Юлия Стешенко – Баллада о неудачниках (страница 77)

Ну какого хрена мне так везет на чокнутых?!

— Мы обсуждали этот вопрос. Вы знаете, что можете пропустить груз без досмотра.

— Могу — если это именно тот груз, о котором мы договаривались.

— Вы считаете, что я вас обманываю?

— Ну что вы. Я ничего не считаю. Я просто выполняю свои обязанности. Мы договорились насчет конкретного груза — и я хочу его увидеть.

— Думаете, я везу контрабанду под видом контрабанды? Это даже звучит смешно.

— У меня нет чувства юмора. Скажите вашим людям выйти из круга. Я все осмотрю и приму решение.

Мужчина помолчал, раздумывая, потом пожал плечами.

— Это странно, но дело ваше. Осматривайте.

Он махнул рукой и что-то крикнул. Из кромлеха вышло семеро мужчин в одинаковых темных одеждах. На плече у каждого висел продолговатый предмет, отливающий черным металлическим блеском. Я понятия не имел, что это, но был готов поставить фунт против пенни: держаться от этих штук нужно подальше. Это оружие. Потому что люди в черном — солдаты. Они двигаются, как солдаты, ведут себя, как солдаты, и смотрят, как солдаты. А значит, в руках у них оружие.

Вилл повернулась к Белой котте.

— Остальные тоже.

— Как пожелаете.

— Хорошо.

Теперь круг покинуло трое мужчин, но уже не солдат. Они и одеты были иначе, и двигались по-другому. Да и встали в сторонке, подальше от чернорубашечных.

— Марк? — произнес у меня в голове голос Вилл.

— Да.

— Если что — начинай с одного из троицы. Лучше с высокого.

— Понял.

Я развернулся, смещая прицел. Высокий так высокий. Мое дело маленькое.

— Марк.

— Ну?

— Скажи мне что-то хорошее.

— Ты побьешь их одной левой.

— Ага. Спасибо.

Вилл исчезла в кромлехе. А я подумал: почему высокий? С чего вдруг? Денег он ей должен, что ли? Если бы решал я — сначала снял бы хозяина каравана. Нет работодателя — половина наемников сразу разбежится. А кто не сразу, тот немного подумает и сбежит. Или Белая котта как раз не хозяин? Может, к примеру, проводник. А хозяин в сторонке держится, незаметно — вот как эти трое. В принципе, даже разумно. Было бы. Если бы они стояли поближе к охране. А они, наоборот, дистанцию держат. Навскидку я бы предположил, что это обслуга или писари — словом, кто-то из той шушеры, которая вечно толчется рядом с войском, но никогда с ним не смешивается, как масло и вода.

Вилл вышла из круга, взмахнула руками, и камни накрыло зеленоватым полупрозрачным куполом.

— Какого черта? — завопил Белая котта.

— Груз задержан до выяснения обстоятельств. Вы меня обманули.

— Сдурела?

— Мы говорили о продуктах. А там люди. Если это недоразумение, мы всегда можем прояснить его в суде.

— Чертова сука!

А дальше произошло все сразу. Так бывает, когда кто-то спьяну дергает скатерть со стола, и все тарелки, кубки, кувшины разом взлетают в воздух и рушатся на пол.

Солдаты схватились за оружие, длинный вскинул руки, и я понял — маги! — уже спуская тетиву. Высокий дернулся, рванул оперенье торчащего из груди болта, и все утонуло в свете и крике. Из-под земли коротко полыхнули ровные полосы зеленого пламени, рассекая людей, как нож — пряничные фигурки. Солдаты валились, словно скошенные колосья, и это было действительно так — они были скошены, все, кто стоял над огнем, будто кто-то невидимый взмахнул косой и отсек все, что ниже колен. Я никогда не видел подобного и не хотел бы увидеть еще раз. А потом второй маг замахнулся, но я не успевал зарядить арбалет, чертова деревяшка не ложилась в паз, попадала то правее, то левее, и я бессильно и беззвучно матерился, тыкая и тыкая в узкую щель. Рыжий огненный шар гахнул в Вилл, разлетелся в мелкие яростные искры, и Вилл ответила — чем-то гибким, как шарф, и гладким, как вода, хлестнула то место, где стоял поганец. И не попала. Сукин сын увернулся, он был чертовски вертким, крутился по поляне, как подожженная кошка, и пытался бить в ответ. Я понял, что не так с Вилл, увидел, что не так, — она не успевала, стояла на месте, как столб, и ловила все в щит, или как там назвать эту хрень, но все-таки ловила, и мазала, мазала, мазала… Поднялся с земли уцелевший солдат, вскидывая свое странное оружие, но я наконец-то вогнал болт в паз. Солдат выстрелил, оружие задергалось, захлебнулось сухим лающим кашлем, и выстрелил я. И попал. Солдат опрокинулся, неловко взмахнув руками, и больше не встал.

