Юлия Созонова – Ураган "Катрин", или Сделай мне ребенка, босс! (страница 6)
- Сугубо отрицательно. С точки зрения уголовного кодекса и инстинкта самосохранения.
- Зануда. А прикинь, сколько бы мы могли поднять бабла!
- Ага, как раз хватит для оплаты счетов от травматолога. И ритуальных услуг.
- А последние-то зачем?
- А ты реально рассчитываешь выжить после такого?
И не надо было уточнять лишний раз, чтобы понять, на кого мне так недвусмысленно намекали. Не то, чтобы я боялся госпожу Ильину, в девичестве Зеленцову, но да, разумные опасения испытывал.
Видел я, как эта милая блондинка, гоняла по офису компанию матерящихся мужиков. Бедный прораб и сам был не рад, что пришёл выяснять что-то у собственного начальства. Он же не знал, что у Максима Андреевича Потапова такой Цербер в приёмной сидит.
Кстати о приёмной. Глянув на наручные часы, я зло сощурился, отбив кончиком карандаша похоронный марш. Ну и где же наша любимая гадюка по имени Катрин? Утонула в душе? Споткнулась о того хмыря и забила на работу? Заблудилась в парке напротив офиса? Или что?
- Кхм-кхм.
Вежливое покашливание ощутимо ослабило витавшее в воздухе напряжение, и я вздохнул с видимым облегчением. Даже рот открыл, намереваясь пожелать Соколовой традиционного «злобного» утра, но…
Это ещё что за кадр тут нарисовался?!
- Ты кто? – подозрительно осведомился я, встав и скрестив руки на груди, меряя убийственным взглядом тощего дылду в дверях. Тот только расплылся в улыбке «тридцать два норма», поправил кепку с логотипом популярной службы доставки и довольно бодро так отрапортовал:
- Здрасьте! А тут доставочка на ваш адрес оформлена. Букет для прекрасной Екатерины Соколовой. Принять сможете?
Клац! Вот клянусь уголовным кодексом, ещё никогда звук сломавшегося карандаша не был таким оглушительным и внезапным. Прямо как выстрел. Курьер аж вздрогнул и покосился на меня с опаской, трепетно прижимая стопку документов к груди.
И бочком-бочком так протиснулся к столу Ильина, протягивая ему планшет с бумажками своими:
- Вот тут, пожалуйста… Где галочка распишитесь, ага… - наклонившись к Гору, этот юный камикадзе очень громким шёпотом поинтересовался, ткнув в меня пальцем. – А он у вас того… Этого… Не из буйных, нет? Взгляд просто… Ух какой! Маньяки в фильмах нервно курят в сторонке!
- Кхм, молодой человек… А как у вас с бегом на короткие дистанции? – подмахнув накладную, вежливо поинтересовался приятель. Чтобы в ответ на недоумённый взгляд курьера таким же громким шёпотом добавить. – Беги, Форест, беги!
- Ах ты!...
К моему вящему огорчению, «Форест» этот сбежал до того, как я до него добрался. Вылетел из офиса как пробка, оставив после себя дурное (куда уж хуже?!) настроение и чёртов веник, размером с мини-бассейн, не меньше. Огромный такой, пахучий и жутко раздражающий одним своим наличием. Кажется, это были пионы…
Или лилии? Хрен разберёшься в этих женских приблудах!
- Ну и кто это у нас такой… Щедрый? – едко поинтересовался я, замерев возле стола приятеля и засунув руки в карманы брюк. А то возникали у меня нехорошие мысли выкинуть этот подарочек к чёрту, как будто его тут и не было никогда.
- А тебе то что? – Ильин поглядывал на меня с явным любопытством. Ещё и дров подкидывал, протянув с намёком. – Знаешь, Воронов… Для человека незаинтересованного, ты слишком бурно реагируешь на всё, что связано с Катрин. Слишком. Бурно.
- Тебе показалось, - состроив привычный похрен-фейс, я невозмутимо пожал плечами, продолжая препарировать взглядом букет.
- Ну-ну…
И столько скепсиса было в этом «ну-ну», что я невольно скривился. Вот же, знает куда бить, зараза. Да так метко, что я не заметил, как доломал остатки несчастного карандаша в кулаке. А потом фыркнул, глянул снисходительно на Игорька и решительным шагом направился к столу Соколовой.
Букет за это время (к сожалению) никуда не делся. Он стоял посреди рабочего стола нашей ведьмы и одним своим видом действовал мне на нервы. Так сильно, что я бесцеремонно разворошил изящную композицию, пустив коту под хвост всю работу флориста. И ради чего, спрашивается? Ради милого мишки вырвиглазного розового цвета, трогательно сжимавшего в лапках белый конверт с запиской.
Вот её-то я и собирался изучить как можно более… Внимательно.
- Это, Воронов, статья, между прочим, - вкрадчиво заметил Ильин, подперев щёку кулаком и наблюдая за мной со своего места. – Вторжение в частную жизнь. Хулиганские действия в отношении чужого имущества. И это – как минимум.
- Шёл бы ты… Работать, Гор, - отмахнулся я от «голоса разума», засунув медведя под мышку и разорвав конверт. Правда, прочитать не успел.
