Юлия Созонова – Лямур-тужур и Пёс (страница 25)
Если уж свидание не удалось, с сексом обломали, а про боулинг и вспоминать нечего – может, хоть кофе примирит его с окружающей реальностью?
- Что-то ещё? – официантка с любезной улыбкой замерла рядом с его столиком. Миниатюрная, пухлощёкая и в огромных круглых очках она очаровательно смущалась и теребила листки блокнота.
Макс сощурился, разглядывая это чудо. И пришёл к вполне однозначному выводу: в глаза ему не смотрят, чтобы не обидеть клиента собственным смехом. Его бедное самомнение корчилось в муках, от осознания данного факта. Так что ничего удивительного, что вместо стандартной любезной улыбки, бедняжка получила колкое и недовольное:
- Кофе. Нормальный кофе. Не хрен его знает откуда взявшаяся пыль с пола в заводском цеху, а нормальный, свежий, крепкий, хорошо сваренный кофе. И побыстрее, пожалуйста. Вас тут не за красивые глазки держат, а за способность качественно обслужить клиента. Ну?
- Сию минуту, - тут же подобралась официантка. И тихо фыркнула, гордо вздёрнув подбородок, прежде, чем удалиться в сторону кухни. Бурча себе под нос и грозно топая по светлому дереву, покрывавшему пол.
Обратно она вернулась минут через пять, бухнув на стол перед хмурым блондином огромную, исходящую паром чашу… Чая. Травяного чая. Терпко и сильно пахнувшего мятой и чем-то наподобие лаванды. А в ответ на его недоумённый и даже злой взгляд только сдула прядь волос с носа, заявив:
- Кофе вреден для нервной системы и сердца. Чай. За счёт заведения и… В качестве утешения, вот.
- Ах ты…
Что именно «ты» он сказать так и не успел. Официантка технично слиняла в другой конец зала, принявшись мило щебетать с каким-то дедком. И всё, что осталось Леонтьеву это молча проглотить поток нецензурной брани и решить, что эту дату стоит отметить в календаре. Как самый неудачный день в его жизни, определённо.
Интересно, он, чисто теоретически, может стать ещё хуже? Или хуже уже некуда?
То, что этот вопрос не стоило задавать мирозданию, стало понятно буквально сразу же. Когда прямо к нему на колени запрыгнул монстр. Нет, не так – МОНСТР. Большими буквами и с визгливой интонацией воспитанниц института благородных девиц, впервые попавших на нудистский пляж. И этот самый монстр толкнул своим большим, покатым лбом руку парня, проливая обжигающе горячий напиток прямо на грудь Макса.
Очень. Обжигающий. Напиток.
- Твою… - зашипев, он уронил кружку и попытался спихнуть с колен этого самого монстра. А точнее – собаку породы мопс. Нет, Леонтьев не был собачником и в разновидностях этой живности не разбирался от слова совсем. Но да, он имел несчастье переспать с одной любительницей этих кошмарных, шумно дышащих, вечно линяющих чудовищ.
И не узнать представителя этой чёртовой породы, своим любопытством и ревностью обломаших не один прекрасный вечер просто не мог. Не мог и всё тут!
- Ты откуда тут взялся? – зло выдохнув, он попытался ухватить пса за шкирку. Но как ни старался, так и не смог – на любые поползновения в свою сторону эта зараза тихо, внушительно так рычала. – А ну. Пошёл. Вон!
Мопс не впечатлился. От слова совсем. Только лениво завилял хвостом, приподняв морду, когда рядом со столиком блондина нарисовалась всё та же официантка. Грозно ткнушвая в проблемного клиента кончиком карандаша и громогласно заявившая:
- Эй, мистер кислая морда. С животными сюда нельзя!
- Это не мой пёс.
- А я и не к вам обращаюсь, - едко откликнулась девушка и поправила очки. Макс мог бы поспорить на собственный байк, что эта пигалица над ним…
Издевается. Самым натуральным образом!
Мопс, так и оставшийся лежать на его коленях, только тихо тявкнул. И уткнулся носом в собственные лапы, строя огромные, жалобные глазки пылающему праведным гневом парню.
Макс смотрел на него в ответ. Ощущение, что неприятности ещё только начинаются, почему-то не спешило покидать его мысли. Понять бы только неприятности от чего: от этого откормленного, холёного создания с кокетливым бантиком на ошейнике или от настырной, вредной официантки?
Глава 11. Кино, секс и рок-н-ролл
- Тебе станет легче, если я извинюсь? Ещё раз? – я смущённо болтала ложкой в полупустой чашке с чаем. И старательно делала вид, что мне не стыдно, не смешно и вообще…
У меня похмелье. Я не помню, что было вчера ночью и сегодня утром. Совершенно.
- Самойлова… - страдальческий вздох был вместо тысячи слов. В смысле, в нём было столько оттенков смирения и терпения, что я невольно прониклась.
Иррациональным чувством. Ну не может же быть желание треснуть этого му… Чудака чем-то тяжёлым по голове логичным, после всего что было, так ведь?
Или всё-таки может?
