Юлия Титова – Большой сборник рассказов (страница 7)

Еще один всплеск... минус два... Теперь я остался один, надолго ли? Силы мои иссякали вместе со слезами. «Даже если мне удастся то, в чем мои товарищи не обрели успеха, и во что уже не верю я, нет, я гоню эти мысли! Гоню прочь, надо сделать все, что возможно, а дальше будь, что будет!» И снова образ меня маленького, и бабушка рядом. Я держу ее за руку, высоко задираю голову, смотрю ей в лицо. Она тоже смотрит на меня, гладит по голове, шепчет тихо: «Я верю в тебя, мой мальчик, я верю в тебя. Из тебя выйдет хороший человек, ты проживешь достойную жизнь». И слова ее эхом пронзают мое сердце, кажется и саму душу, впитываются каждой клеточкой и прорастают. И я ползу из последних сил, душимый рыданиями, слезы срываются порывистым ветром и падают в реку, смешиваясь с ее водами, которые кажутся все ближе и манят своей смертельной холодностью и мощью. Но превозмогая себя, я ползу и шепчу: «Я обещаю бабушка, я клянусь! Клянусь оправдать твое доверие, не подвести тебя! Бабушка, милая, скажи там на Небесах Богу, замолви за меня словечко, передай мое обещание, мой обет! Если я выберусь отсюда, если обрету свободу, вся моя жизнь будет искуплением, посвящением Богу! Вся моя жизнь»...

Силы оставляют меня, руки не выдерживают больше напряжения, картинки в голове смазываются и сцены жизни несутся со скоростью локомотива так, что я не успеваю за ними, да и бессмысленно это уже. «Все кончено! - колоколом звучит в голове, - это конец!»

Я разжимаю окоченевшие пальцы, пытаясь задержать дыхание, чтобы не захлебнуться сразу в хватающей меня за одежду пучине, и падаю...

Полет мой был недолгим, всплеск, обжигание ледяной воды, удар о воду, затем еще один удар... о землю! Ноги быстро ощутили опору. Я переправился! Я на берегу новой жизни! Я свободен!

Замкнутый круг

Это был долгий путь в неизвестность.

Оставив дом, надежность, стабильность или хотя бы ее видимость, предсказуемость, личные вещи, отправился я в путь. Я точно не знал, для чего это путешествие нужно, но не пойти я не мог. Леса Индии, высокие, цветущие, скрывали в себе все те уроки и препятствия, с которыми мне предстояло столкнуться, но я о них тогда и не догадывался.

Последняя забегаловка, на которой оканчивалась привычная мне жизнь, исчезла в листве деревьев, и я оказался один на один с природой. Я любил природу, всегда относился к ней бережно и с почтением, и она сейчас, казалось, хотела отплатить мне взаимностью. Несмотря на ее дикость и таящуюся силу, настроена она была дружелюбно и старалась помочь в моем деле.

Я только и знал, что должен двигаться вперед. И был уверен, что не собьюсь с пути и узнаю то место, в которое должен прийти. Сколько прошло, несколько дней или несколько недель, я затрудняюсь сказать точно, ибо время здесь бежит с иной скоростью. Тут вообще все происходит по другим законам, а потому и привычные измерители невластны. Итак, прошло время. Я вышел на какой-то затерявшийся в джунглях монастырь, по крайней мере такое было от него ощущение. Зашел внутрь и… оказался женщиной, уборщицей в богатом доме. Жизнь тут казалась сказкой, дел немного, работа не пыльная, требования не высокие. Еда, кров и стабильность. Та самая, которой я лишился, отправившись в путь. Хозяев нет дома, это просто пустой дом. Тишина, комфорт…

Я ушел оттуда, пробыв какое-то время, вспомнив о пути. Дальше были горы. Не очень высокие, хотя бы в том месте, где шел я, но привычные вещи оставались все дальше и все менее доступны, обратного пути не было. Карабкаясь и срываясь, царапая кожу и обдираясь порой до глубоких ран, я продолжал двигаться вперед. Я был один, но ощущения одиночества не было. Словно за мной кто-то все время присматривал, давал подсказки, держал руку на пульсе что ли. Я по прежнему знал, что на верном пути. И по прежнему не знал о цели, но меня это не беспокоило. Леса уже не было, только камни и где-то вдалеке было море.

По берегу, скалистому и неудобному, я шел уже не один. Я не видел, кто впереди меня, но чувство семьи или родственности не покидало. Иногда даже вел ребенка за руку, помогая пройти особо трудные места. Бревна, скользкие камни, хищные рыбы постоянно тормозили путь, кидаясь под ноги и заставляя подпрыгивать, переступать, быть предельно внимательным и за себя и за ребенка. Но спокойствие, какое-то несвойственное и непонятное при таких обстоятельствах, неизменно присутствовало.

Дальше чувствую себя собой. Башня, строение из старого камня, давнишнее, можно сказать древнее, и мне надо попасть на верхний этаж. Там меня ждут, точнее нас, но я уже совсем не вижу, с кем я иду. Но это не важно, он или они впереди и уже зашли в комнату. У меня в руках книга о Саи Бабе. Или не у меня, но моя. Она брошена (мной или не мной) на табуретку у дверей, в которую мне предстоит войти. Я решаю взять ее все же. Я понимаю, что мы идем к Свамиджи, но книгу хочу взять с собой.

