Юлия Смирнова – Неудачино. Это моя земля. Киберпутеводитель (страница 5)
– Знаешь, – сказала она однажды, когда они возвращались с очередной съемки, – я раньше стеснялась говорить, откуда я. Дети в лагере всегда смеялись над названием. А теперь мне кажется, что оно классное. Необычное.
Олег улыбнулся, но ничего не ответил. Он и сам начал иначе воспринимать это место.
Выставку решили провести в здании школы – единственном помещении, достаточно просторном для такого мероприятия. Накануне открытия Олег допоздна развешивал фотографии, компонуя их в единое повествование. Центральное место занимал большой снимок дорожного знака «Неудачино», но не привычный туристический ракурс, а вид сквозь колосья пшеницы, с размытым на заднем плане силуэтом Виктора, работающего в поле.
Утром приехала делегация из района – тот же чиновник в костюме и с ним еще несколько официальных лиц. Они с любопытством разглядывали фотографии, переходя от одной к другой.
– Это что, дом-музей Штеффена? – спросил один из них, останавливаясь перед снимком, на котором Ирма показывала детям старинную прялку. – Никогда там не был, хотя живу в соседнем районе.
– А это наша пекарня, – с гордостью сказала Наталья, указывая на фотографию, где пожилая женщина вынимала из печи традиционный меннонитский хлеб. – Там до сих пор пекут по рецептам, которым больше ста лет.
Чиновники переговаривались между собой, и Олег заметил, как меняется выражение их лиц – от формального интереса к искреннему удивлению и даже восхищению.
Последним экспонатом была не фотография, а проект информационного стенда, который Олег сделал вместе с Лизой. На нем была краткая история села, объяснение происхождения названия и несколько фотографий, показывающих жизнь Неудачино в разные эпохи.
– Это могло бы стоять рядом со знаком, – пояснил Олег. – Туристы по-прежнему будут делать свои селфи, но, возможно, некоторые захотят узнать больше и заглянут в село.
Главный чиновник задумчиво потер подбородок.
– Знаете, это действительно интересная идея. И гораздо дешевле, чем полная замена знака. Я думаю, мы можем пересмотреть проект.
После ухода официальных лиц выставку открыли для всех жителей села. Люди приходили семьями, узнавали себя и соседей на фотографиях, смеялись, иногда украдкой вытирали слезы. Олег стоял в стороне, наблюдая за их реакцией.
– Ты сделал что-то важное, – сказала подошедшая Ирма. – Ты показал нам, как нас видят другие. Иногда нужен взгляд со стороны, чтобы увидеть ценность того, к чему привык.
Вечером, когда большинство посетителей разошлись, Олег собирал свое оборудование. Завтра ему предстояло ехать дальше – в его списке было еще много необычных названий.
– Уезжаешь? – спросила Лиза, помогавшая ему упаковывать фотографии.
– Да, пора двигаться дальше.
– А ты вернешься? Когда будут устанавливать новый информационный стенд?
Олег задумался. Обычно он не возвращался в места, где уже побывал. Мир слишком велик, а жизнь слишком коротка.
– Знаешь, – сказал он наконец, – думаю, вернусь. Хочу сделать снимок нового стенда для своей коллекции.
На следующее утро, уезжая из Неудачино, Олег остановился у знаменитого дорожного знака. Туристы, как обычно, толпились вокруг, делая селфи. Он достал фотоаппарат и сделал последний снимок – не самого знака, а людей рядом с ним, их улыбающихся лиц, их мимолетного счастья от встречи с чем-то необычным.
В зеркале заднего вида он видел, как постепенно исчезает указатель с надписью «Неудачино». Но теперь это название значило для него гораздо больше, чем просто забавное слово в коллекции.
Через три месяца выставка «Россия в названиях» открылась в областном центре. На центральной стене висела увеличенная фотография дорожного знака «Неудачино», а рядом с ней – десятки снимков, показывающих настоящую жизнь села. И где-то среди них – маленькая фотография нового информационного стенда, на открытие которого Олег все-таки вернулся.
Дорожный знак «Неудачино»,
Россия, Новосибирская область,
Татарский район, д. Неудачино
Любой путешественник не останется равнодушным, чтобы остановиться и сделать селфи с необычным названием населенного пункта.
Циферблаты памяти
Галина Кузнецова
Навигатор в телефоне Лизы сдался на последних километрах пути, и теперь она ехала наугад, щурясь от яркого июльского солнца. Пыльная дорога петляла между полями пшеницы, а указатель на Неудачино так и не появлялся. Лиза нервно постукивала пальцами по рулю, привычка, от которой она безуспешно пыталась избавиться уже несколько лет.
