Юлия Стешенко – Баллада о неудачниках (страница 74)

Происходило что-то паршивое, и я даже не понимал, что.

Шар выплюнул еще пару фраз и погас. Темнота рухнула на комнату, и круглый глаз луны в окне казался тусклым, как бельмо слепца. Я прикинул время. Третий час ночи, не раньше. О чем можно говорить в три часа ночи? Женщине? С раздраженным мужчиной?

— Что случилось?

Вилл молчала, теперь я явственно слышал шлепки босой ноги о пол. Раз-два, раз-два-три. Раз-два, раз-два-три.

— Так плохо?

Шлепки затихли. В комнате вспыхнул свет — яркий, будто сотня свечей. Свет хлестнул по глазам, я взвыл и зажмурился, а под веками плясало багровое пламя.

— Предупреждать надо!

— Извини.

Кровать заскрипела, раздался тяжелый мягкий удар — кажется, Вилл швырнула шар на подушку. Может, инициалы эти дурацкие сотрутся — если повезет, конечно. Наверняка есть правило, запрещающее писать инициалы на загадочных и могущественных магических артефактах. Точно есть. Я осторожно открыл один глаз. Вилл уперлась здоровой ногой в пол и покрепче ухватилась за спинку кровати.

— Ты куда?

— На кухню.

— Позвольте вас сопроводить, миледи.

Я любезно протянул руку и выдернул Вилл из кровати, как репку из грядки.

— Знаешь, я думаю, мне надо купить клюку. У каждой уважающей себя ведьмы должна быть клюка. Я буду ковылять, скрючившись в три погибели, и громко кряхтеть.

— Отличная идея.

— А еще клюкой можно лупить мудаков, которые меня бесят.

— Запросто, — глубокомысленно кивнул я. — Кстати. Если просверлить в дереве дыру и влить туда свинец, ты их вообще поубиваешь.

— Гениально. Мне срочно нужна такая штука.

— Я закажу. А пока можешь просто назвать имена. Некоторые, знаешь ли, и без клюки справляются.

На кухне Вилл сходу двинулась к шкафу и извлекла из него квадратную прозрачную бутыль, в которой плескалось желтое и маслянистое.

— Будешь?

— Нет. И тебе не советую — на пустой желудок, — я решительно отобрал бутылку и переставил на полку повыше — так, чтобы Вилл не достала. — Хочешь — вина выпей.

Черт его знает, из чего они это желтое пойло делают. Оно жжет язык, смердит клопами и отшибает мозги с одного кубка. Иногда, конечно, полезное свойство — но точно не сейчас.

Вилл смотрела на меня, не мигая. Я смотрел на нее. И тоже не мигал. Как будто тот, кто первый моргнет, проиграет.

— Ладно, — сказала Вилл. — Пускай вино. Будешь?

— Давай.

Я выиграл. Ура-ура.

Вилл достала кувшин с вином, а я, осененный гениальной идеей, смотался в спальню и обнюхал остатки курицы. Вроде не прокисло. Видок, конечно, так себе — но лучше такая закуска, чем никакой.

— Вот, — гордо сказал я, выставляя на стол остатки былой роскоши. — Ешь давай.

Вилл поморщилась.

— Не кривись, я проверил, нормальное. Хочешь пить — пей по-человечески.

Покачав кубок в руках, Вилл сделала большой глоток, потом еще один. Я оторвал курице крыло и сунул ей в руку. Вилл посмотрела на мясо, как на дрыгающего ногами жука-навозника, но откусила и начала медленно, старательно пережевывать — будто делала тяжелую и неинтересную работу.

— Продышалась? Будешь говорить?

Вилл опять откусила мясо. Вот же черт. Она что, на каждый вопрос рот едой набивать будет? На мгновение я испытал сильное желание отобрать чертово крыло и вышвырнуть его в окно. Даже зажмурился от усилия, преодолевая соблазн. Каюсь, ибо грешен. Я отбирал еду у голодных женщин и калек. У голодных женщин-калек. Я буду гореть в аду.