Комната полутемная, синеватые тени всюду, аквариум что ли какой-то стоит, дополнительно освещая пространство. На месте Свамиджи стоит Саи Баба. Обернулся ко мне, улыбается приветственно. Он ожидал меня увидеть, я - нет. Но я рада, я тут я. Он стоит посреди комнаты очень маленького роста, чему я удивляюсь, но мне не с кем разделить свое удивление. В комнате еще есть люди, но они сидять по углам, их не видно в темноте. Вижу только Его. Показываю с улыбкой Ему книгу, он кивает, тоже с улыбкой, приглашает жестом сесть. Я сажусь у окна, чтобы видеть Его, стоящего в центре комнаты. Он говорит с доброй усмешкой, что раз я села на место учителя, то давай, мол, учи. Мне немного некомфортно от этого замечания, но в целом чувствую себя органично на этом месте. Пытаюсь что-то сказать, получается. В какой-то момент понимаю, что хочу сесть рядом с ним. Подхожу и сажусь, заглядываю в его кригу, понимаю частично что там написано, кажется на санскрите, и это уже Свамиджи. Читаем с ним вместе. Очень волнительно быть так рядом с Учителем.

Мне нравится.

Побережье, чуть больше полоса земли, находиться здесь уже гораздо удобнее. Я осознаю, как далеко я уже ушел от привычной жизни, недосягаемо далеко. Мы с женой и ребенком сидели на покрывале, что-то вроде привала, отдыха. Солнце согревало, приятно все, трака даже есть, но рассиживаться нельзя, идем. Все вещи снова оставляем на месте привала, словно вернемся вот-вот. Но чем дальше отходим, тем больше понимаю, что никогда не вернемся. Сожалею об оставленных вещах, ведь их так немного, пригодятся же, переодеться после дождя, укрыться от холода, просто сменить одежду. Супруга знает гораздо меньше меня, но уверенность идти и не возвращаться у нее больше моей. Мы не можем вернуться. Это просто невозможно. Так же невозможно, как взять эти вещи с собой перед уходом. Смиряюсь, иду, черпая силы не знаю в чем, наверное, в остатках уверенности, что была в начале пути.

Начинает моросить, укрытия никакого нет, отвесные скалы, пески, море. Я начал чувствовать, что моя одежда намокает, тоскливо внутри от знания, что где-то недалеко лежит все наше добро и так же мокнет, как и мы сейчас. Чувство безвозвратности и расставания навсегда. Говорю вслух, что одежда пропала, ходить нам мокрыми теперь, а весь скарб остался вообще в машине в двух днях пути, а потому недосягаем точно, и наша привальная одежда была последним шансом на комфорт. Пропавшим шансом. Забираемся на какой-то пандус, выходящий в море. Смотрим вдаль, мокнем. Но я уже смирился. Мокрые, так мокрые, просохнем, человек ко всему привыкает.

Идем по берегу. Вот солнце появилось. Я уже снова я. Снимаю кофту, красную спортивную, обвязваю вокруг себя, чтоб просохла. Ветерок обвевает приятно, одежда на мне остальная легкая, почти прозрачная, развевается на ветру. Я раскинула руки, подняла лицо к ветру.

Побережье, много песка, но какого-то серо-голубого, люди вокруг, их много, все чем-то заняты, едят, смеются, сидят кучками. Я иду с Ошо. Я снова мужчина. Идем рядом, разговариваем. Я пытаюсь понять куда дальше идти, расспрашиваю его, он думает о чем-то, отвечает не сразу. Он выглядит немного озабоченным, то ли сомневается в чем, то ли варианты прикидывает. Поднимаемся по крутой лестнице, то ли на маяк, то ли просто сопровождаю его куда-то по его делам. Разговор подробный между нами, доверительный. Я даже начинаю что-то понимать из того, что он мне объясняет. Успокаиваюсь как-то, есть только очень хочется. Прошу его позволить поесть где-то здесь, может он распорядится или попросит кого-то, чтобы нас накормили. Он мрачнеет и говорит, что не во всех местах есть полезно. Тут нельзя. Но в двух днях пути есть место, в котором он начинал свой путь. Отправляйся, говорит, туда. Найдёшь Раджниша, я с ним начинал свой путь. Он все ещё там, Ошо знает это наверняка. Передашь ему весточку от меня, говорит, и скажешь, что я просил вас накормить. А здесь нельзя. Я понимаю, что Ошо и есть Раджниш, но это раздвоение не вызывает у меня сильного удивления. Просто понимаю, что и тут Раджниш и там. Я поблагодарил за участие и помощь. Вышел на берег, пытаюсь объяснить жене то, что сейчас услышал. Она настаивает поесть тут, так как очень голодна. Я передаю ей слова Ошо, что не во всех местах есть одинаково полезно, говорю, что сам не ел два дня, но это не страшно, через два дня доберемся до места, указанного Ошо, и там Раджниш нас покормит. Она скептически делает какое-то замечание. Я делюсь с ней ощущением, что когда нет веры, то поток, канал связи с Богом, тонким планом как-то иссякает, закрывается. Она сожалеет о своем неверии, перестает иронизировать, становится искреннее, готова положиться на меня безоговорочно. Канал восстанавливается.