Юлия Созонова – Лямур-тужур и Пёс (страница 26)
Такой, что я сама подалась вперёд, прижимаясь ближе. Ещё ближе. Непозволительно, неприлично, невозможно близко. Без всякого смущения вцепившись пальцами в его задницу, обтянутую старыми джинсами. Улыбаясь на тихое шипение Архипова в ответ.
И нет, меня моё поведение не смущало. Этот мужик видел меня без макияжа и с крепкого бодуна, так что… Я уже говорила, что логика это не моё, да?
Впрочем, если так подумать, с логикой проблемы не у меня одной. Вместо того, чтобы расцепиться и добраться до спальни, как все нормальные люди, мы продолжали целоваться, передвигаясь мелкими шажками по коридору. Нам было плевать на то, что мы спотыкались, надолго застревая у очередной стены или шкафа. И глупо хихикали, ну точно, как школьники, решившие впервые сделать всё по-взрослому: романтично, феерично, как в кино!
С рейтингом восемнадцать плюс, но кого это волнует?
Где-то на полпути потерялась широкая футболка, любезно одолженная мне хозяином квартиры. Я и не заметила, лишь облегчённо вздохнула, чувствуя себя свободнее без неё. Коротко, недовольно вскрикнув, когда меня совсем не нежно уронили на разворошенную кровать. И окинули таким самодовольным, хищным взглядом, что я…
Что там я, додумать оказалось проблематично. Думать вообще очень тяжело и сложно, когда над тобой медленно склоняется полностью обнажённое, шикарное тело, лишённое даже намёка на смущение или стеснения. А чёртова магнитола, попортившая мне немало крови, ласково мурлычет такой знакомый и такой совершенно неуместный хит.
«Rock You Like a Hurricane», группы Scorpions нельзя назвать ни романтичной, ни эротичной, ни возбуждающей, ни томной. Это звуки ударных, гитарного соло и невероятного вокала. Это чистая энергия и свобода, воплощённая в словах и музыке. Но именно под неё, именно под эту балладу о роке и урагане страстей, я боролась, побеждала и сдавалась на милость мужчине. Противному, вредному, невыносимому, самонадеянному, нахальному и…
Такому своему. И пусть только попробует слинять от меня, за ним ещё поход в кино и конфетно-букетный период числятся! Хочет он того или нет!
***
- Бамблби? Серьёзно? – Самойлова скептично разглядывала билет, устроившись на одном из диванов в коридоре перед входом в кинозал. – Из всего списка фильмов вечернего киносеанса ты выбрал Бамблби?!
- Ага, - Архипов плюхнулся рядом и тут же съехал вниз, откинув голову назад. Широко зевнув, он насмешливо уточнил. – Тебя что-то не устраивает?
- Твоё понимание романтики, - его смерили недовольным взглядом, тут же переключив всё своё внимание на несчастный кусок картона. – Ещё и места в середине зала… Не, я в принципе, не против. Но сразу говорю, вуайеризмом не страдаю, целоваться на глазах изумлённой общественности не собираюсь.
- А…
- А то, что было у кассы за колонной – не считается! – Алка обиженно надулась, ткнув его кулаком в бок. – Я была под воздействием эндорфинов после офигенного секса в коридоре, когда я…
Что там «я» так и осталось тайною за семью печатями. Потому что активно жестикулировавшая в процессе тирады девушка наткнулась взглядом на случайную жертву их разговора. Мальчишка лет пяти застыл прямо напротив, широко открыв рот и любопытно блестя синими глазами. Вафельный рожок в его руке благополучно лишился шарика мороженого, а мелкий даже не заметил этого.
И, ни капли не смущаясь, выдал громким, чистым голосом на весь вестибюль:
- Ма-а-ам! А что такое вуймизм?
- Да чтоб тебя… Ярик, солнышко моё ясное, ты, куда опять слинял? А я не в курсе?!
Мамой этого чуда оказалась совсем ещё молодая женщина, едва ли старше тридцати. Худощавая, бледная, с кругами под глазами и таким выражением лица, что народ старательно обходил её стороной. Тёмные джинсы в обтяг, чёрно-белые кеды и футболка дополняли пугающий образ. Особенно футболка.
Скелет, нюхавший букет белый ромашек был ещё ничего, но дополненный надписью производил странное впечатление. Красивым шрифтом над принтом было выведено «Плохого человека Женей не назовут». И два скрещенных скальпеля, для полноты картины.
Архипов даже ущипнул себя, но картинка от этого не поменялась. А мелкий лишь скорбно вздохнул, жалобно протянув:
- Ну ма-а-ам…
- И почему мне так и слышится «Ну, Сергеевна-а-а»… - со вздохом протянула девушка, присев на корточки. И вытерла моську своего чада выуженным из заднего кармана платком. – Прям аж ностальгией по любимой работе потянуло. Хотя ты у нас ни разу не мои «любимые» штрафники, да и мы сейчас не в белых стеночках родного склада трупов… Поэтому отставить жалобные интонации, я не дядя Олаф, я на них не поведусь. И марш к своему залу, сеанс вот-вот начнётся.