— … это делаешь?

— Что?

— Зачем ты делаешь то, что делаешь?

— В каком смысле? Что делаю? Пью?

— Нет. Работа. Ты таскаешься к шерифу, которого терпеть не можешь. Разбираешь кляузы крестьян, которых презираешь. Ловишь разбойников, ищешь убийц и воров. Зачем? Почему это, а не что-то другое?

— Потому что за это платят.

— За другое тоже платят.

— Интересно, за что же? И сколько?

— Это не единственная должность в Англии. И не единственный наниматель.

Теперь я замолчал, а чтобы занять рот, оторвал куриную шкуру и начал жевать. Дурной пример заразителен. Холодный жир пачкал пальцы.

— Ты просто любопытствуешь? Или вопрос связан с этим мужиком из шара?

— Или.

Лицо у Вилл было собранным и напряженным — словно я Мессия, принесший слова спасения. Я поежился. Это была паршивая тема, и мне не хотелось ее обсуждать. Мне даже думать о ней не хотелось.

Вилл ждала. Я тяжело вздохнул.

— Ладно. Если уж или. На наследство, как ты понимаешь, мне рассчитывать нечего. От сэра Годфри я ни гроша не получил и не получу, а жрать хочется каждый день. Значит, нужно зарабатывать самому. Сделать это я могу тремя способами. Во-первых, пойти в наемники. Но за честную работу там платят гроши, а разбойником с гербом я не буду. Во-вторых, стать придворным и жить за счет господина. Но придворный из меня — как из конского… хвоста палка. Ну а в-третьих, я могу получить должность, на которой приходится выполнять скучную и бессмысленную работу. Но за деньги — и платят эти деньги довольно регулярно. Если бы я справлялся со своими обязанностями, то мог бы со временем сменить Паттишалла на более щедрого нанимателя. Но в Нортгемптоне разбойники прямо по улицам ходят, на королевских особ нападают — а значит, капитан стражи из меня, как из конской жопы свирель. И уходить из Нортгемптона мне просто некуда. Ну, что? Я ответил на твой вопрос?

— Не совсем. Всегда есть четвертый вариант. Почему бы тебе не заняться чем-то другим? Я имею в виду — вообще другим, совершенно.

— И чем же? Постричься в монахи? Начать тачать сапоги? Открыть трактир? Я рыцарь, и я не намерен превращаться в какого-то купца или ростовщика.

— Значит, только гордость и деньги? Больше ничего?

— Мне достаточно. Ты ждала чего-то более возвышенного? Извини.

Вилл пожала плечами, допила вино.

— Тогда какой смысл рисковать? За те же деньги ты можешь просто отдать приказ, а не тащиться лично с отрядом в лес. Зачем ты поперся со мной в Рокингем охотиться на оборотня? Шериф, помнится, прямо тебе это запрещал.

— Я не трус. И если я берусь делать что-то, то делаю это так хорошо, как могу. Сейчас мне платят за то, чтобы я обеспечивал безопасность жителей Нортгемптона. Какая разница, нравятся они мне или нет? В любом случае охранять их — мой долг.

— Значит, ты просто выполняешь свою часть договора? Твое чувство долга начинается с кошеля?

— Когда речь идет о работе — да.

— И если шериф скажет, что деревню нужно сжечь…

— То я ее сожгу. Это его деревня, не моя.

— А если прикажет кого-то убить…

— Убью. Он — рука, я — меч. Попробую догадаться. Тебе нужно сделать что-то, что сильно тебе не нравится. И ты не можешь решить, выполнять приказ или нет. Я прав?

— Да. И что бы ты мне посоветовал?

— Это опасно? То, что тебе нужно сделать?

Вилл медленно провела пальцем по краю кубка.