- Архипов, а ты в курсе, что я сейчас размышляю над тем, что меня не пугают нормы уголовного права нашей страны? - заметила я, как бы, между прочим. – И что алкогольная интоксикация в моём случае может быть отнесена к смягчающим обстоятельствам, а не отягчающим?
Повисшее молчание нарушало лишь мерное тиканье настенных часов. Да Пёс, с царственным видом вкушавший свой завтрак. С таким хрустом и чавканьем, что у меня невольно заурчало в животе, а душа наполнилась чистой белой завистью к единственному нормальному обитателю в этой квартире.
После того, как мою больную (по ходу, в прямом смысле слова!) голову посетили воспоминания о прошлой ночи, считать себя нормальной я отказывалась. Нормальные, приличные девушки не прячутся в мужском туалете. И не звонят своим нелюбимым соседям. И не пристают к ним в такси. И не…
Ладно, предположим, целовалась я с ним и раньше, факт. Правда, после тех случаев он не щеголял разбитым носом и прокушенной губой. Что в сочетании с наливающимся фингалом было очень даже впечатляюще.
И что-то мне подсказывало, что уголовное право таки как раз сочтёт жертвой самого Архипова, а не меня. Печально, однако. И как теперь верить в святость правосудия в нашей стране, а?
- Самойлова, а ты в курсе, что нормы уголовного права в данном случае улица с двусторонним движением? – спустя минуту, невозмутимо откликнулся этот гад. Незаметно пододвинув ко мне тарелку с аккуратно порезанными дольками сочного, свежего апельсина.
Честное слово, я чуть слюной не подавилась, вдохнув убийственный аромат цитрусовых, разлившийся в воздухе. Пряный, чуть терпкий, с кисловатым послевкусием, он так и манил попробовать его, почувствовать каждую нотку, каждую грань, каждую каплю. Хотя бы для того, чтобы заглушить мерзкий привкус во рту, оставшийся мне на память от ярких, приторно-сладких коктейлей.
Невольно хмыкнула, не выдержав и стащив таки дольку апельсина. Чувствую себя героиней бородатого анекдота. Ну того, где мы вчера пили пиво, шампанское, водку, коньяк…
Наверное,винегретом отравились! Ну или печенькой, как в моём случае, ага.
- Это ты на что намекаешь? – нахально облизав пальцы, испачканные сладким, липким соком, я стырила ещё одну дольку апельсина с самым невинным видом, на какой только была способна. Увы, похмельный синдром, он никого не красит, а у меня так и вовсе, обостряет природную вредность и «любовь» к ближнему своему, вот!
И попытку просверлить мою персону обжигающим, слишком пристальным взглядом я тоже стоически проигнорировала. Как и тяжёлый, полный обречённости вздох под скрип несчастного барного стула, на котором так активно ёрзал хозяин квартиры. Ничего, не всё ж мне страдать от его заманчивого, соблазнительного и откровенно полуголого вида в собственной постели.
Сморщила нос и вздохнула, дожёвывая апельсин. Ладно, постель была не моя. Но ситуацию это не сильно-то меняет, ведь так?
- Это я открытым текстом говорю, не провоцируй меня, Самойлова, - обманчиво ласковый голос брюнета меня не насторожил. Совершенно.
Я только насмешливо фыркнула, придирчиво разглядывая остатки бедного фрукта. И заинтересованно уточнила, выковыривая косточку, из сочной, оранжевой мякоти:
- А не то, что?
Воцарившуюся на кухне тишину можно было использовать как источник бесперебойного питания. Так она искрила между нами. И осторожно покосившись на соседа, я уже собиралась что-то ляпнуть, дабы хоть как-то разрядить обстановку. Вот только…
Н-да уж. Не зря говорят, что мы, бабы, дуры. Глядя на потемневший и заметно потяжелевший взгляд Архипова, я была согласна с этим утверждением если не на все сто, то процентов на шестьдесят точно. А уж когда он оказался слишком близко ко мне, обхватив пальцами мою шею и заставляя повернуть голову, глядя прямо ему в лицо, я и мои тараканы готовы были подписаться под каждой буквой. Дайте только это пережить!
Ещё бы знать что?
- Вот смотрю я на тебя, солнышко… - мягко усмехнулся Степан, очертив большим пальцем линию моего подбородка. – И думаю. За что меня угораздило-то так?
- У меня есть парочка… - начала, было, я. Но осеклась под насмешливо-дразнящим взглядом парня. И почему-то залипла на его рот, шумно сглотнув и облизнув вмиг пересохшие губы. – Кхм…
- Молчи уж, - Архипов как-то странно фыркнул, наклоняясь ниже. – Наказание моё…
То, что было дальше сложно назвать логичным. А ещё разумным, правильным и трезвым. Но когда этот гад широко, шально улыбнулся, согревая дыханием мои губы, разум помахал платочком и испарился окончательно и бесповоротно. Так что…
Почему бы и да?
Поцелуй. Яростный, обжигающий, крепкий. Выпивающий душу и не оставляющий никаких сомнений и мыслей. Такой, что я могла лишь рвано выдыхать в чужой рот, цепляясь за широкие плечи, оставляя ногтями красные полосы на коже. Такой, что я ни капли не возражала, когда меня сдёрнули со стула, впечатав в сильное, крепкое тело.