Юлия Тимур – Записки новичка из петушино-цитрусового рая (страница 7)
– Линзы лучше! – доверчиво сообщает мне она. – От них глаза становятся еще больше!
– Так они у тебя и так огромные! Куда же больше? – удивляюсь я.
Семра смущенно смеется и немного краснеет.
– Давай вместе сходим в магазин и выберем тебе очки! Выберем самые модные! А то девочек с большими глазами много, а вот с модными очками – совсем нет.
Семра с надеждой смотрит на мать и ждет ее решения.
– Да сходи ты с тетей (это со мной) – она в модах лучше понимает. Без очков, дочка, тяжело.
Семра светлеет личиком, и мы решаем пойти вместе за очками, прямо сейчас, чтобы она не успела передумать, благо, магазин оптики недалеко от нас.
В магазине Семра нерешительно перебирает оправы, предлагаемые ловким продавцом.
– Давай остановимся на пластиковой оправе цвета брусники, – предлагаю я. – Она красиво дополнит нежный овал твоего лица.
– Правда? – Семра смотрит в зеркало, поворачивает головку то налево, то направо, и по выражению ее глаз я понимаю, что результат ей нравится.
– Когда будут готовы очки? – спрашиваю я у продавца.
– Завтра! Приходите после обеда, – вежливо улыбается продавец.
– Хорошо! Я сразу после окончания уроков в школе заберу очки. Моя школа тут рядом! Спасибо Вам, – благодарит меня девчушка.
А в нашем дворе между тем кипит жизнь: привезли коляску! И нарядно одетая по такому случаю Гамзе, предстала в ней перед половиной деревни, пришедшей посмотреть на это событие, в котором все приняли посильное участие.
Семра, увидев коляску с сестрой, несётся к матери с отцом, забирает у них коляску и тут же пытается опробовать её на маневренность. Гамзе безучастно смотрит в небо. Ни один мускул на ее фарфоровом лице не выдал наличия каких-либо эмоций.
«Лебедь раненый!» – в очередной раз проносится у меня в голове.
***
В наш петушино-цитрусовый рай незаметно пришла зима. Просто теплая осень перешла в другую стадию – мокрую, со всеми возможными природными спецэффектами: громом, всполохами молний, ураганным ветром, готовым забрать с собой мои цветочные горшки, раставленные на балконах, а напоследок – выдрать с корнем распахнутые ему навстречу жалюзи. После такого стихийного марша обычно случается полное отключение электричества в нашем раю. И вот тогда телевизор и компьютер превращаются в совершенно не нужное приложение к нашей жизни на лоне природы. А нам, жителям этого петушино-цитрусового рая, остается только одно: прильнуть лицом к светлому окошку и созерцать вершины гор, игру облаков на небе. А еще развлекаться наблюдением редких цветовых сочетаний: мохнатых серых облаков, свинцовых туч, антрацита гор, и, неожиданно выглянувшего в просвете между тучами, солнца, пролившего золотистый цвет на мрачный пейзаж.
– Зейнеб, прекрати трясти половиками с балкона, – голос Сафии срывается на визг.
Зейнеб – моя новая соседка, и с правилами совместного проживания в нашем доме пока не знакома.
– Я вытряхиваю коврик с торца дома, – настаивает на правильности своих действий Зейнеб. – Кому от этого вред?
– Всем!!! Твоя пыль летит к нам на балконы! – кричит Сафия.
– Так и земля к нам летит, когда ветер дует, – соседка не хочет услышать глас разума: у нее свои доводы на этот счет.
– Нам земляной пыли и так хватает, а тут еще и твоя…
Петух, едва заслышав громогласный призыв, льющийся откуда-то сверху и позволяющий конкурировать с мощью его легких, тут же вышел на середину двора, растрепал крылья и, гордо вытянув шею по направлению к небу, явил всему дому прелести своего вокала:
«Не забывайте-таки, кто главный в петушино-цитрусовом раю!»
Мороз ахметович
– Мне скоро Дед Мороз принесет подарки! Я у него робота попросил!
– У Дед Мороза? У нас и мороза-то нет, а мне вот подарки папа покупает: все, что я захочу!
– И мне тоже родители покупают, ну, мама и папа… А на Новый год Дед Мороз кладет подарки под елочку.
Девочка расширенными от удивления огромными темно-карими глазами посмотрела на мальчишку и наткнулась на его уверенный взгляд, устремленный на нее.
– Никакого Деда Мороза нет! Ты его видел? – хитро прищурившись, спросила девочка и выжидательно уставилась на мальчишку.
– Ничего ты не понимаешь! Его нельзя увидеть: Дед Мороз мчится на оленьей упряжке и забрасывает подарки в каждое окно! – от злости непонимания мальчик топнул ногой.
– Где, где он мчится, какие еще олени? В наших-то краях! – девочка нарочито громко рассмеялась.
– Он издалека едет. По небу летит! Да что с тобой говорить-то! – начал сердиться мальчик: у него закончились все аргументы.
– Ой, да ты ещё совсем маленький! Вот тебе твоя мама сказки и рассказывает, – Ясмин брезгливо повела плечиком. – Ты – малявка!
