Юлия Созонова – Лямур-тужур и Пёс (страница 29)
- Вообще-то, я ещё пожить хочу, - робко откликнулась эта самая «полюбовница». И, сделав глоток своего отвара, лукаво сощурилась. – Тем более, что я, кажется, знаю, как нам выбраться из этой ситуации.
Я вопросительно вскинула бровь, молча предлагая ей продолжить. И отпихнула в сторону тревожную мысль о том, что мой ненаглядный бойфренд (он же вредный, невыносимый сосед с противным характером и обаятельным домашнем любимцем), как-то подозрительно тих сегодня.
Даже слишком подозрительно, как по мне. А это уже повод начать беспокоиться!
***
Утро. Похмелье. Яростный стук в дверь.
Почти по Блоку, но лично Архипова такое офигенное сравнение с известным классиком не радовало. Хотя бы потому, что нудная, выламывающая виски боль, на пару с препаршивейшим настроением не располагали к хорошему настроению, совершенно.
И любви к ближнему своему не прибавляли тоже. Скорее уж наоборот, пробуждали где-то глубоко в душе зверское желание прикопать этого грёбанного дятла в срочном порядке. Нет, сначала прибить, потом кремировать, потом развеять прах по ветру и тихо, мирно отпраздновать. Ну или натравить на жаждущего общения смертника Пса.
Который…
Внезапная мысль прострелила виски, заставив парня тихо, страдальчески замычать. Осторожно приоткрыв один глаз, Степан хрипло ругнулся и тут же сделал вывод, что это было зря. Вообще, если мыслить глобально зря было всё: звонок Максу, две бутылки отличного виски и задушевные разговоры про баб и каких-то там Принцев. А если чуть-чуть уменьшить масштаб, то зря он всё-таки глаза открыл.
Яркое солнце и долбанные, счастливо поющие птички настроение не улучшали от слова совсем. А уж повторный, дробный, настойчивый стук и вовсе навевал размышления о любви к человечеству.
В духе Ганнибала Лектора. Блин, а мужик явно знал толк в развлечениях. И умел избавляться от своих врагов с особым эстетическим удовольствием. То, что он их тупо жрал и заботливо скармливал собственным гостям – Архипова не смущало, совершенно. Во всяком случае, не настолько, чтобы заморачиваться по данному поводу. Куда больше его интересовало, где ж эта наглая, обаятельная морда, а?
И речь сейчас вовсе не о любимой соседке. И да, он в этом честно готов признаться не только миру, себе и людям, но и Самойловой. Как только протрезвеет и решит, что делать с её этим мужем, чтоб его.
Откуда только вылез, зараза?!
Стук повторился снова. В третий раз. Окончательно и бесповоротно подписывая смертный приговор этому внезапному и слишком уж настырному (на свою беду!) гостю. С матом и «добрым» посылом к собственному организму, Степан с трудом, но принял вертикальное положение. И даже добрался до входной двери, споткнувшись о удачно притворяющегося «мёртвым» Макса и пустые бутылки из-под алкоголя.
Чтобы распахнув её, посмотреть прямо в глаза жертве своего беспощадного, похмельного произвола и…
- Мда… - задумчиво протянул тот самый лощёный блондин, окинув мрачного и откровенно помятого Архипова нечитаемым взглядом. – И эта женщина мне всё никак студенческую пьянку простить не может. Какова, а?
- Какого ху… - медленно вдохнув и так же медленно выдохнув, брюнет продемонстрировал кривой и очень недружелюбный оскал. После чего всё же хрипло выдохнул. – Какого… Ты тут забыл, а?!
- Эй, я с миром, - блондин широко улыбнулся и поднял руки. Снизу раздалось раскатистое, низкое рычание, прерывая вдохновенный трёп красавчика. Тот глянул вниз и скривился, дёрнув ногой раз, другой. Зло и вдохновенно шипя в ответ на непрекращающееся рычание. – А вот это уже полный беспредел, знаешь ли! Носки, ремень, туфли… Теперь что? Мой любимый итальянский костюм из последней коллекции?! Брысь, кому говорю?!
Архипов на такую вдохновенную тираду откровенно поморщился. Головная боль настырной дрелью впивалась в виски, не вдохновляя на подвиги во имя мира, дружбы и жвачки. Говоря проще, всё, что ему хотелось - это вломить чуваку по роже, хлопнуть дверью и вернуться в свою берлогу. Дабы всласть попрокрастинировать над сложившейся ситуацией в собственной личной жизни.
Конечно, на такую длинную мысль Степан не был способен. И мыслил куда более короткими, ёмкими и исключительно матерными конструкциями. Но истина была где-то рядом, поэтому он открыл рот, собираясь не менее коротко и ёмко сказать, куда этот козёл может идти. Правда, сказать что-то не успел. Потому что…
- Это мой пёс, - тихо, с угрозой, протянул брюнет, делая шаг вперёд. Насупленный, недовольно кривящийся и явно не настроенный на конструктивный диалог, он отобрал извивавшегося француза у блондина и ткнул ему пальцем в лоб. – Тронешь что-то моё… Руки сломаю и в задницу засуну.
