Юлия Смирнова – Неудачино. Это моя земля. Киберпутеводитель (страница 4)

Она жестом пригласила его сесть за массивный стол и поставила перед ним чашку с чаем.

– Вы хотели узнать о названии, – это был не вопрос, а утверждение. – Что ж, слушайте. Неудачино основал в 1905 году немец-меннонит Абрам Нейфельд. Название не имеет ничего общего с неудачей. На диалекте наших предков «ной» означает «новый», а «дах» – «крыша». Новая крыша, новый дом. Со временем название исказилось.

Олег отхлебнул чай, пытаясь переварить информацию.

– Но почему никто не исправит это недоразумение?

Ирма пожала плечами.

– А зачем? Раньше никого не волновало. А теперь… – она кивнула в сторону окна, за которым виднелась дорога, – теперь это привлекает туристов. Хотя они видят только знак, а не село.

В этот момент дверь открылась и в комнату вошел коренастый мужчина лет сорока с обветренным лицом и мозолистыми руками.

– А, Виктор, – кивнула Ирма. – Познакомься, это Олег, фотограф из города. Собирает необычные названия.

Виктор окинул Олега недружелюбным взглядом.

– Еще один. Из-за таких, как вы, я не могу нормально работать. Знаете, сколько раз мне приходилось выгонять туристов с моего поля? Они вытаптывают посевы, чтобы сделать фото со знаком с лучшего ракурса.

– Виктор наш фермер, – пояснила Ирма. – Его поля как раз возле дороги, у знака.

– Я не хотел… – начал Олег, но Виктор перебил его.

– Все вы не хотите. А потом выкладываете свои фотографии, и приезжает еще больше таких же. Знаете, что было на прошлой неделе? Какой-то блогер притащил надувной диван, поставил его прямо на моей пшенице и снимал видео для своего канала!

Олег почувствовал, как краснеет. В его коллекции были снимки, сделанные с полей, но он никогда не задумывался, что это может кому-то мешать.

– Виктор, не начинай, – устало сказала Ирма. – Лучше расскажи про новый указатель.

Фермер нахмурился еще сильнее.

– Администрация решила поставить туристический указатель, который будет направлять людей к специальной площадке для фотографирования. Чтобы они не создавали пробки на дороге и не лезли на поля.

– Это же хорошо, разве нет? – спросил Олег.

– Хорошо, если бы они не собирались заменить наш исторический знак на какую-то модернизированную версию с подсветкой и прочей ерундой, – проворчал Виктор. – Как будто мы тематический парк, а не село с историей.

Ирма поставила перед ним чашку чая.

– Виктор боится, что новый знак привлечет еще больше туристов, – пояснила она. – А я боюсь, что он окончательно превратит Неудачино в посмешище. Никто даже не собирается упоминать на нем настоящую историю села.

Олег задумчиво вертел в руках чашку. То, что начиналось как обычная остановка для пополнения коллекции, превращалось в нечто более сложное.

– А что, если… – начал он, но его прервал звонкий голос.

– Бабушка! Я принесла хлеб!

В комнату вбежала девочка лет двенадцати с двумя светлыми косичками и веснушками на носу. Увидев Олега, она замерла.

– Это кто?

– Это Олег, фотограф, – представила его Ирма. – А это моя внучка Лиза.

Девочка с любопытством разглядывала гостя.

– А вы тоже приехали фотографировать наш знак? У меня в Сети целая коллекция селфи туристов. Некоторые такие смешные!

– Лиза, – укоризненно покачала головой Ирма.

– Ну что? – пожала плечами девочка. – Благодаря этому знаку у меня теперь друзья по всему миру. Я даже переписываюсь с девочкой из Австралии, которая проезжала через нашу деревню в прошлом году!

Олег невольно улыбнулся. Похоже, отношение к знаменитому знаку в семье было неоднозначным.

Следующие три дня Олег провел в Неудачино, забыв о своем первоначальном плане. Он снимал не только знак, но и людей, дома, поля – все, что составляло настоящую жизнь села. Ирма познакомила его с другими жителями, каждый из которых имел свое мнение о знаменитом дорожном указателе.

Старый Генрих, помнивший еще времена, когда в селе говорили преимущественно на немецком, считал туристов досадным недоразумением. Молодая учительница Наталья жаловалась, что дети стесняются названия своего села, когда выезжают на соревнования в район. А владелец единственного магазина Петр радовался каждому приезжему – они хоть что-то покупали, поддерживая его скромный бизнес.

