Юлия Созонова – Лямур-тужур и Пёс (страница 2)
Хреновый (очень хреновый!) в бабах! Дольше, чем на три дня ни одна пассия не задерживалась, провожаемая с громогласным скандалом и клятвенным обещанием отомстить засранцу. И я сейчас не бульдога имею в виду. Хотя именно соседу и принадлежит этот карманный разрушитель, со звучной и уникальной кличкой Пёс.
- Вот же… Зараза! – задумчиво протянула, глядя на сладко задрыхшего француза. Бесстыдно уткнувшегося носом мне в живот и шумно, горячо дыша. Настойчиво дрыгая лапами, стоило мне задуматься и перестать его чесать. Прям не французский бульдог, а потом династии французских королей, не меньше!
Фыркнула, невольно улыбнувшись и пощекотав Псу пузо. Во всяком случае, наглости в нём точно на всех монархов вместе взятых хватит. И останется ещё, зуб даю! Соседский.
Кстати о соседях. Куда запропастился этот придурок и почему ещё не ищет своего питомца, а?
Душераздирающе вздохнув, я возвела глаза к потолку и ещё пару минут позволила себе поумиляться, глядя на балдеющего пса. Начёсывая размякшего, довольного жизнью француза. И выдав громогласное «Ять», подпрыгнув от неожиданности, когда на весь дом заорала «AC/DC», старая, добрая австралийская рок-группа, с их самой известной композицией «Highway to Hell».
Обеспечивая инфаркт миокарда каждому третьему жителю нашего дома, новую сплетню бабулькам у подъезда и… Очень непрозрачно намекая, что сосед изволит быть дома. Ну, я ему!...
Чтоя ему, куда и как – додумать не получилось. Фантазию знатно закоротило от обилия вариантов, предложений и возможностей. Да и уголовный кодекс за добрую половину из них грозил далеко не шуточными санкциями. Так что, позволив себе чуть-чуть помечтать о невозможном, я решил ограничиться устным порицанием. Попутно перечислив наглому соседушке весь список его пороков, поклонником которых был кто угодно, но только не я. И, поднявшись с пола, подхватила неодобрительно вякнувшего пса на руки, уверенно шагая в сторону входной двери.
Чтобы уже через две минуты, бездарно потраченные на поиски целых тапок (ну или хотя бы относительно одинаковых!), сердито давить на кнопку дверного звонка соседской квартиры. Про себя лелея скромную надежду, что хозяин апартаментов не оглох там раньше времени и соизволит оторвать свой зад от чего-то там важного, дабы открыть мне дверь. Ох и выскажу я ему тогда, всё и сразу! В кои-то веки воспользовавшись знаниями и умениями, полученными от лучших филологов на нашем потоке и…
Мда, дверь-то мне открыли, ага. Вот только не смотря на то, что надежда – баба хорошая, вечная я бы сказала, весь мой боевой настрой и заготовленный, почти цензурный монолог дружно испарились, стоило появиться на пороге хозяину квартиры. А почему? А потому что… Ну…
- Эм… Мило, - наконец, выдавила я из себя, чувствуя, как начинают гореть щёки. И честно попыталась оторвать взгляд от полуголого тела напротив. Милого такого, худощавого, в меру накачанного.
И едва прикрытого коротким полотенцем. Синим, в весёлую, жёлтую ромашку. Так и норовившим сползти вниз по бёдрам, гарантируя мне смерть от смущения во цвете лет и сильно раньше времени. Ну, по крайне мере, оно пыталась, да.
Насмешливое, самодовольное фырканье вывело меня из кратковременного ступора. Мысленно отвесив себе подзатыльник, я всё же подняла голову, воинственно вскинув подбородок. И уставилась прямо в ехидные, тёмно-зелёные глаза, в обрамлении густых, тёмных ресниц. Бесстыдные, шальные и совершенно невозможные глаза. К которым прилагалось приятное, симпатичное лицо с лёгкой щетиной, неизменно взъерошенные волосы и сто девяносто сантиметров самомнения, самолюбия и пылкой уверенности в собственной неотразимости.
Небезосновательно, это факт. Но я ему об этом никогда не скажу!
- Нравлюсь, Самойлова? – сосед же, как матёрый хищник, точно знал, о чём я думаю. И прекрасно осознавал, какое впечатление производит на неокрепшую психику и взбесившиеся гормоны.
Ехидно вскинув брови, он оставил несчастное полотенце в покое и скрестил руки на широкой груди. Без зазрения совести красуясь передо мною и наслаждаясь тем, как на этот шикарный вид реагирует окружающая общественность в моём скромном лице. Я же…
Я на пару секунд честно зависла, тупо пялясь на все эти литые мышцы и отчётливо проступающие кубики пресса. Только чудом (и не дюжей силой воли!) удержавшись от того, чтобы не потыкать пальцами во всё это великолепие. Тут же принявшись судорожно вспоминать параграфы из учебника по патанатомии, прочитанного на ночь глядя в качестве снотворного. И нет, сейчас я думала о скучных строках, написанных чисто научным языком, с применением кучи зубодробильных терминов не из научного интереса, не-а. Исключительно в вялой попытке хоть как-то сбить этот градус.
