сейчас к вам в палату привезут еще одну пациентку. Как вы знаете, у нас все одноместные палаты предоставляются на коммерческих условиях, но их количество ограничено. Этой женщине отдельной палаты пока не хватило. Она жена какого-то чиновника или генерала, устроила нам только что грандиозный скандал. Если честно, то я вам сочувствую, но вы уж, пожалуйста, не выступайте, тем более что это бесполезно. Отнеситесь философски к своему пребыванию в больнице и к соседям по палате. Главное здесь – это лечение и долечивание, а все остальное, поверьте мне, – ерунда. До встречи завтра!

В палату вошла новая пациентка с нянечкой. По виду можно было решить, что шикарная дама средних лет на шпильках, в халате, подбитом белым искусственным мехом под кролика, с укладкой на голове собирается на какую-то частную вечеринку. Она осмотрелась и показала нянечке, куда можно положить ее баул необъятных размеров. Та с трудом подняла ношу, поставила баул на кровать и вышла.

– Меня зовут Роксана, можно коротко – Рокси. Тут у вас, конечно, порядки те еще. Плюс эта чертова пандемия! Ну, мои бабулечки! Я вам сейчас устрою праздник жизни. Вы же еще до конца не поужинали? Забудьте об этом. Сейчас я вам накрою поляну. Вы думаете легко было в этот дурацкий ковид это богатство затащить в отделение? Но, своевременно применив отвлекающий маневр, я устроила скандал из-за отсутствия отдельной палаты и, как результат, нянечка притащила баул с едой. Роксана зашла в санузел, вымыла руки. Экстравагантная женщина достала из баула все для настоящего пикника: одноразовую посуду, салфетки, банку икры, контейнер с нарезкой белой и красной рыбы, овощи, ягоды, коробку с необыкновенным тортом ручной работы и, наконец, бутылку итальянского просекко и скомандовала:

– Садимся на мою кровать, общего стола здесь нет. Всех медсестер посылаем на фиг. Сегодня у меня родился внук Давид, а это значит, что мы празднуем! Сегодня светлый день – радуемся! Все еще живы – счастье! А у меня всё давно горит внутри, сижу на наркотиках. Я здесь через пару недель максимум дуба дам, так что нам всем необходимо здесь отрываться по полной. И так будет каждый день, я вам обещаю. Воцарилась мертвая тишина. Рокси продолжила, как ни в чем не бывало:

– Чего это мы все приуныли? Вы где находитесь? На Лазурном берегу? Мы все с вами сейчас в онкологической больнице. Все мы так или иначе больны. Мы все – «на грани» … А кому сколько времени бог отвел, никто из нас не знает. Вперед! Ко мне! Давайте знакомиться и наслаждаться общением. Все женщины потянулись к кровати странной Роксаны. Она мастерски открыла бутылку просекко, разлила его по одноразовым бокалам и произнесла тост: – За жизнь!

3. Воскресенье

Накануне все женщины перезнакомились, стали ближе друг к другу. Каждая из них понимала, что видит и общается со случайными «попутчицами» по несчастью. Каждая из них переживала заболевание по-своему. Галина Васильевна, ожидая в понедельник утром операцию, мысленно готовила себя к ней. Было заметно, что она еле терпит сильную боль. Ее шея была покрыта какими-то яркими красными и желтыми пятнами, которые не могли скрыть ни воротник халата, ни тонкий шелковый шарфик. Показатели артериального давления были завышенными.

Катю тоже должны были оперировать в понедельник, но во второй половине дня. Она, надев спортивные брюки, кроссовки и модное худи, вооружившись наушниками, опять убежала на пробежку в коридор. Тамара, как выяснилось, мать четырех детей от трех неудачных браков, помогала им делать уроки по скайпу со своего телефона, проверяла выполнение, рулила хозяйством. Ей в этом очень трогательно помогал её новый сожитель. Роксана отшучивалась, «зажигала» с кем-то по телефону, лежа на кровати в позе нога на ногу в пеньюаре и в туфлях на шпильках. Временами она громко всхлипывала и плакала, возможно от острой боли.

Никто не говорил вслух о своих болезнях. Надя была напугана этой обстановкой, решила ничего и никому о своем пребывании в больнице не рассказывать, кроме мужа Ильи и дочери Даши. Галина Васильевна махнула Наде рукой, приглашая ее на посиделки в коридор. Читать даже детектив все равно было невозможно. Надя направилась в зону, где прогуливались больные. Большинство вышагивающих женщин выглядели вполне здоровыми, но были и такие, кто походил на ходячий живой труп. Они передвигались с помощью ходунков, тележек на колесиках, им было больно и тяжело, но все равно в их глазах светилась надежда.

– Наденька! Я пристаю к вам с рассказами только потому, что вы очень взволнованы, это мне по-матерински заметно, да и я себя и свои боли успокаиваю разными историями и сказочками. А главное – время в больнице за разговорами летит мгновенно…

Если хотите, я вам, Наденька, сегодня расскажу еще одну весьма спорную историю. Мне ее напомнила Роксана своим видом.

– Да, буду вам, Галина Васильевна, очень признательна, любая история сейчас кстати. А еще мы с вами забыли… Та чернокожая женщина, что подходила к нам вчера, она очень странная, но её обязательно нужно выслушать.

– Согласна с вами… Обязательно послушаем её позже. Так вот вам моя спорная история… Мы с мужем живем на пятом этаже. А на седьмом этаже нашего дома в С. жил вальяжный крутой генерал, один из наших друзей. С работы к дому он обычно подъезжал на служебном ауди с водителем и охраной, был добр ко всем, шутил при встречах, рассказывал анекдоты, гулял с моим мужем. Рокси мне во многом напомнила его жену в молодости – вечно напомаженная, с прической, маникюром, в мехах, бриллиантах и на шпильках. Она была моложе генерала лет на пятнадцать. Звали ее Никой, сама она была из очень простой семьи, родила генералу двух сыновей, которые потом стали полковниками. Деньги, машины, дачи, путешествия меняют всех. И, естественно, её изменили тоже. Она стала задаваться, хамить, иногда даже с нами не здоровалась, особенно когда отправлялась в гости расфуфыренная в пух и прах. Тогда и в лифт-то после нее зайти было невозможно, такой резкий запах духов стоял.

– Обычно такие женщины прекрасно выглядят.

– Это точно. Время шло, а Ника не менялась внешне. Она нигде и никогда не работала. Уход за собой был потрясающий – гимнастика, бассейн, бани с подругами, несколько пластических операций, всегда носила шпильки, зимой – меха, бриллианты. Но генерал был не вечен, он ушел из жизни. Дети выросли и упорхнули, посвятив себя своим семьям.

Ника осталась одна с генеральской пенсией, которая наверняка вся уходила на коммуналку, машину, уборку. Муж ничего особенного ей не оставил. Сначала она продала одно место в гараже, потом «впаривала» нам, соседям, свои шубы и украшения. А кому сейчас это нужно, если только не по дешевке? Что-то ей все-таки удалось продать. Ника перестала носить вычурную яркую одежду и, как нам всем сначала показалось, поутихла и редко стала показываться на улице. И вдруг…