Юлия Старостина – Икаро, шаманская песнь (страница 3)

– При таком богатом опыте что самое интересное вам довелось продавать? – полюбопытствовала я.

– Списанную подводную лодку, – невинно ответила эта красивая дама.

«Ну нет, не хочу торговать подводными лодками и газовыми трубами», – решила я. И так почему-то было со всеми профессиями – от самых низкоквалифицированных до тех, что требуют серьезного специального образования. Но где-то же ждет меня мое дело? Должно же быть что-то, что интересно мне? Тогда, после моего переезда в Москву, ответ не нашелся, а вот специалист бэк-офиса оказался вполне востребованным. И конечно, я подумала: «Ну ладно, пойду пока работать, куда берут, а между тем приглядываться буду. Как только что-то меня „зацепит“, так сразу работу и поменяю». А дальше получилось как с Колумбией: забыла, привыкла. Конечно, чувствовала недовольство, но ведь все чем-то недовольны, разве жизнь бывает идеальной?

«Есть и хорошие моменты, не то чтобы прямо все всегда плохо, – успокаивала я себя. – Что-то мне нравится делать, и я получаю удовлетворение, что-то чувство собственной важности подпитывает, коллектив вот какой хороший! Учись получать удовольствие от того, что имеешь, умей видеть положительные моменты, воспринимай то, что не нравится, как учебу». И так далее и тому подобное. Дошло до того, что я отрастила себе опухоль размером с кулак на щитовидной железе, так что аж консилиум из хирургов перед операцией удивленно охал: нечасто на шее такую красоту носят. Если обратиться к психосоматике, так это и есть следствие недостатка самореализации. Ну диагноз-то понятен, только вот что делать – непонятно. Нет гарантированного способа услышать, что этой самой душе угодно.

Вот так, когда офисная начальница отдыхала, другая я проживала иную жизнь, пытаясь во всех этих вопросах разобраться. Один-два раза в месяц, по выходным, я посещала странные мероприятия. Там собиралась совсем другая тусовка, и разговоры были другие, даже язык какой-то особенный – психоэнергетика, сущность, субъект. Мы о чем-то таком духовном разговаривали, наше общение кардинально отличалось от моего повседневного, и даже пол-литра для этого не требовалось. Что-то практиковали – то телом занимались, то голосом вибрировали. Бывало, и вовсе на целую неделю укатим в литовскую «резиденцию», а там – отдельная маленькая жизнь: лекции, задания, игры разные.

Но и выходные, и отпуск заканчиваются, и снова приходится натягивать на себя маску офисного работника и искать лазейки: как же мне научиться применять новые знания в каждодневной жизни? Или они только для специальных ситуаций? Или только для того, чтобы поиграться: например, вырастить лук таким образом, чтобы он в косичку заплелся? Или посмотреть, как замерзнет в стаканчике вода, «заряженная» особым образом?

Вот ты какой – разрыв между знанием и бытием! Я старательно получала знания и за несколько лет накопила их предостаточно, при этом моя жизнь оставалась практически неизменной. Казалось, что я живу по двойным стандартам. И в тот кризисный момент, спровоцированный не помню уже чем – возможно, какой-то банальной мелочью, типа начальник довел, – я это ощутила в полной мере и испытала непреодолимое желание изменить свою жизнь. Не на уровне слов и не практикуя что-то потихоньку в выходные дни или, еще хуже, в своих фантазиях, а сейчас, чтобы вся моя жизнь обрела целостность! Не предполагать, а точно узнать, что такое резонанс с реальностью и каково это – «быть меткой на ее потоке»? Не домысливать, задаваясь вопросами «Это точно то самое? Правильно ли я чувствую? Это сейчас интуиция мне подсказывает или я придумываю?», а просто действовать, не сомневаясь. И пусть я не знаю, «кем я хочу стать, когда вырасту», зато знаю, что хочу изменить саму суть своей жизни, ее качество, а там уж разберемся. Мне просто необходимо научиться слышать саму себя. Для этого я должна на время освободиться от любых обязательств, перестать делать что-либо, потому что «должна», и научиться быть Мэри Поппинс: как только подует восточный ветер – сняться с места и полететь вместе с ним. А это никак не возможно при работе в компании, ежедневном подъеме по будильнику и жизни по жесткому расписанию. Вот для чего мне нужна эта поездка. Удовлетворить свою страсть к путешествиям – это второстепенно. Главное – это то, что путешествие научит меня держать нос по ветру. Не понравилась компания? Встань и уйди, не волнуясь, что о тебе подумают. Приехала в место назначения и тебе кажется, что там что-то не так? Плюнь на забронированный отель, немедленно садись в следующий автобус и уезжай. Увидела из окна нечто такое, что поразило воображение? Выйди, и пусть транспорт уезжает, а ты снимай багаж и оставайся, чтобы узнать, что тебя сюда поманило. Будь внимательна к окружающему пространству и слушай его!

