Юлия Тимур – Записки новичка из петушино-цитрусового рая (страница 6)
***
Есть в увядании своя улыбка счастья:
Оно нас избавляет от ненастья,
От пережитых драм очарованья
И от внезапного в любви признанья.
Всё в прошлом: и мечты, и суета,
И дней бегущих мимо маета…
А нам тепло, и на душе уютно —
Теперь живем мы тихо и «рассудно».
Мы знаем цену дружбы, просветленья.
И много уже навыков, уменья
Жить не спеша, смакуя каждый день,
И познавать нам истину не лень.
И удивляться нам еще приятно-
Пусть молодость уходит безвозвратно.
В любое время года есть свой плюс:
Я вновь очароваться не боюсь!
Начало осени в Анталье – мягкий бархатный сезон, необходимый истерзанному яркими впечатлениями организму, -напоминает мне барышню за сорок. Она еще жаркая, но не обжигающая; желанная и немного неприступная, но милосердная в силу опыта; её вечерние и утренние краски слегка потускнели, перешли в границу прохладной палитры. Она знает свои желания и возможности, довольствуется тем, что имеет и получает удовольствие от листопадного кружения, восхищаясь желтой, багряной гаммой красок вокруг. Налетающий по утрам ветерок, треплет ее еще вполне пышную шевелюру и открывает миру блестящие серебристые пряди, которые, осыпаясь, падают к ее ногам. Легкое волнение на воде переходит в глубокую рябь, а иногда и откровенно штормит. Небо грозит всем грешным судным днем и проливает на наши головы потоки слез, пока еще нечастых.
Природа готовится к увяданию или отдыху, не слишком здесь заметному. Пока только осень… Не золотая, а с островками багряно-желтых красок граната и инжира, осветивших монотонную палитру нефритовых цитрусовых садов и малахита хвои. Ночи становятся всё более прохладными, мельтем (тёплый ветер) уступает место холодному пойразу (холодный ветер), который заставляет кутаться в теплые одежды. Осень прочно заняла свои позиции и щедро дарит влагу природе, за лето истерзанной солнцем. А светило склоняется в вынужденном реверансе, скользя прощальными теплыми лучами, мягко обнимающими все вокруг.
***
Маски с соком алоэ полезны для кожи лица, а если кожа лица в предчувствии увядания или уже в нем, то пользы становится еще больше!
Смотрю на себя в зеркало и то тут, то там вижу предчувствующие увядание островки, а кое-где и требующие срочной реконструкции унылые осенние бороздки. О, наш райский уголок богат не только петухами и курами, но и продуктами их любовных утех, которые хранятся у меня в холодильнике. Беру яйцо и отделяю желток от белка. Желток, в котором спрятаны мелатонин, холин и разные витамины, должен справиться с возложенной на него миссией вернуть безвозвратное, то есть омолодиться. Тем более мама и папа желтка до сих пор бегают в нашем саду – значит экологически чистые производители, питающиеся тем, что природа пошлет, ну, и я с Сафией иногда: хлебом, кукурузой, пшеничным зерном. Добавляю в желток несколько капель сока алоэ, – сам цветок растет у меня на балконе, – мёд, чтоб уж наверняка подействовало, и всыпаю порошок какао для закрепления эффекта. Наношу чудо-маску на лицо, ложусь на диван и жду! Расслабляюсь и представляю, как вся эта полезность на меня благотворно влияет, проникая сквозь поры кожи.
К реальности возвращает требовательная трель звонка. Как не во время! Пробую смыть маску, но экологически чистые продукты крепко вцепились в кожу лица. Заливистый звонок продолжает неистовствовать. Промокаю лицо салфеткой и бегу открывать.
– Что с тобой? – Сафия смотрит с тревогой.
– Омолаживаюсь! – с городостью произношу я. – Здравствуйте, соседка!
– Что это такое желтое, а местами очень коричневое? – не слышит она меня.
– Элексир молодости! У меня еще остался. Садись – вместе ринемся навстречу прекрасному прошлому!
Сафия принюхивается к зелью и, не услышав подозрительных запахов, разрешает и себя приобщить к вечной молодости. Попытка номер два. Сидим обе жутко красивые.
На лестнице слышатся еще шаги. Сначала трель звонка льётся из квартиры Сафии, а потом уже кто-то звонит в мою дверь.
– Сафия, кто это? – отчаявшись стать в это утро красивой и молодой, спрашиваю я.
– Это Пери. Я зашла к тебе сказать, что мы идем к ней.
– А зачем же мы тут салон- красоты устроили, если нас ждут?
– Да я как тебя увидела, обо всем забыла, – оправдывается соседка.
– Тогда иди и открывай! Я в этот раз досижу положенное время в маске!
Из коридора доносится веселый смех. И вот нас уже трое омолаживающихся: Пери потребовала и свою долю молодости.
Через двадцать минут умываемся и спешим в дом к Пери. Быстро взглянув на себя в зеркало, висящее в коридоре, отмечаю прекрасный цвет лица, розовый, правда, почему- то немного пятнами, а прикоснувшись, под пальцами чувствую нежную бархатистость кожи.
