Юлия Цхведиани – На грани (страница 1)
На грани
Юлия Цхведиани
© Юлия Цхведиани, 2025
© Кира Занина, дизайн обложки, 2025
ISBN 978-5-605-37500-5
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
На грани
1. Пятница. Приемное отделение
К вечеру Илья привез жену Надю в городскую онкологическую больницу на лечение в отделение рака кожи. Ясно, что в выходные никто никаких операций делать не собирался, но место в палате на пять человек лучше было бы занять в выходные. Больше пяти-семи дней в больнице, как правило, никого не держали. При этом очереди на лечение были огромные. Из-за пандемии родных и близких в больницу дальше приемного отделения не пускали. Надя попрощалась с мужем:
– Илья! Я прошу тебя: в мое отсутствие будь поласковей с Дашенькой, у нее сейчас сложный переходный возраст. Посиди с ней, поговори, похвали ее за успехи в школе и в спорте, какой-нибудь новый фильм посмотрите вместе. Оставь пока все свои нравоучения и увлечения. Посвяти себя на это время дочери. Обещай мне, что будешь заботиться о ней, а когда я вернусь, мы решим с тобой все наши личные проблем, но без меня будь для нее и мамой и папой.
– Обещаю, Наденька! Но имей в виду, что у нас с тобой нет никаких личных проблем. Думай в больнице только о себе, да и не волнуйся ты так, обязательно все будет у тебя хорошо, а Дашенька прекрасно обойдется и без моей пристальной опеки. В палате было чисто, аккуратно, на стенах висели симпатичные репродукции картин с пейзажами. Вполне уютно, если можно так сказать о палате онкологического отделения. Как ни странно, накануне выходных там уже находились две женщины. Они о чем-то эмоционально беседовали довольно тихо, внешне это выглядело, как разговор матери и дочери. Надя, миловидная женщина сорока лет, поздоровалась, представилась соседкам по палате, переоделась и легла на свободную кровать у окна. Одной из двух собеседниц была женщина лет семидесяти, это была статная седая дама в красивом голубом халате, которую звали Галиной Васильевной. Второй – стройная брюнетка, Екатерина, лет на десять старше Нади. Когда в беседе её соседок по палате возникла пауза, Надя обратилась к ним:
– Пожалуйста, извините меня, вы поступили в это отделение раньше меня и, наверное, уже освоились в палате и в нашей похожей ситуации, у вас такой спокойный вид. А я совсем недавно узнала о своем диагнозе и мне очень страшно, нервы как натянутые струны сейчас. Врачи – большие молодцы, совершенно случайно, но главное вовремя, обнаружили у меня во время обычного осмотра миниатюрную родинку на спине, злокачественную меланому, и говорят, что мне надо её срочно удалять. Анализы тоже подтвердили необходимость срочной операции. У врачей нет никаких сомнений в том, что меня надо срочно оперировать. Но у меня сейчас ничего не болит, нет никаких симптомов, и я не могу избавиться от сомнений в необходимости срочной операции. Я не понимаю, что мне делать, и мне очень страшно… Вы, видимо, утром сегодня приехали. Я, видите ли, оказалась такой трусихой, и я так нервничаю! Врачи – большие молодцы – совершенно случайно, но главное, вовремя обнаружили у меня во время обычного осмотра миниатюрную родинку на спине – злокачественную меланому, и говорят, что мне надо её срочно удалять. Анализы тоже подтвердили необходимость операции. И нет у них никаких сомнений в том, что меня надо оперировать. А у меня пока ничего не болит, но все равно очень страшно… Катя сразу же ответила ей:
– Не переживайте вы так. Вас здесь прооперируют, подлечат, а болит у вас что-то или не болит, это не самое главное для врачей-онкологов. Они – наши спасатели, они – наша надежда.