Но как же вырваться из рутины? Я ведь уже умудрилась на полгода забыть о своей идее. Какая-то трусливая часть меня позаботилась, чтобы, не дай Бог, я не сошла с наезженной колеи. И тогда я придумала! Надо «повесить крючок» в будущем! Сделать что-то такое, за что я смогу зацепиться, то, что меня будет притягивать к желаемому событию. Надо просто-напросто купить билет. Конечно, это ни к чему не обязывает, но все же появится фиксированная дата. Если я хочу осуществить задуманное, то, имея билет на руках, буду вынуждена совершить шаги посерьезнее, чем чтение путеводителей.

Заодно я вспомнила свой давнишний рецепт переезда в Москву. Тогда я почувствовала сильный импульс, но опасалась, что мне станет страшно и план сойдет на нет. И вот мне пришло в голову, что надо начать об этом рассказывать. Если я растрезвоню всему свету, что переезжаю, то потом мне будет неловко спрятать голову в песок без уважительной на то причины. Вот и сейчас надо сделать две вещи: купить билет и начать уже, наконец, об этом рассказывать.

И все-таки я поосторожничала: решила дать себе на подготовку (теперь уже серьезную) еще полгодика. Дата была взята «с потолка» – 1 марта. А что, красиво – первый день весны, я точно ее не перепутаю! А чтобы не погрязнуть снова в изучении географии, я решила больше не раздумывать о пункте назначения, пусть это будет Картахена! И пусть будет билет в один конец, чтобы никакие сроки меня не ограничивали.

Дальше я начала трезвонить всем о том, что неизбежно должно произойти. От Учителей я сразу же получила безоговорочные одобрение и поддержку. Почему-то совершенно не помню, как сообщила об этом маме. Она не очень-то любит неожиданности и перемены, но со временем, конечно, ко всему привыкает.

Долго выбирала момент, чтобы сообщить новость начальству. Наконец, поняла, что лучше не тянуть: у меня не та должность, с которой можно за две недели спрыгнуть, да и я столько лет компании отдала, что хотела бы расстаться красиво, подготовив себе достойную замену. Так что одним прекрасным вечером я отправилась на поклон к генеральному директору.

– Да брось ты, Юлек, что за глупости ты себе придумала? В дауншифтеры решила податься? Бродят эти дредастые и блохастые бездельники по пыльным индийским дорогам, непонятно зачем землю топчут. Ты чего хочешь-то? Просветления? Так вот за ним не нужно ехать никуда, его получают, не отходя от кассы, ведя самый обычный образ жизни, – принялся наставлять меня он.

Я по сей день благодарна ему за эти поучения. Конечно, его задачей было отговорить меня от «безумной идеи», и ничего такого, о чем бы не сообщала сильно и не сильно эзотерическая литература, он не произнес. Я же смотрела на него молча, и меня «пробило» осознание. Я вспомнила, как летом, в Литве, Учитель ввел два труднопроизносимых понятия: «субъективизация» и «интериоризация». Вот даже Word пугается таких слов и подчеркивает их красным. Это было в конце нашего трехлетнего курса, и Учитель пытался до нас донести, что если мы всякого умного наслушались, это не означает, что знание нас пропитало и стало нашей сутью. Я не особо-то вникала, что за словами этими страшными стоит, больше возмущалась, что «язык сломаешь», что и то и другое означает «сделать внутренним» и нечего перегружать нас лишними понятиями. И вот спустя несколько месяцев я смотрела на директора, и до меня доходило: так вот она, разница! Он где-то эту информацию прочитал, согласился с ней, принял ее как верную (то есть интериоризировал), а теперь выдает ее мне как великую истину, при этом сам не понимает, о чем говорит. Нет этого знания в его личном опыте. Субъективизация не произошла: не поместил он эту информацию внутрь, не прожил, она его не трансформировала никак, так на уровне ума и осталось. Тогда мне не пришло в голову, что надо бы через это осознание на саму себя посмотреть (это случится позже). А тогда я лишь сказала:

– Спасибо. Я приму к сведению все, о чем ты говоришь. И конечно, еще подумаю, но пока давай начинать готовиться к моему уходу и предпринимать необходимые для этого действия.

– Ну что ж, раз уж не получилось у меня тебя отговорить, давай так: ты погуляй годик, а потом, когда наездишься, одумаешься, – возвращайся. Даю тебе год отпуска за свой счет.

Так неожиданно мне, как говорится, соломку подстелили на случай неудачи. Но внутри еще жестче прозвучало: «Надо изо всех сил постараться сделать так, чтобы не пришлось воспользоваться этим великодушным предложением».