– Я? – глаза Эмира, гневно сверкнув, наполнились слезами. – Я не маленький! Это вы девчонки ничего не знаете!
На крики детей из окон первого этажа высунулась соседка.
– О чем спор, детки?
– Он говорит, что Дед Мороз подарки приносит! – Ясмин указательным пальчиком презрительно ткнула в Эмира, который и плакал, не сдерживая слез возмущения, и злился одновременно.
– Дед Мороз? – переспросила соседка, которую дети называли просто «бабушкой», а для соседей постарше она была тетушка, тетушка Айше. Думала она недолго, махнув рукой, как будто отбилась от назойливых мух, а на самом деле, от своих мыслей, миролюбиво произнесла:
– Дед не дед, какая разница, кто подарок принесёт? Хорошо, что о тебе помнят и подарки дарят. Вот мне подарков уже лет сто никто не приносил: ни дед, ни сосед!
– Вы такая старая? – удивленно посмотрел на соседку Эмир, у которого тут же высохли горячие слезы обиды, выступившие во время спора с Ясмин, и он внимательно начал разглядывать соседку.
– Ты что, хочешь у меня третий глаз или третью руку обнаружить? – глядя на мальчика, засмеялась тетушка Айше, явив миру практически младенческий рот с удивительно белыми четырьмя передними зубами. Похоже, наличие единственных четырех зубов ее совсем не смущало и не доставляло никаких неудобств. – Да, старая и живу тут совсем одна.
– А где же ваши дети? Они уже выросли? – Эмир и Ясмин, перестав ругаться, обратили все своё внимание в сторону соседки.
– Мои дети? Дети давно выросли и разлетелись, кто куда, – усмехнулась тетушка Айше. – У них у самих уже дети подрастают.
– Улетели!!! – мечтательно протянул Эмир и посмотрел в небо, будто пытался там увидеть махающих крыльями детей тётушки Айше.
– Ты что в небо уставился? – вмешалась в мечты Эмира проворная Ясмин. – Это так говорят просто: улетел, а на самом деле, это означает, что они у-е-х-а-л-и! – последнее слово Ясмин специально растянула в длинный локомотив, чтобы до Эмира дошёл смысл сказанного ею.
– Эмир! Пора обедать! – из окна на третьем этаже высунулась мама Эмира, Таня- ханым, как называют её соседи.
– Я ещё чуть-чуть погуляю! – Эмир вдруг вспомнил о своем незаконченном споре о существовании Деда Мороза и вознамерился задержаться во дворе, готовясь окончательно убедить в своей правоте эту противную девчонку. – Мне очень надо!
– Никаких чуть-чуть! – в голосе матери послышались металлические нотки, которые мальчик сразу уловил.
– Иду, – насупился Эмир и, проходя мимо Ясмин, специально задел её плечом.
– Ты что дерешься! – сразу взвизгнула та. – Папе расскажу, как ты меня обижаешь!
– Ясмин, я все видела! Эмир тебя не ударил! – тут же вступилась за сына Таня-ханым.
– А зачем он толкается? – Ясмин надула губки и собралась потревожить окрестности заливистым плачем.
– Эй, дочка, у меня тут шоколадка есть. Зайди-ка ко мне, – позвала девочку тетушка Айше.
Ясмин не стала ждать повторного приглашения и опрометью помчалась к ней, чуть не сбив с ног Эмира, начавшего свой подъём по лестнице.
– Мама, она меня толкнула. Я чуть не упал! – закричал Эмир.
– Ну не упал же, сынок! Иди быстрее домой. Обед уже готов! – мама Таня тяжело вздохнула.
Таня-ханым
Танечка Семёнова никогда не думала, что однажды превратится в Таню-ханым, ничто не предвещало такой метаморфозы в ее жизни, слаженной и вполне благополучной.
Родилась и выросла она в практически счастливой семье, где были и отец, и мать, где оба родителя работали и добывали средства на неуклонно дорожающую жизнь.
Вот сама жизнь -да, она трансформировалась! И из предсказуемой, и поэтому стабильной, как по волшебству, превратилась «в даму с сюрпризами»: вместо ожидаемого светлого коммунистического будущего, к которому шло советское общество по строго выверенной партией правильной дороге, жизнь, накренившись и свернув с протоптанной колеи, неожиданно для себя встретила призрак капитализма.
Призрак не только не растаял, как дурной сон, а, напротив, очень даже хорошо прижился во вчерашнем социалистическом обществе, дав вначале слабые корешочки – так сказать, прощупал почву, а затем углубился и расширился: почва оказалась весьма и весьма благоприятной для пышного системного роста, что он и не преминул сделать.
Новые порядки с новыми безграничными, на первый взгляд, возможностями, тем не менее, оказались строго ограничены возможностями кошелька каждого индивидуума. И отец Тани – индивидуум из лаборатории научно-исследовательского института природно-очаговых инфекций, находящийся в чине старшего научного сотрудника, с прилагающимися к чину спектрометрами, микроскопами и, безусловно, колбочками и пробирками для опытов, не смог переквалифицироваться из области научных интересов в область сугубо торговых отношений: близорукость сильной степени не позволила.