Юлия Тимур – Записки новичка из петушино-цитрусового рая (страница 5)

– Кстати, а по какому поводу сбор гостей? – меняю тему, уходя от проигранной битвы за «салат».

– А мы с девушками по очереди раз в месяц собираемся у каждой дома и приносим деньги.

– Можно об этом поподробнее, – не отрываясь от нарезки, прошу ее я.

– Конечно! Вот смотри, нужно тебе купить телевизор, а достаточной суммы денег на покупку нет! Что ты делаешь?

– Я в банк иду!

– А мы подруг собираем, и каждая приносит по 50 лир, к примеру. Потом через месяц идем к другой подруге с той же суммой и так, пока всех участниц процесса не обойдем, – вытирает руки Сафия. Она готовит кекс для угощения.

– Интересненько, – протягиваю я, в уме пытаясь подсчитать выгоду от этой, на мой взгляд, сомнительной затеи, но не успеваю: на пороге появляются первые гости и прерывают нашу беседу.

Гостей набралось человек пятьдесят. Все они приходили неспешно, в дверях обмениваясь любезностями с хозяйкой, а затем с остальными гостями. Некоторых я уже знаю: Пери суетится с чаем, расставляя бокалы с ним на подносы, а дочка Пери выносит их гостям из кухни в салон. Мужчин нет. Женщины многие похожи между собой – ничего удивительного в этом нет: все в поселке связаны родственными узами. Со мной здороваются сдержанно: новое лицо. Но Сафия тут же представляет меня своим знакомым, и те, в свою очередь, начинают обмениваться любезностями и со мной. Пришедшие рассаживаются на диванах и креслах, мест явно не хватает, и Сафия приносит низкие столики, напоминающие журнальные, вокруг которых молодые девушки садятся прямо на ковер, поджав под себя ноги.

Назначенное к двум часам чаепитие, началось только в три часа. А мне нужно еще и заняться домашними делами, поэтому через час отпрашиваюсь у хозяюшки дома: скоро придет муж – надо готовить ужин. Она понимающе цокает языком и я, попрощавшись, возвращаюсь в свою квартиру.

Через пару часов, когда мы собираемся поужинать с мужем на нашей кухне, опять раздается стук в дверь – это соседка нам принесла большую тарелку «русского» салата: от нашего стола – вашему!

***

Лето жаркое немилосердно навалилось как-то разом. Спасающая утренняя прохлада перестала быть таковой, и раскаленный, за ночь неостывший воздух норовит расплавить трахею. Кожа активно сопротивляется и стремиться защитить организм от перегрева, проливаясь ручьями пота. Влажный горячий воздух густым облаком обволакивает человека.

Ветер, ветер – вот оно кажущееся спасение! Он поднимается, как по часам, после обеда и несет ложное облегчение измученному жарой человеку и страдающим от нее же растениям. Своим стремительным дыханием ветер срывает лишь густое облако влаги с кожи человека: он слишком горяч и в итоге не приносит долгожданной прохлады! А приветливо выставленные ему навстречу листья наивных гераней, он просто сжигает.

Что-то делать физически – безумие! Любая активность требует неимоверных затрат и увеличивает и без того высокую температуру тела. Местные петухи не сдаются и продолжают свою перекличку. Их голоса становятся похожи на хрипы в отечном горле при ларингите. Звуковую конкуренцию пернатым составляют полчища любвеобильных цикад, расположивших свои оркестровые инструменты на ветках деревьев. Жара их только вдохновляет, а производимые ими звуки похожи на треск электричества в высоковольтных проводах. Цикады, пожалуй, завершают картину летнего «марсианского» пейзажа наших мест.

Тощие кошки и собаки выбирают теневую сторону улицы и лениво бредут в поисках воды, которую оставили сердобольные граждане в пластиковой посуде возле заборов домов.

Море, конечно, только оно – спасительная пристань для изнывающего от жары тела. Мне до него нужно добираться на машине, можно и пешком, конечно: часа полтора прогулки по тридцати пяти градусной жаре в утренние часы. Если решиться на такой променад, то в конце пути ждет оазис: ласковые тридцати градусные волны соленого Средиземного моря, в объятия которого бросаешься сразу.

О, боги, вот она – заслуженная благодать, которая, правда, минут через десять перестает ей быть: жара и тут настигает. Остается только сбежать под зонтик, вырвав тело из неги «прохладной» водички, а затем прилечь на полотенце, а если повезет, то на лежак. Легкий бриз обдувает слегка охлажденное тело, запакованное в минимум одежды, но жара крепчает, и вновь становится плохо.

Посмотрев по сторонам, с удивлением замечаешь счастливые лица туристов, приехавших в наши места погреться. Они лежат прямо под солнцем, изредка переворачиваясь с боку на бок и подставляя раскаленному светилу новые участки своего пока несильно подгоревшего тела. На некоторых – панамы, а кто-то обходится и без них.

Нет, хочу домой, и море меня не спасает. Только включенный на полный режим кондиционер, запертые двери и плотные жалюзи на окнах – вот мой способ избавления от адовых котлов летней жары! А еще, бутыль питьевой воды под рукой и частый прохладный душ (язык не поворачивается назвать его холодным: летом такую воду можно добыть только из холодильника). И легкие овощные салатики вместо обеда и ужина, потому что остальное невозможно себя заставить съесть.