А ночь все полыхала и полыхала, будто кто-то лупил меня по голове, и перед глазами вспыхивало радужное пламя. Это, наверное, было красиво, но мне было похер. Все, чего я хотел — это справиться с третьим болтом, гладкое дерево скользило в потных пальцах, я рыцарь, а не виллан! Колышущаяся радужная сфера шарахнула в Вилл, толкнула ее на камни и рассыпалась искрящимся пеплом. Вилл ударила не вставая, просто поднялась на четвереньки — и земля пошла волной, встряхнулась, как мокрая собака. Маги упали, а Вилл выпрямилась, над ней вспыхнуло зеленоватое зарево, и тут откуда-то сбоку вынырнул Белая котта, внезапный, как понос на обедне. Я спустил тетиву и, конечно, промазал, я чертовски долго не мазал — целых два раза, а я говенный стрелок. Вилл развернулась, снова полыхнул зеленый свет, а вслед за ним полыхнули белая котта, волосы и плоть, вспыхнули пронзительно и ярко, прежде чем истаять, исчезнуть, оставив обугленный скелет. Какой-то из вертких выродков метнул Вилл в спину черную кляксу. Вилл отбила, грязные капли брызнули в воздух, а все, что мог сделать я — это швырнуть из кустов долбаный арбалет. Верткий упал, свалился на карачки, умаялся, гнида крученая, второй притих наконец-то в сторонке, и Вилл широко размахнулась. Воздух над ней сгустился, наливаясь мертвенным болотным светом, даже я понял, что вот сейчас все закончится, вот прямо сейчас, вдохнул поглубже — и вдруг верткий исчез. Просто, мать твою, исчез, вспыхнул и погас, как свеча, а за ним и второй. Зеленое пламя взрыло пустую поляну, швырнув в небо клочья пылающего дерна. Я заорал: «Твою мать» вместо того, что хотел заорать, торжествующего и победного, внизу яростно завопила Вилл, кинулась вперед — и тоже исчезла. Остались камни, накрытые куполом, остались трупы. И остался я.

Сука.

Что делать? Что мне делать?!

Сука!

Глава 59, в которой Марк определяет направление

Швырнув бесполезный арбалет наземь, я вскочил в седло. Можно было бы и пробежаться, но верхом всяко быстрее. Ворон приплясывал, прял ушами и не хотел спускаться в дымящуюся долину.

— Давай, задохлый! — я послал коня вниз, и тот наконец-то послушался, нехотя двинулся вперед, шумно втягивая воздух и вздрагивая.

Трупы солдат я объехал по широкой друге, просто на всякий случай. Во-первых, нечего лошадь еще сильнее пугать. А во-вторых, черт его знает, кто там уже мертвый, а кто пока нет. Подстреленный мною маг лежал в стороне, нацелив в небо острый, как птичий клюв, подбородок. Солдат с болтом в груди еще шевелился, скреб пальцами землю, выдирая пучки жесткой травы. По-хорошему, его надо было добить, но терять время мне не хотелось. И я решил, что бог милосерден — скоро бедняга и без меня помрет. А если не скоро, то что ж тут поделать. Бог — он ведь еще и справедлив.

Я подъехал к кромлеху. Сквозь зеленоватый купол видно было паршиво — как через мутное витражное стекло. Я подумал, что это хорошо. Купол, в смысле. Значит, Вилл жива. Правильно? Потому что если бы нет — купол погас бы. Так? Да, наверное. Вероятнее всего. Точно да.

Ближе Ворон не шел, уперся, как осел, почуявший течную ослицу. Я спешился и подошел к проходу в камнях. Попробовал так и эдак, потом, наконец, приловчился. Встал вплотную и прижался лицом к зеленоватой пленке, соорудив из рук что-то вроде шор. Видно было не очень хорошо, но все же видно. Повозка в круге была всего одна — зато какая повозка! Крытая, как фургон с огромными окнами, здоровенная до невозможности. Одно колесо мне по плечо, наверное. А в ширину — почти как улица. В нее, пожалуй, трое конных въедут в ряд. Это какие же в городе ворота должны быть, чтобы в них такая махина прошла? А разворачиваться она как будет — при эдакой вот длине? А лошадей сколько нужно, чтобы ее с места сдвинули? Нет, лошади — чушь, их тут и впрягать-то некуда. Зачем лошади, когда есть маги? Но все же — как эта хрень разворачивается?!

В глубине фургона что-то пошевелилось, и я вспомнил, за каким дьяволом вообще сюда приперся. По делу, а не на эту сказочную громадину таращиться. Прищурившись, я вгляделся в подсвеченную зеленью темноту. В фургоне были люди. Много. Те, кого я видел через окно, — совсем еще сопляки и соплюхи, лет по пятнадцать, не больше. Они сидели, выпрямив спины, как прихожане на воскресной мессе, — до странности строгие и неподвижные.

Ну надо же. Не знал, что подростки могут сохранять такую железную дисциплину. Заворожили их, что ли?

Ладно. Неважно. С ворожбой пусть Вилл разбирается.

Что мы имеем? Мы имеем трупы. В достатке и в изобилии. Закрытый куполом фургон. Людей в фургоне — допустим, караван рабов. Или путешественников. И что? Что нам это дает? Одно большое и красивое нихера. Ну мать же твою!

Я прошелся вперед, к тому месту, где исчезли два мага, а потом и Вилл. Обычная земля — горелая только, ну так тут все горелое, где больше, где меньше. Опустившись на четвереньки, я зачем-то ощупал спекшуюся глину. Не знаю, зачем — следы я точно не искал. Наверное, потому, что больше ничего сделать не мог. Разве что головой о камни побиться, но это уже совсем бессмысленно.