Что-то очень острое и очень меткое вдавила мою ногу в пол. Так, что аж слёзы на глаза навернулись, а когда я проморгался, то оказался нос к носу с Катрин.
Очень злой, взъерошенной, мечущей в меня молнии Катрин. Что мягко и так ла-а-а-асково заявила:
- У тебя тридцать секунд, Воронов, чтобы объяснить мне, ЧТО здесь происходит.
- Эм… - я завис, залюбовавшись гневными искрами в глазах Соколовой. И брякнул до того, как понял, что и кому говорю. – А что, банальными комплиментами и пошлыми шуточками не отделаюсь, да? Жаль…
Глава 5
Шуточки не прокатили. Комплименты тоже.
Меня в лучших традициях сетевых разборок закинули в «бан» и успешно игнорировали вот уже третий час подряд. Даже набившим оскомину «Воронов!» тем самым ласково-угрожающим тоном не удостоили. И не то, чтобы я так уж сильно скучал по этому, но…
Чёрт бы побрал моё уязвлённое самолюбие. Меня никто, никогда не игнорировал!
- Маленькая, вредная птичка, - процедил я себе под нос. И раздражённо хлопнул ладонью по столу. – Вот что теперь делать, а?!
- Господи, да переспите вы уже друг с другом…
- Че… - я от неожиданности чуть со стула не навернулся и вылупился на приятеля, как на восьмое чудо света. – Че-го-о-о?!
- Говорю, извиниться тебе надо. И всё, - хмыкнул Гор, делая пометки в своём рабочем ежедневнике. И вскинул бровь, поинтересовавшись. – Что? Не знаешь, как это делается, что ли?
- Знаю, - я подозрительно на него покосился. – Но мне показалось, ты говорил о чём-то другом.
- Тебе показалось.
- Да-а-а?
- Точно тебе говорю. Ну так что? Есть варианты, как всё исправить?
И столько ехидства, столько злорадства было в этом вопросе, что я отчётливо скрипнул зубами. Ильин, зараза, знал, куда бить. Знал и сознательно давил на больное. Потому что я никогда, ни за что, ни перед кем не извинился. Ни-ког-да!
До сегодняшнего дня.
- Вот помяни моё слово, Ильин. Карма та ещё стерва, она тебя обязательно отлюбит, - от души пожелал я приятелю, поднимаясь из-за своего стола. И под его ехидное фырканье решительно направился прямиком в логово дракона. Или во что там превратилась наша уютная приёмная?
Правда, на пороге кабинета всё-таки остановился. Сердце предательски ёкнуло, внутренности скрутило узлом. Не то, чтобы я прям так уж боялся праведного Соколовского гнева, но определённые опасения испытывал, да. Потому что я, Катрин, Приёмная и полный канцелярский набор на её столе – не самая удачная комбинация.
Меня аж передёрнуло от картинки, нарисованной воображением. Вот никогда бы не подумал, что дырокол – это то ещё оружие массового уничтожения. Особенно в женских руках!
Только вот, как оказалось, зря я переживал. Меня нагло и совершенно беспардонно проигнорировали, опять. Даже взглядом не удостоили, продолжая крутить в руках потрёпанный цветок, из чёртова букета, и мило болтать по телефону.
Мило. Болтать. По телефону.
А Соколову нам никто не подменил, нет? Инопланетяне, там, не похитили?
- Спасибо, конечно, за цветы, но… А, да. Понимаю. Да, согласна, такой очаровательной девушке как я нужен не менее очаровательный букет, - Катрин тихо фыркнула и широко, беззаботно улыбнулась. Ещё и ноги на стол закинула, демонстрируя изящные щиколотки и туфли на убийственном каблуке. – Но в следующий раз – предупреждай. А то у меня тут… Некоторые личности, далёкие от звания «человек разумный», повадились курьеров пугать и над цветами издеваться. Представляешь всю глубину падения профессиональной этики в нашей фирме?
Я, собственно, где стоял, там и начал медленно, но верно закипать. Опять. Значит, далёк от звания «человек разумный», да? Не профессионал, да? Извиниться должен?!
- Ну, Соколова… - с тихим свистом протянул я, смерив эту ведьму убийственным взглядом. – Ну, я тебе устрою… Извинения.
План, моментально сложившийся в голове, тянул на премию Дарвина. Как минимум. Ну, или на внезапную смерть от треклятого дырокола. Но я лишь шире улыбнулся, отвешивая комплименты девочке-бармену из кафе напротив. И скалился довольно, шагая обратно и насвистывая тему из фильма «Челюсти» себе под нос.
Чтоб всё с тем же выражением лица бухнуть на край стола Соколовой фирменный пакет с кофе и вишнёвым пирожным. Любимым пирожным нашей ведьмы, к слову.
- Это что?
Меня смерили очень недоверчивым взглядом, оторвавшись от созерцания изрядно помятого букета.
- Ну… - скрестив руки на груди, я сделал вид, что задумался. И щёлкнул пальцами, выдав. – Жест доброй воли? Предложение мира? Подарок самой обаятельной и привлекательной злюке на свете, м?
Включив всё своё обаяние на максимум, я широко улыбался и прямо-таки источал флюиды любви и неземной харизмы. И, наклонившись вперёд, соблазнительно так протянул: