Юлия Стешенко – Баллада о неудачниках (страница 75)
— Меня настоятельно попросили пропустить один караван.
— Так пропусти. Каким бы ни был груз, вина лежит не на тебе, а на том, кто отдал приказ. Твоя совесть чиста.
— Нет, не чиста.
— Ты считаешь, что должна брать на себя ответственность за чужие приказы?
— Я считаю, что должна брать на себя ответственность за свои действия.
— Не вижу ни одной причины, почему тебе нужно так делать. Но если тебе хочется... И что будет, если ты не выполнишь приказ?
Я спросил это очень, очень спокойно. Я был сама сдержанность и любезность. Я не орал «Какого, мать твою, хрена!», «Ты что, с должности хочешь вылететь?» и «Тебя же выкинут отсюда нахер, дуру хромую!». Я не швырнул кубком в стену. Я молодец, и я попаду в рай.
— Вероятно, ничего существенного. Понизят премию, перенесут график отпуска, откажут в повышении, если я вдруг решу о нем просить. Так, мелкие неудобства.
Ф-фух. Славься, господь наш, сущий на небесах. Как хорошо, что я не начал орать.
— Ну так отказывайся. Не понимаю, чего ты так дергаешься.
— Потому что если я просто не пропущу караван, это не решит проблему. Груз уйдет через другой портал.
— И что? Это тебя уже не касается. Ты считала неправильным пропустить груз — ты его не пропустила. А кто пропустил, тот и сволочь.
— Да, с твоей стороны это выглядит именно так.
— Ты о чем? — у меня появилось очень, очень, очень нехорошее предчувствие.
— Я о том, что это правильный ответ для тебя.
— А для тебя нет?
Вилл молча поглядела на меня.
Ну да.
Конечно.
Естественно, мать твою!
— Что ты собираешься делать? — ровным голосом спросил я.
— Переоденусь, — Вилл поднялась, вытирая о полотенце жирные пальцы. — И колено надо бы перетянуть потуже, повязка уже разболталась.
— Ты отлично поняла, что я не об этом.
— А ты не будешь орать?
Ну что ты. Конечно же нет. Я тебя, паршивку недомерочную, молча придушу.
Я торжественно возложил руку на миску с сахаром, как на Библию.
— Клянусь лучшим, что есть в этом доме — нет.
— Умеешь ты делать комплименты.
— Что? Я не… Я не об этом! Я…
— Плюнь. И разотри. Я собираюсь арестовать караван.
Твою ж мать.
— Тебя прикончат.
— Не прикончат. По плану караван должен пройти через портал беспрепятственно. А значит, серьезной охраны там не будет — так, шелупонь.
— Уверена?
— Если я скажу да, ты перестанешь дырявить стол?
Я опустил глаза. Оказывается, я сломал куриную кость и теперь тыкал острым концом в столешницу. Надо же, а я и не заметил.
Была в нашей деревне одна семейка. Младенчик у них помер, первый и единственный. А мать умом тронулась. Внешне оно было незаметно — женщина как женщина, симпатичная такая блондинка, приветливая. Меня яблоками угощала. Вот только накатывало на нее иногда — и она вешаться шла. Брала веревку, прятала под подол и уходила из дому — место поукромнее искать. А муж ее ловил. Все время за ней приглядывал, что бы ни делал, в сторону косился — тут или сбежала уже. Даже когда у нас на полях работал, жену с собой брал, чтобы перед глазами маячила. Мне это ужасно забавным казалось.
Маленький был. Дурной.
Нихрена это не смешно.
— Я успею съездить меч забрать?
Дернул же меня черт оружие в замке оставить. Так сбежать торопился, что только у самого дома вспомнил.
— Зачем тебе меч?
— А что мне там с голыми руками делать?
— Где — там?
— Что значит — где?
Лицо у Вилл вытянулось.
— Ты что, со мной собираешься ехать?
— А у меня есть выбор? Нет, я могу дать тебе по башке и положить спать дальше...
— Я тоже могу дать тебе по башке! И положить спать дальше! — ужасно предсказуемо полыхнула Вилл.
— Вот и я о том же. Ничья. Так что давай не будем бесить друг друга, — рассудительно предложил я. Ну должен же хоть один из нас быть рассудительным. А на ведьму надежды никакой.
Несколько секунд Вилл сверлила меня яростным взглядом, потом глубоко вздохнула.
— У меня нет меча.
— Ладно. Сойдет и нож.
На самом-то деле, естественно, не сойдет... Но не камнями же мне в контрабандистов швырять.
Господи, ну какого дьявола некоторые люди не в состоянии просто отойти в сторону? Зачем лезть на рожон? Почему?! Нет, если ты герой баллады, которую распевает похмельный менестрель, тогда все правильно. Благородные рыцари, поверженные злодеи, вся эта хренотень. Но мы же не в балладе! Если ты будешь бросаться с мечом на каждого, кто поступает не по законам божиим, то жизнь у тебя будет интересная, но короткая. И никакой славы, никакой благодарности. Сдохнешь где-нибудь под кустом с болтом в спине. А те обездоленные, которых ты защищал, еще и сапоги с тебя стащат, не говоря уж о кошеле. Видел я этих обездоленных. Грязные тупые пропойцы. Я буду рисковать жизнью ради чести, ради денег, ради высшего долга. Но не ради них.
Вышла Вилл, уже в ботинках и в куртке.
— Такой пойдет? — покачала она поясом с ножнами.
— Дай, посмотрю.
Пояс был тонкий и дамский, но мой остался где-то в замке, так что черт с ним. А вот кинжал был приличный. Даже рукоять по руке.
— У меня еще арбалет есть. Хочешь?
— Очень умный вопрос.
— Сейчас принесу. Но болта всего три.
— Лучше, чем ни одного.
— Ладно. Подожди.
Это было глупо. Ужасно глупо. Но что мне оставалось делать?