Утром четвертого дня Олег сидел на скамейке возле дома-музея, просматривая отснятый материал, когда к нему подбежала запыхавшаяся Лиза.

– Олег! Там собрание в администрации! Про новый указатель! Бабушка велела тебя позвать!

Здание администрации – двухэтажный кирпичный дом с башенными часами – было переполнено. Казалось, собралось все село. Олег протиснулся внутрь и встал рядом с Ирмой, которая кивнула ему, не отрывая взгляда от мужчины в костюме, стоявшего перед собравшимися.

– Как я уже сказал, – говорил мужчина, судя по всему, представитель районной администрации, – проект нового туристического указателя уже утвержден. Он будет установлен в следующем месяце. Старый знак демонтируют.

Он развернул на столе большой лист бумаги с проектом. Олег вытянул шею, пытаясь разглядеть изображение. Новый указатель представлял собой стилизованную конструкцию с надписью «Добро пожаловать в Неудачино» и схематичным изображением фотоаппарата.

– Это что за уродство? – громко спросил Виктор, стоявший в первом ряду. – Где тут хоть слово о настоящей истории села?

– История будет отражена в информационных материалах, которые можно будет получить в администрации, – ответил чиновник.

– Которые никто не будет читать! – воскликнула Наталья. – Туристы приезжают на пять минут, делают селфи и уезжают!

– А мне нравится, – подал голос Петр. – Современно, привлекательно. Может, туристы будут задерживаться подольше.

В зале поднялся гул – одни поддерживали проект, другие возмущались. Олег смотрел на макет и чувствовал растущее разочарование. Безликий, стандартный дизайн, который мог бы стоять в любом туристическом месте. Ничего от настоящего Неудачино, которое он успел узнать за эти дни.

– А что, если сделать по-другому? – неожиданно для себя произнес он громко.

Гул стих, все повернулись к нему.

– Вы кто? – нахмурился чиновник.

– Олег Соколов, фотограф. Я работаю над выставкой о российских селах с необычными названиями.

– И что вы предлагаете? – скептически спросил чиновник.

Олег сам не знал, что собирается сказать, пока не начал говорить:

– Я предлагаю не заменять старый знак, а дополнить его. Создать рядом с ним информационный стенд с фотографиями настоящего Неудачино, с рассказом о его истории, о меннонитах, о том, что название на самом деле означает «новый дом». Сделать так, чтобы туристы, приезжающие посмеяться над названием, уезжали с пониманием и уважением.

В зале повисла тишина. Затем Ирма медленно начала аплодировать. К ней присоединились другие.

– Это все звучит прекрасно, – прервал аплодисменты чиновник, – но у нас уже утвержденный проект и бюджет. Мы не можем все менять из-за предложения случайного фотографа.

– А если я покажу, как это может выглядеть? – не отступал Олег. – Дайте мне неделю. Я сделаю выставку фотографий прямо здесь, в селе. Если она вам понравится, вы сможете использовать эти материалы для информационного стенда.

Чиновник выглядел озадаченным.

– Я не могу принимать такие решения единолично…

– Тогда пригласите тех, кто может, – вмешался Виктор. – Пусть приедут на выставку, увидят настоящее Неудачино, а не то, что они себе представляют.

По залу прокатился одобрительный гул.

– Хорошо, – неохотно согласился чиновник. – Одна неделя. Но я ничего не обещаю.

Когда собрание закончилось, Олег почувствовал, как на его плечи опустилась тяжесть ответственности. Что, если у него не получится? Что, если его фотографии не смогут передать то, что он увидел в этом месте?

Ирма, словно прочитав его мысли, положила руку ему на плечо.

– Ты уже видишь настоящее Неудачино, – сказала она тихо. – Теперь просто покажи его другим.

Неделя пролетела в лихорадочной работе. Олег снимал с рассвета до заката – старинные дома с немецкой архитектурой, поля пшеницы, колышущиеся на ветру, морщинистые лица старожилов и ясные глаза детей. Вечерами он отбирал лучшие кадры, обрабатывал их и готовил к печати.

Жители села помогали кто чем мог: Виктор возил его на своем тракторе по окрестностям, показывая лучшие виды; Наталья организовала школьников для подготовки помещения под выставку; Петр выделил часть своего склада для создания временной фотолаборатории. Даже старый Генрих, поначалу относившийся к затее скептически, поделился семейными фотографиями, сделанными еще в начале прошлого века.

Лиза стала его неофициальным ассистентом, таскаясь за ним с блокнотом и записывая истории, которые рассказывали люди во время съемок. Ее детский почерк с завитушками над буквами придавал этим историям особое очарование.