Юлия Созонова – Лямур-тужур и Пёс (страница 21)

Тихо, но вдохновенно ругнувшись, я сильнее упёрлась в унитаз ногой. И приложилась пару раз затылком об несчастную дверцу. Гормоны, цыц! Нефиг мне тут гулять, где не надо и с кем не надо! Я кому сказала цыц?!

- Детка, я обещаю, я буду очень, очень… Остороже-е-ен. Даже нежен. Наверное…

У меня на это соблазнительное обещание нервно дёрнулся глаз. И язык я прикусила уже не в фигуральном, а в самом натуральном смысле слова, чувствуя неприятный металлический привкус во рту. Остро жалея только об одном.

О том, что взять с собой бейсбольную биту, позабытую кем-то из клиентов в моём рабочем кабинете, мне не позволила треклятая совесть. Та самая су… Суровая черта, что рубит на корню всё хорошие затеи. Ведь возьми я эту чёртову биту, может и не оказалась бы сейчас в такой за… В таком…

Отчётливо скрипнув зубами, я окинула хмурым взглядом тесную кабинку и снова приложилась затылком об дверцу. В туалете, блин! Не оказалась бы в стрип-клубе, в мужском туалете, в такой компании! Но опять-таки…

Ну, кто ж знал-то, а?!

- Конфетка-а-а, - голос танцора опустился до чувственного, вкрадчивого, полного сексуального обещания тона. И чёрт бы меня побрал, если бы где-то в глубине души не появилось малодушная мысль сдаться на этот произвол судьбы. Вкусить, так сказать, все прелести любви без обязательств и обещаний. Я даже представила на мгновение, каково это будет отойти в сторону, открыть дверь и попасть в чужие, крепкие объятия.

Дыхание сбилось на пару секунд, сердце предательски ёкнуло. Облизнув пересохшие губы, я почти почувствовала на языке привкус уже привычной кофейной горечи, с лёгким налётом апельсина. Утонула в тёмной, насмешливой зелени таких знакомых глаз, зарылась пальцами в тёмные волосы и…

Моргнула, прогоняя наваждение. И пнула унитаз в приступе бессильной злости. Ять вашу мать! Архипов, ну почему опять ты-то, а?! И где тебя носит, зараза?!

Вопрос был, мягко говоря, интересный. И самую малость риторический, для моего перегруженного алкоголем мозга. Увязнув в нём, я не сразу заметила, как прекратились попытки выбить чёртову дверцу в кабинку, а в туалете воцарилась потрясающая напряжённая тишина. Нарушаемая лишь каким-то сопливо-слёзным треком, лившимся из динамиков под потолком.

Я аж выпрямилась, борясь с желанием использовать унитаз в качестве постамента, чтобы разглядеть, что ж там такое происходит. А потом плюнула, решив, что хуже мраморному красавцу уже не будет. И, забравшись на него, хватаясь руками за край стенки, высунула нос наружу. Тут же чуть не рухнув вниз от неожиданности. Или от удивления. Или от радости.

Или от того и другого, и третьего. Хрен его, пьяный мой организм разберёшь! Но то, что вид Архипова, ворвавшегося в туалет меня впечатлил, это факт, да.

- Эй, чувак, тут как бы занято, - Кэп встал прямо на пути у хмурого брюнета, загородив ему проход. И ощутимо приложил кулаком по плечу, кивнув головой в сторону выхода. – Шёл бы ты… По-хорошему. А то у нас охрана нервная, ещё сломают чего-нибудь… Ценное. Поверь, чувак, тебе эти неприятности ни к чему.

Сосед такое шикарное предложение не оценил, явно. Сощурился зло, без труда перехватывая руку парня и улыбнулся так, что даже мне захотелось подумать дважды, прежде, чем что-то ему предлагать.

И всё равно слинять куда подальше, от греха и потенциального больничного.

- Чувак, - Степан сжал чужую конечность так, что Кэп поморщился. И с милой улыбкой заметил. – Я сюда пришёл за своей девушкой. И без неё уходить не собираюсь. Поэтому… Самойлова, отвернись.

- А?! – нога предательски соскользнула, и я едва успела ухватиться пальцами за край злосчастной стенки. Да так и повисла, болтая кедами в воздухе и отчаянно пытаясь нащупать блин, этот чёртов унитаз.

А когда всё же нашла и даже сумела принять относительно вертикальное положение, то наткнулась на полный странной нежности и смирения взгляд. Такой… Ну такой… Что у меня не то, что возражений не нашлось, у меня дар речи пропал и я смущённо помахала рукой вздохнувшему Степану. Даже не обидевшись на тихое, проникновенное «Ведьма!» с его стороны, ни капли.

Нелепое прозвище вообще прозвучало до смешного ласково, приятно согрев мою изрядно продрогшую тушку. От него вдоль позвоночника промаршировало целое стадо довольных мурашек. Оставивших после себя волнующую дрожь, осевшую внизу живота странным и до невозможного приятным томлением. Предчувствием чего-то…

Прикусив нижнюю губу, я засопела, пряча заалевшее от внезапного приступа смущения лицо в ладонях. Чего-то офигенного и невероятно, вот. Ещё бы понять – чего это. И какое отношение к нему имеет мой нелюбимый сосед, а?