Изрядно намучившись, составляя инструкцию по выживанию в этих краях летом, бреду к соседке за рецептом ее летнего счастья: она-то должна знать наверняка!

Сафия возлежит на подушках, на полу, между двумя открытыми балконными дверями: кухни и салона.

– Чай будешь? – спрашивает она.

– Даже думать боюсь о чае! Мне бы водички холодной.

– А мы утоляем жажду чаем, – улыбается она.

– Ну, вам-то не привыкать! А у меня, похоже, аллергия на жару, – без сил падаю на пол рядом с ней.

– Ага, у вас же снег всегда!

– Зимой! – уточняю я. – Впрочем, иногда весной, – вспоминаю марты-апрели последних лет.

– А сколько градусов у вас летом?

– Тридцать максимум, да и то, недели две, не больше. А так, градусов двадцать, – мечтательно закрываю глаза.

– Холодно! – констатирует моя визави.

– Слушай, как вы ночью спите? – задаю наводящий вопрос, пытаясь отказаться от кондиционера и сопутствующего ему ларингита.

– Как-как, на балконе, – не моргнув глазом, произносит Сафия, но, заметив, что брови у меня поднимаются вверх, продолжила:

– Кладем на пол балкона матрас, и спим на нем до утра. Очень удобно и прохладно. И экономия очевидная – кондиционер не нужен.

– А-а-а, – протягиваю я, смирившись с неизбежностью подхватить ларингит, – ты что, совсем петушиных криков не слышишь?

– Нет, я же с ними родилась. Да и ты привыкнешь со временем к их голосам! Вон, твоя соседка спит с открытым балконом, и ничего!

– Это которая, как и я, «рус»?

– Ага. У нее и сынок есть! – доверчиво сообщает Сафия.

– Сынок? – переспрашиваю я. – Но я не видела, что бы она когда-нибудь гуляла с малышом.

– А она и не гуляет. Да и малышу уже лет пять, – видя, что удивление так и не спадает с моего лица, а у бровей есть опасность навеки застыть в форме домика, продолжает:

– Мальчик ее не может ходить. Он болен от рождения. Демир, – так зовут ее сына, – все время плачет по ночам. Да неужто ты не слышишь?

Холодею внутри и вспоминаю веселую и беззаботную девушку-Весну.

– Нет. Мы ведь спим на втором этаже нашей квартиры. Как ей, наверное, тяжело и обязательно нужна помощь, – начинаю волноваться я, так как не могу вспомнить, что бы девушку кто-то навещал: дом у нас маленький – всем все видно и слышно.

– Да она сама не хочет, чтобы кто-то ей помогал! Ее муж работает в Аланье и приезжает редко. У него там магазин кожи. Видела, какую машину ей купил? Родню его она не привечает: свекровь в гости приходит – она сразу за порог. А это значит, что не хочет видеть мать мужа. У нас не принято так поступать!

– Сафия, она с больным мальчиком одна в четырех стенах. Как кто-то приходит к ней, она и убегает, чтобы немного отдохнуть, просто пройтись и отвлечься, – пытаюсь я объяснить поведение девушки.

– Она своего сына и так часто одного оставляет, уходит куда-то – он без нее все плачет и плачет. Ребенок – это такое счастье, зачем от него отдыхать, а тем более отвлекаться? – Сафия загрустила, и я знаю причину ее печали: кроме единственного сына Юсуфа, других детей у нее нет. А все попытки забеременеть заканчиваются выкидышами.

Некоторое время вместе задумчиво молчим.

– Ну, я пойду к себе! – говорю я. – А к девушке я обязательно зайду на днях.

– Сходи-сходи, может, тебе дверь откроет. Нас не впустила в свой дом.

Впрочем, и мне тоже дверь не открыла. Долго звонить в ее закрытую дверь я не решилась – вдруг ребенок спит? Постояла несколько минут под закрытой дверью и поднялась на свой этаж. Моя попытка помочь ей, так и осталась только попыткой.

А красивую Злату я несколько раз видела, когда она садилась за руль своего красного авто и включала музыку в салоне. Собственно, по доносящимся до моей квартиры звукам иностранной музыки, непривычным в нашем дворе, -привычными здесь были петушиные арии- я понимала, что это моя соседка-Весна отправляется на прогулку в неведомом направлении, в столь полюбившемся ей одиночестве.

Однажды увидела и прекрасного мальчика – копию своей мамы-Весны. Это случилось, когда приехали родители Златы, грустная молодая бабушка и веселый, неунывающий дед, и на руках вынесли внука на прогулку в наш двор.

Маленький Ангел девушки-Весны был прекрасен: белокур, с огромными серо-синими глазами, неотрывно смотрящими мимо нас в бескрайнее небо, словно пытаясь что-то там разглядеть. А, может, он прислушивался к небесному пению таких же ангелочков, как и он. Ангел не разговаривал с людьми и не понимал вопросов, обращенных к нему. Ему доступно было только одно средство общения с внешним миром, на которое обычно игнорирующий его мир реагировал – это плач. И ангел плакал, плакал практически все время, а если он не плакал, то спал. Мама- Весна, встречаясь с людьми, улыбалась и никого не впускала в свою жизнь, никого из посторонних, что бы не жалели ее Ангела прекрасного, да и ее тоже.