Градус сногсшибательного мужского обаяния. От которого та наивная, влюбчивая девочка, что всё ещё жила в моей душе, отреагировала небывалым воодушевлением. Да так резво, что пришлось цыкнуть на неё и напомнить, что дела на нашем личном фронте ещё не так плохи, чтоб на такого раздолбая засматриваться.
И уж точно не так печальны, чтобы его щупать!
Вышло неубедительно. Даже на мой собственный взгляд. А сосед, как назло, только усугублял ситуацию, продолжая меня провоцировать, чуть меняя позу и демонстрируя себя во всей красе. И улыбался как самый настоящий Чешир, загадочно так, понимающе. Ещё и бровями подвигал, явно намекая на что-то уж совсем неприличное, пока я честно пыталась остаться законопослушным гражданином и избавиться от навязчивого желания нарушить нормы уголовного права.
А соблазн был велик, хочу заметить! Очень велик. Но победил рационализм и природная вредность, вот!
- Тыц, я и получше видела. Куда-а-а как лучше, - желание показать ему язык было почти нестерпимым. Но я сдержалась. И сунула ему в руки завозившегося пса, нарочито деловито проговорив. – Значит так, сосед. Знакомься, это Пёс. Характер мерзкий, не женат. Порода – французский бульдог, - собакен довольно зажмурился, стоило потрепать его по холке. Наклонившись вперёд, я доверительно сообщила питомцу, ткнув пальцем в живот опешившего от такой наглости соседа. – Пёс, знакомься. Это Степан, твой нерадивый, непосредственный владелец. Характер – скверный. Образ жизни – асоциальный. Бабник, разгильдяй и…
- Просто чертовски шикарный мужчина? – самодовольно подсказал сосед. Тут же хрипло выдохнув, стоило мне не глядя ткнуть в него снова.
Правда, теперь уже кулаком!
- И просто ехидная сволочь, - закончила я под тихое, разочарованное «Уй!». Проигнорировав эту реплику из зала. И, погладив Пса по носу, добавила с милой улыбкой, мстительно покосившись на соседа. – Запомни и не будь таким, ладно?
Бульдог согласно фыркнул, лизнув мои пальцы. А вот его хозяин оказался не так понятлив, педантично и насмешливо уточнив:
- Вообще-то, я всё слышу, Самойлова. И, к слову… Смело могу претендовать на звание шикарного мужчины в самом расцвете сил!
- Не старайся, Архипов. На Карлсона ты всё равно не тянешь, не та весовая категория. И что, истина сам себя не похвалишь, никто не похвалит, всё ещё работает? Правда, что ли? – фыркнув, я выпрямилась и упёрла руки в бока. Сосед окинул меня медленным, оценивающим взглядом с ног до головы и расплылся в извечной, хитрой улыбке, вопросительно вскинув бровь.
Пса он отпустил на пол. Так что, теперь на меня смотрело уже целых два заинтересованных взгляда. И если доставучего соседа ещё удавалось игнорировать, то с его псом такой финт ушами увы, не прокатывал. Француз, с удобством плюхнувшись на пол своей мохнатой задницей, высунул язык и свесил голову набок. Сознательно повышая уровень милоты до запредельного уровня. Да так мастерски, что пришлось вновь вспоминать список убытков и разрушений, устроенных этим обаятельным паршивцем…
И нет, я сейчас не про соседа своего говорю! Хотя он всегда в первых рядах среди желающих потрепать мне нервы. Чем я только ему не угодила-то?!
- В общем, так, дорогой сосед, - тяжело вздохнув, я смерила парочку красноречивым взглядом. Парочка взгляд проигнорировала. – Ещё раз твой зверь появится на моём балконе, я эту дырку в фанере колючей проволокой обнесу. Три пары ноской и стопка журналов – это я ещё простить могу… Но пуансетию в горшке-драконе я спускать ему с лап не собираюсь! И да, теперь ты мне должен новый горшок!
- Ночной? – заинтересованно вскинул бровь Степан, тихо посмеиваясь. И тут же ойкнул. на этот раз получив кулаком в плечо. Не сильно, но чувствительно. Вполне достаточно, чтобы мило улыбнуться и примирительно поднять руки вверх.
Хотя нет, последнее было лишним. Полотенце, лишившееся хоть какого-то намёка на поддержку, тут же принялось предательски ползти вниз, отвлекая меня от праведного возмущения. Впрочем…
Не настолько, чтобы помешать мне показать посмеивающемуся парню кулак. и угрожающе пообещать:
- Ночной, я тебе на голову надену, Архипов. Вот так и знай! А мне ты должен новый, цветочный, декоративный, ручной работы горшок в виде дракона. С пуансетией. С настоящей пуансетией, а не пластиковой имитацией бурной растительной деятельности! И не маленький кустик, Архипов, а взрослое растение! Только не цветущее, понял?
Сосед честно покивал головой, хотя вряд ли слышал хотя бы половину их всего вышесказанного. Но мне этого было достаточно. И на такой эпичной ноте, я развернулась на пятках, шагая в сторону собственной квартиры. Старательно делая вид, что щёки у меня красные не из-за чёртова полотенца и его путешествия к коленям некоторых. И улыбка глупая, смущённая тоже не поэтому!