Глянула сквозь пальцы на парней и снова зажмурилась. Ладно, причём тут сосед я, предположим, знаю. Небритый, взъерошенный, самую малость злой и откровенно соблазнительный он нещадно провоцировал мой нетрезвый мозг на очень нехорошие мысли. И действия. Очень уж провокационные действия, легко попадающие под статью о нарушении общественного правопорядка. Да так лихо, что даже поднаторев в мастерстве отрицания очевидного, я с трудом, но признавала, что Архипов мне… Нравится.

Правда, ему я об этом никогда не скажу. Ни за что на свете. Наверное.

Разборки, меж тем, набирали обороты и повышали градус агрессивности. Кое-как усмирив внезапно проснувшиеся чувства и желания, я пристроила подбородок на скрещенных руках и повисла на стенке кабинки всем телом. С восторгом и откровенным злорадством наблюдая, как потерявший терпение Архипов переходит от вежливых переговоров к откровенно силовым методам воздействия. В смысле, хорошо поставленным, точно выверенным ударом отправляет в нокаут менее расторопного соперника. Попутно на пальцах (и на рёбрах, уй!) объясняя непутёвому соблазнителю, ху из ху в этом случае.

Кэп, правда, сдаваться не желал. И, кажется, ляпнул что-то про приятный вечер на троих. За что огрёб по морде ещё раз и получил дополнительные пояснения, куда он может засунуть собственные предложения. Причём, засунуть в самом что ни на есть прямом смысле этого слова.

Я на это только хмыкнула, с изрядной долей скепсиса. И надулась, когда в ответ Архипов даже голову не повернул, продолжая нависать над своим соперником. Только бросил коротко и ёмко:

- Выпорю.

- Тиран, - обиженно буркнула, скрестив руки на груди и чуть не грохнувшись со своего постамента. Благо успела ухватиться за край и с трудом, но сохранить шаткое равновесие. Разрываясь между желанием огреть этого засранца чем-нибудь потяжелее, поцеловать на глазах у всех и…

Ух ты ж, ять вашу мать! Да быть того не может!

Осознание подкралось незаметно. Приложило обухом по голове до звёздочек под накрепко зажмуренными веками и заставило с тихим стоном сползти с несчастного унитаза, усевшись прямо на нём. Глядя на дверь растерянным взглядом и то и дело нервно хихикая. Что я там говорила о том, что соседушка мне нравится, а? Официально заявляю, что всё это – ложь. От первого до последнего слова. Потому что Архипов мне не нравится, нет.

Я, по ходу, его люблю. Ну как так-то, а?!

- Приехали… - коротко выдохнув, я ущипнула себя за щёку. Ну так, а вдруг мне это всё мерещится спьяну. И засунула руки под задницу, на всякий случай. Благо крышку седушки я ещё до этого догадалась опустить. – За-ши-бись. Молодец, Самойлова, нашла к кому чувствами воспылать, а! К обладателю чёрного пояса по бляд… Тьфу ты. По умению соблазнить женщину, во. Других кандидатур у тебя просто не нашлось, ни разу, ага.

Деликатный стук в дверь я гордо проигнорировала, продолжая бурчать себе под нос всё, что думаю об этой ситуации. А думала я много, со вкусом и иллюстрациями.  В меру своих скромных способностей и совершенно не пошлых (вот ни разу!) мыслей. Хотя…

- Самойлова, солнышко моё… Если ты собираешься вызывать дьявола, то смени пластинку. На такой нудный бубнёж он не явится, - насмешливо протянул сосед, ещё раз постучав в дверцу.

- Ты ж явился, - фыркнув, я мстительно пнула дверцу кабинки изнутри. Та пошатнулась, но устояла, всем своим видом ехидно напоминая, что открывается вообще-то на себя, а не от себя.

Жа-а-аль. Очень жаль.

- Мне уйти? – после небольшой паузы, уточнил Архипов. Тихое шипение и ойканье навело на мысль, что он без зазрения совести по кому-то потоптался. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кому это так не повезло.

Предложение было заманчивым, очень. Чтобы окончательно понять, принять и смириться с собственной влюблённостью мне требовалось одиночество, грустная музыка о любви (что-нибудь из старых, добрых Скорпов, пожалуйста!) и все запасы алкоголя в местном баре. И может быть где-то к утру, на пустынном мосту над тёмной рекой, я смогу смириться с той задницей, в которой оказалась.

Тихо фыркнула, возведя глаза к потолку. Ага, щаз, смирюсь я. Аж два раза. Тем более, что эта дурацкая влюблённость откопала где-то нехилое такое чувство собственничества. Вот оно-то очень уж непрозрачно намекало, что нет, никуда Архипов не пойдёт.

Без меня – тем более!

С этой самой мыслью я и встала, дёрнув дверцу кабинки на себя. Намереваясь высказать всё, что думаю в ответ на это предложение. Вот только, кто ж мне дал? Брюнет, терпеливо поджидавший меня у кабинки, не дал и рта раскрыть, схватив поперёк талии и закинув себе на плечо. И таким вот непотребным способом меня целенаправленно потащили в сторону выхода, пропуская мимо ушей и крики, и мольбы, и обещания, и…