Надя немного успокоилась, закрыла глаза и буквально провалилась в сон. Женщины, деликатно погасив за собой свет, вышли в коридор. Проснулась она от неприятного запаха еды. Дежурная по отделению раздавала больным ужин. Все три женщины, прибывшие в этот день, были сыты. Они, не сговариваясь, отказались от еды. Дежурная ухмыльнулась:
– Как скажете, мои дорогие, но есть вам, в принципе надо, вам силы еще как пригодятся, а еда – это тоже сила! Спокойной ночи вам, девоньки! Дежурная собрала посуду и вышла. А Надя приоткрыла окно на ночь, чтобы выветрить навязчивый кислый запах казенной еды.
2. Суббота
Утром громкий голос старшей медсестры отделения разбудил всех присутствовавших в палате. Женщины стали приводить себя в порядок. Дежурный врач проверял своих подопечных. Всем им измеряли температуру и давление, кое-кому назначали какие-то лекарства, кому-то необходимые процедуры. Больные внимательно его слушали. Затем та же женщина, дежурная по кухне, привезла на тележке больничный завтрак:
– Вот сегодня девоньки, вы себя правильно ведёте. Надо обязательно есть, что дают. И духом не падать! Женщины с удовольствием позавтракали. Галина Васильевна пошла к врачу. Катя, выходя в коридор, предложила Наде:
– Мне надо отшагать не менее двух тысяч шагов. Компанию мне составите?
– Нет. Это не мое.
Надя вышагивать совсем не хотела, раскрыла книгу с остросюжетным детективом и погрузилась в чтение, но ненадолго. В палату вошла еще одна женщина лет тридцати пяти. Она представилась Тамарой и заняла свободную кровать рядом с Надей. Её мобильный телефон разрывался от звонков. Читать книгу стало невозможно. Надя посмотрела на соседку. Тамара, извиняясь и понимая, что беспокоит окружающих, обратилась к ней:
– Надя, у вас, случайно, лишних наушников нет? Черт возьми, я в последний момент забыла свои дома. Мне подруга завтра обязательно передаст, я вам верну. Надя всегда носила с собой в сумке лишние наушники, чтобы не выкладывать и не перекладывать их дома. Она кивнула: – Тамара, у меня есть, возьмите. У меня они лишние, не надо их возвращать. Женщина по мере возможности стала говорить тише, но все равно разговоры не прекращались ни на минуту. – Вы уж не ругайтесь, у меня четверо детей и новый мой друг и сожитель Костик. Все они волнуются, как я добралась и устроилась – я живу не в Москве, я живу в Туле. Прошу прощения, к вечеру мы все точно угомонимся. Надя вышла прогуляться по коридору. Там на немногочисленных диванчиках сидели женщины всех возрастов, национальностей и даже одна седая негритянка. Надя решила догнать соседку Катю, которая явно пыталась выполнить свою дневную норму по шагам. Та, не останавливаясь, приглашала Надю примкнуть к ней и ускорить свой шаг:
– Мне осталось кругов двадцать и можно будет отдохнуть.
– Нет, мне за вами не угнаться. Я подожду вас на топчане в коридоре. Рядом сидела Галина Васильевна и звонила кому-то домой:
– Света! Добрый день! Как у вас там дела? Как Филипп Семёнович? Без изменений? А давление? Ну и слава богу! Скажите ему на ухо, что у меня все в порядке. Деньги на еду у вас есть. Как это уже заканчиваются? За два дня? Ничего у вас больше существенного из посуды не разбилось? Ладно, деньги передаст вам кто-нибудь из моих друзей, я собираюсь выписываться через пять-шесть дней. До свидания. Если что, звоните мне в любое время. Надя подсела к Галине Васильевне, и та сразу же ее спросила: – Ну что, врачи вам назначили операцию?
– Нет еще, до сих пор не огласили диагноз и время операции.
– А что тут оглашать? Здесь у всех одна болезнь – рак в той или иной форме или стадии. ОРЗ и ковида здесь ни у кого нет. Да и ковид не лучше. Главное – вовремя обнаружить. Мои местные врачи сразу не догадались, что со мной, запустили немного мою болезнь, и теперь все у меня ужасно ноет, болит и тянет. Сил нет никаких. Хорошо, что медсестры делают обезболивающие уколы на ночь.