Судя по выражению лица мальчишки он явно был против. Но под насмешливым взглядом родительницы только тяжко вздохнул и поплёлся в указанном направлении. Чтобы где-то на середине дороги чуть не споткнуться и подпрыгнуть, радостно завопив:
- Дже-ек! Тётя Эльза-а-а! Дядя Вени-и-ик!
Парень и глазом моргнуть не успел, а малец уже умчался в неизвестном направлении, позабыв и про пустой рожок в руке и про собственную родительницу. Та, впрочем, не удивилась, лишь мрачно покосилась на бедный шарик мороженого, повторив пару раз себе под нос «Я не на работе, трупы прятать негде!». После чего поднялась и неторопливо зашагала следом за своим ребёнком.
Нагло демонстрируя ещё одну надпись на футболке «То, что вы не у нас, не ваша заслуга… А недоработка жрецов Гиппократа!». И чуть ниже мелким шрифтом «В городском морге всегда открыты двери».
Степан почему-то даже не удивился, ни капельки. Только проникся сочувствием к неизвестному отцу этого мелкого чуда, умудрившегося жениться на сотруднике этого самого морга. Правда, не надолго, минут так на пять. Потому что куда больше Архипова занимала пунцовая от смущения девушка, спрятавшая лицо в ладонях. Её плечи дрожали, а дышала Самойлова так, словно пробежала сто метровку, не меньше.
В душе Архипова шевельнулось беспокойство. Шевельнулось и тут же испарилось, стоило его личной занозе в… Ну ладно, в сердце. Так вот, это самое беспокойство исчезло, стоило только Алке с силой потереть лицо ладонями и хрипло, задумчиво протянуть:
- По ходу, пора требовать доплату за вредность. До знакомства со Звягинцевой я в такие пёрлы не вляпывалась!
- Да ну? – скептицизма в голосе Степана было – хоть ложкой есть. Правда, это не помешало ему незаметно притянуть девушку за талию к себе, с удовольствием забираясь озябшими пальцами под полы просторной, светлой футболки.
- Ты не в счёт, - тихо фыркнув, Самойлова самым бессовестным образом развалилась на нём. Треснув по загребущим рукам, стоило им оказаться выше линии талии. – А ну, лапы прочь от царской собственности. Или я, по-твоему, просто так выбирала эту лисичку с топором за спиной?
- Это была единственная футболка, не свалившаяся с тебя сразу, - хмыкнул парень, оставляя невесомый поцелуй у самого основания шеи. Но руки, всё же, убрал, решив, что пока что с него хватит и простых объятий.
Вообще-то видеть (и чувствовать!) свою соседку так близко, такую спокойную, миролюбивую и даже ласковую было… Дико. Первые минуты три после пробуждения в разворошенной на хрен постели. Затем память подкинула красочные картинки, ярко демонстрируя, чем они тут занимались и как. И вяло чертыхнувшись, он рухнул обратно на подушки, подгребая к себе под бок сладко сопевшую девушку.
Вот тут-то Архипов и понял, что всё. Попал. Окончательно, бесповоротно и безоглядно. И пусть объект его нежных чувств не отличается формами, голливудской улыбкой и покладистым характером (рука у Самойловой была чудо как… тяжела!), ему другого не надо.
Правда, говорить об этом девушке он не стал. Вместо этого Степан пошёл по пути «меньше слов - больше дела», позволив себе немало вольностей. Так сказать, компенсируя всё то время, пока его уверенно динамили, откровенно не понимали намёков и не обращали никакого внимания на шикарного мужчину по-соседству. И нет, он не злопамятный, совершенно!
Он просто самую малость влюблённый. И очень ревнивый влюблённый, ага.
Эта мысль пришла к Архипову совершенно внезапно. Как раз где-то на середине очередной истории из жизни тату-салона «Колибри». В тот момент, когда Алка с восторгом и воодушевлением рассказывала о том, как вот этими самыми руками прикоснулась к не просто татуировкам, а к самому настоящему произведению искусства. Выполненному (ну кто бы мог подумать, а?) на сильном, хорошо тренированном мужском теле.
Вот тут-то до парня и дошло, что таких тел через руки обычного тату-мастера проходят если не сотня, то с десяток точно. Далеко не всем надо поправить рисунок на плече или запястье. И далеко не все они прочно заняты непосредственным начальством этого самого мастера. Так что…
Беда-беда, огорчение, мать твою. Или внезапное осознание. Честно говоря, Степану было откровенно фиолетово, как оно называется. Куда больше его занимал вопрос, как с этим быть-то! Устраивать скандалы? Можно, конечно, но брюнет истериков не любил до отвращения и себя таковым считать отказывался категорически. Уговаривать Самойлову уволиться?
Глянув на воодушевлённо болтавшую девушку, он только головой покачал. Не, не вариант, однозначно. Хотя его заработка вполне хватит, чтобы обеспечить их обоих и даже больше. Да и потом, зная упёртый характер соседки, парень вполне здраво опасался, что ей будет проще порвать только-только зарождающиеся отношения, чем отказаться от любимой работы. А значит, остаётся только одно – привязать к себе всеми возможными способами.