– Смотрите, молодость- то кусочками возвращается, – смеется Пери, – может, к вечеру и всё лицо зарумянится! И будет нам счастье, девочки!
***
– Сегодня привезут коляску, – заметив меня на балконе за мольбертом, кричит мне Сафия.
– А мы еще тут крышек насобирали! Отдам детишкам – пусть играют. Не выбрасывать же такое добро. Может, как кораблики пустят вплавь по нашему арыку, – улыбаюсь я, услышав хорошую новость.
Событие на самом деле значительное! Целый год мы все вместе собирали пластиковые крышки от бутилированной воды: двести тысяч крышек, в обмен на которые ассоциация инвалидов выдает новую инвалидную коляску. Цифра внушительная. Собирали все: дети – в школах, родители – на местах работы. Все знакомые и вся деревня. На улицах поставили специальные пустые банки с объявлением для прохожих о сборе крышек и с просьбой бросать эти крышки в установленную ёмкость.
В итоге нужное количество крышек было собрано, и теперь у дочки Пери будет новая инвалидная коляска!
У моей неунывающей соседки Пери двое дочерей: старшая – Гамзе, родилась с отклонениями от нормы, так сказали врачи Пери, как только она пришла в себя после сложных родов. Насколько эти отклонения оказались серьезными, стало понятно по мере роста девочки: она самостоятельно не могла передвигаться и так и не заговорила. Ложный стыд удерживал меня от расспросов на эту тему, а сама Пери, далекая от медицины, только пожимала плечами:
– А кто ж его знает, почему так случилось? Что-то в голове у девочки не так. Врачи говорят, экология плохая и продукты…
И, чуть помолчав, с улыбкой добавляет:
– Она у меня всегда будет маленькой и несамостоятельной.
Пери живёт в небольшом одноэтажном доме, практически под нашими окнами. У домика – просторная веранда, а к ней примыкает роскошный цитрусовый сад, в котором живут столь полюбившиеся мне многодетные петухи с женами. А еще бегают кролики!
– Моим девочкам нравятся кролики! – смеется владелица петушино-цитрусового рая.
Кролики чрезвычайно упитаны, длинноухи, белого и черного окраса, семейка их многочисленна и любвеобильна. Иногда их шумная компания забегает и в наш дворик- на радость местной детворе, которая вооружившись морковкой, спешит удовлетворить гастрономические вкусы незванных гостей. Ушастые гости, в свою очередь, вначале недоверчиво шевелят толстыми подвижными носиками, принюхиваясь к угощению, а потом неожиданным наскоком выхватываю добычу из рук ребятни. Последние сначала пугаются, а потом весело смеются: ах, какая прыть у этих толстопузиков!
– Пери, как же ты с нами выходишь на утреннюю прогулку? Муж твой каждый день уходит на работу, Семра (младшая дочь) – в школу. А кто с Гамзе остается дома? – спрашиваю я.
– Гамзе по ночам не спит. А утром крепко засыпает и спит до обеда. Я успеваю и с вами погулять, и, вернувшись, еду приготовить. А потом везу Гамзе в реабилитационный центр.
– Это тот, что на нашей улице?
– Да, хороший центр! Там и гимнастика специальная есть, и массаж проводят лечебный. Мою Гамзе инструктор научил самостоятельно есть и не только, ну, сама понимаешь, – последнюю фразу Пери произносит многозначительно приподняв брови.
У Гамзе жгучие карие глаза, удивительно светлая фарфоровая кожа лица на фоне черных густых волос, красиво подстриженных в форме каре и обрамляющих нежный овал лица девушки. Голова ее немного откинута назад и поддерживается специальной подушечкой инвалидного кресла. Сосредоточенный взгляд бездонных глаз устремлен вдаль. Длинные кисти рук постоянно находятся в беспокойном движении, словно компенсируют неподвижность тела. Легкость и изгибы лебедя, раненого и мечтающего о небе, застывшая грация и пластика – вот все то, что приходит мне на ум, когда я смотрю на девушку.
Семра ловко подхватывает коляску из рук матери. Во взгляде Гамзе узнавание и тень улыбки на бледных губах:
– Сегодня, сестренка, пересядешь в новую коляску! Она большая и нетяжелая! Будем теперь бегать с тобой, – смущенно улыбается Семра.
Семра – тихая, светлая девочка, сероглазая, русоволосая, с застенчивой улыбкой на пухлых губах. Застенчивость Семры легко объясняется наличием у нее близорукости и нежеланием носить очки. При встрече с людьми Семра опускает глазки, чтобы не ошибиться и не поздороваться с незнакомым человеком.
– Семра, милая, посмотри, я тоже в очках! Это удобно, честно. Я, как и ты, раньше стеснялась носить очки, думая, что очки совсем не украшают лицо. А ничего подобного! От них твое красивое личико станет еще прекраснее, – говорю я девушке. Мне, очкарику со стажем, понятны чувства девушки и ее предубежденность к ношению очков.