– Галина Васильевна, давайте с вами постараемся не говорить о болезнях. Давайте лучше поговорим о фильмах, о театре, о любви.
– Ой, Надя! Мы здесь все, можно так сказать, – «на грани»…
У меня в последнее время все так болит, что мне и не до кино, и не до театров. Но о любви поговорить всегда можно… Галина Васильевна глубоко вздохнула. Она не производила впечатление какой-то болтливой старухи. Наоборот, она обладала какой-то способностью притягивать к себе людей. У неё был очень приятный голос. Её хотелось слушать.
– Ну хорошо, Надя! Давайте поговорим о любви, раз вы задаете такую высокую планку общения. Надя, скажите мне, я могу вам довериться? Мне надо с кем-нибудь обязательно поделиться, больше даже выговориться, прекрасно понимая, что мы с вами – чужие люди. Заодно и ваше мнение услышать…
– Разумеется, я никому ничего не расскажу. Я никого здесь не знаю, а потом, мы ведь здесь случайно с вами встретились и все…
– Вот и хорошо. А то я уже несколько лет вынужденно зациклена на теме «нет денег». Только что я звонила домой. У меня муж очень болен, полностью парализован после инсульта. Он уже семь лет лежит, мы боремся с его болезнью, а теперь еще на наше горе и моя болезнь прибавилась. Сиделка всем заправляет, отчиталась мне пять минут назад, что уже почти все деньги потратила, которые я ей оставила. Как только я за дверь, она начинает по чуть-чуть разворовывать что-нибудь. Мне самой давно ничего не надо, моему мужу тем более… Но все равно она то чашку, то ложку, то книжку, то картинку, то сувенир какой-нибудь или подарок чей-то возьмет и утащит. Мне она говорит, что случайно разбила. А иногда и продукты утаскивает. Я сиделок меняю часто, но со временем происходит всё одно и то же. А без них я вообще не могу управиться. Надо мужа приподнимать, вертеть, чтобы у него не было пролежней, надо ему памперсы менять, убирать, ходить в магазин, готовить. У меня нет уже сил. Я не справляюсь одна. И к тому же у нас не Москва, у нас город С. – большой, но все равно провинциальный. Не так все у нас там просто. Не со всеми знакомыми можно поделиться. Многие друг друга знают. Филипп Семенович, мой муж, был когда-то большой «шишкой». Ему выделили шикарную квартиру и иномарку, он много зарабатывал, пил, гулял, изменял мне, увы, направо и налево. Но самое ужасное – у него был порок, жуткое заболевание – игромания. Он играл в рулетку в подпольном элитном казино и, в конечном итоге проиграл двадцать пять миллионов рублей. Нашим сыновьям и членам их семей стали угрожать бандиты. Они еле закрыли его долг, но семьи сыновей остались «на мели». А мой муж, который всех разорил, вместо благодарности сыновьям за их поддержку, взял и запил. Ну а потом – инсульт и парализация. Даже такого больного я все равно его очень люблю, представить себе не могу, если останусь без него одна. Вот так у меня и осталась только крыша над головой. Сначала я сама справлялась с его недугом, но потом, когда и я заболела, наши пенсии стали уходить только на лекарства и сиделок. Сиделки подворовывают, причем все, как одна. Я не успеваю их менять. Ну хорошо, давайте поговорим о любви. Например, любви к родителям… Мои детки после этой авантюры не стали ближе ни ко мне, ни к отцу. Наоборот, никакой нам теперь помощи от них не выделяется. Я работала преподавателем в местном техникуме, у меня, естественно, нет, да и не может быть никаких сбережений, а просить деньги у детей я не буду. Им и так сейчас трудно. Вот почему мне так хочется выговориться, общаться мне не с кем, нет обратной связи.