Месье Француз тихо, но воодушевлённо тявкнул, счастливо повиснув в крепкой хозяйской хватке. Угрызения совести по поводу испорченного имущества и очередного побега его не мучили, совершенно.
- Да я догадался, что это твоё чудовище, - блондин мученически вздохнул, возведя глаза к потолку. – Слушай, друг…
- Нахер, - улыбка на лице Архипова стала шире. И кровожаднее. Обычно, завидев у него такое выражение лица, приятели и просто хорошие знакомые старались держаться подальше. На всякий, так сказать, случай.
Вот только этому хлыщу правил общения с похмельным, злым и откровенно ревнивым брюнетом никто не объяснял. Ну или он, этот самый хлыщ, был бессмертным. С начисто отбитым инстинктом самосохранения. Раз не внял такому явному предупреждению, можно сказать прямому посылу и, хлопнув Степана по плечу, заявил:
- Не куксись, друг. У меня к тебе серьёзный… Ауч! Мужик, ты охренел что ли?!
Архипов вопрос проигнорировал. Только вытер кулак о болтавшиеся на бёдрах старые джинсы. И уже куда более миролюбиво ответил, снисходительно глядя на зажимающего нос придурка:
- Шёл бы ты… Друг. А то лишишься чего-нибудь более ценного, чем собственной модельной морды.
- Мля… - прогнусавил блондин, зажав кровоточащий нос белоснежным, шёлковым платком. – А я ещё думал, чего эта зараза на тебя так запала-то?! Только кто ж мог представить, что вас таких припадочных двое! И все на мою бедную голову! Тьфу, блин!
- Слушай…
- Э, не, чувак, это ты слушай! – гневно сверкнув на него глазами, хлыщ принялся размахивать руками. Не обращая внимания на тихое рычание Пса и на застывшее в широкой, ни разу не дружелюбной улыбке лицо Степана. – Я по морде дважды за сутки получать не нанимался, знаешь ли! И если тебе не интересно узнать, какого хрена тут происходит, то иди ты… На юх, мля!
- Слушай, как там тебя… - снова попытался встрять брюнет, старательно давя очередную вспышку раздражения. Хреновое самочувствие, помноженное на нерадостные мысли и противные собственнические чувства, цветущие буйным цветом, всё ещё не улучшали настроение.
И не увеличивали процент человеколюбия в его тёмной душеньке.
- Сам ты… У меня имя есть! – блондин чуть не подпрыгнул от возмущения, яростно сжимая кулаки.
На что его соперник только пренебрежительно фыркнул, язвительно протянув:
- Ну прости, в процессе удушения было как-то не до разведения политесов! И если будешь дальше орать – я закончу то, что начал вчера и хрен с ним, с уголовным кодексом!
- Да что ты о себе…
Договорить хлыщ не успел. Банально не нашёл слов, похоже. И глядя на зло ухмыляющегося собеседника, устало и зло потер лицо ладонями. После чего сощурился и зло рыкнул:
- Щас. Без допинга я разговаривать с таким плебеем отказываюсь!
И, недолго думая, скрылся за дверью соседской квартиры. Оставив хмурого Архипова в гордом одиночестве созерцать пустую лестничную площадку. Ну, почти пустую.
- Здрасьте, Клавдия Степановна, - флегматично поздоровавшись, Архипов подтянул спадающие с задницы штаны и покрепче перехватил тихо тявкнувшего пса.
- И тебе не хворать, Стёпушка-а-а, - задумчиво протянула старушка из квартиры этажом выше. Пожевала губы, теребя край холщовой сумки и, смерив парня очень уж выразительным взглядом, бодро потопала по лестнице вниз.
Нагло игнорируя и собственный возраст, и лифт и то, что ей по статусу не положена такая скорость передвижения. Ну уж нет, бабуля оттяпала кусок свежих домовых сплетен и собиралась им поделиться с местным филиалом государственной безопасности. В лице компании таких же безобидных, благообразных старушек, как и она, ага.
Архипову даже интересно стало, сколько она успела услышать и какие детали к новой порции слухов дорисует чья-то суровая, советской закалки фантазия?
Коротко хмыкнув, Степан потрепал зажмурившегося Пса по ушам и развернулся, намереваясь вернуться в квартиру и утопить… Да нет, не горе в вине и не несчастную любовь в виски. И уж точно не намеревался продолжать задушевную, почти философскую беседу на тему «Все беды от баб». Спасибо, этого добра ночью хватило за глаза. Тем более, что Леонтьеву кто-то опять оттоптал всего его мозоли разом.
Ещё один виток истории про мопса, наглый обслуживающий персонал и переменчивость женской натуры он просто не выдержит. Ей богу. Так что, намерения у Архипова были вполне себе прозаичные – добраться до кровати, заткнуть чем-нибудь подающего признаки жизни товарища, выспаться, протрезветь и сообразить, что делать дальше.
Именно в таком порядке и никак иначе. И он уже почти перешагнул порог квартиры, когда его настойчиво дернули за плечо обратно. Явно не рассчитывая на то, что у такого простого, в общем-то, действия, могут быть совсем не простые последствия. Нет, Архипов не был болен, не страдал какими-то фобиями и уж точно не бывал в горячих точках (хотя армию прошёл, ага).