– Неудачино, – пробормотала она, в третий раз проверяя редакционное задание. – Кто вообще называет так село?
Наконец показался потрепанный дорожный знак. Лиза свернула на еще более узкую дорогу и через десять минут въехала в село – несколько улиц с аккуратными домами, многие из которых выглядели непривычно: высокие крыши, ставни на окнах, резные наличники в необычном стиле.
Припарковавшись у небольшого магазина, она достала зеркальце и поправила короткие рыжие волосы, выбившиеся из-под заколки. Тушь немного размазалась от жары, но переделывать макияж было лень.
– Извините, – обратилась она к пожилой женщине, выходившей из магазина. – Где здесь музей Штеффена?
– Прямо и направо, – женщина окинула Лизу оценивающим взглядом. – Белый дом с синими ставнями. Там Марта сегодня.
Дом-музей оказался именно таким, как описала женщина – аккуратный, будто сошедший со страниц сказки. Лиза сделала несколько снимков для статьи и толкнула калитку. Во дворе, среди ухоженных клумб с яркими цветами, стояла женщина лет пятидесяти в длинной юбке и белой блузке с вышивкой. Она поливала цветы из старинной медной лейки.
– Здравствуйте, – Лиза натянула дежурную улыбку. – Я из журнала «Путешествия по России». Мы договаривались о статье.
Женщина повернулась, и Лиза заметила ее необычные глаза – светло-голубые, почти прозрачные, как будто выцветшие на солнце.
– Элизабет? – спросила она с легким акцентом.
– Просто Лиза, – поправила журналистка, протягивая руку.
– Марта, – женщина вытерла ладонь о фартук и пожала руку Лизе. – Ты вовремя. Чай как раз заварился.
– Вообще-то я хотела бы сразу начать, – Лиза достала блокнот. – У меня еще сегодня дорога обратно.
Марта посмотрела на нее с легкой улыбкой, словно видела насквозь.
– Время, – сказала она, – самое ценное, что у нас есть. Но иногда нужно его потратить, чтобы понять его ценность. Идем, я покажу тебе дом человека, который это понимал лучше всех.
Лиза вздохнула, но послушно пошла следом. Еще один провинциальный музей с пыльными экспонатами и скучными историями. Статья на две колонки, не больше. Редактор явно отправил ее сюда в наказание за прошлый конфликт.
Прохлада дома обволокла Лизу, как только она переступила порог. После жаркого дня это было приятно, но что-то еще заставило ее замедлить шаг – звук. Тихий, ритмичный, идущий отовсюду и ниоткуда одновременно.
– Тик-так, тик-так, – Марта улыбнулась, заметив, как Лиза прислушивается. – Сорок семь часов в доме. Абрам Яковлевич говорил, что это сердцебиение дома.
Лиза огляделась. Действительно, часы были повсюду – на стенах, на полках, на столах. Большие и маленькие, деревянные и металлические, с маятниками и без.
– Все работают? – спросила она, доставая фотоаппарат.
– Каждые, – кивнула Марта, ведя гостью через гостиную в небольшую комнату, служившую, видимо, столовой. – Я завожу их каждое утро. Это моя… как это по-русски… медитация?
В центре столовой стоял круглый стол, накрытый вышитой скатертью. На нем – три чайных сервиза, расставленные так, словно вот-вот должно было начаться чаепитие.
– Свадебные подарки, – пояснила Марта, заметив взгляд Лизы. – 1951 год. Абрам и Екатерина поженились.
Лиза сделала несколько снимков, но ее внимание привлекла стеклянная витрина у стены. Под стеклом лежала старая книга в потрепанном кожаном переплете.
– А это что? – она подошла ближе.
– Книга рецептов Елены Тевс, – Марта встала рядом. – Сто пятьдесят лет истории. Все рецепты на немецком.
Лиза наклонилась, рассматривая пожелтевшие страницы. Книга была открыта на рецепте какого-то пирога, аккуратный готический почерк покрывал страницу.
– Вы до сих пор готовите по этим рецептам? – спросила Лиза, больше из вежливости, чем из интереса.
– Ja, natürlich, – кивнула Марта, а затем, заметив непонимание на лице гостьи, перевела: – Да, конечно. Многие хозяйки в деревне до сих пор используют эти рецепты. Особенно на праздники.
Лиза сделала еще один снимок книги.
– А что это за пирог? – она указала на открытую страницу.
– Riwwelkuche, – произнесла Марта с особой интонацией, будто само название было вкусным. – Пирог с крошкой. Очень простой, но каждая семья делает его по-своему.
Она провела пальцем над стеклом, словно касаясь строк рецепта.
– Абрам Яковлевич очень любил этот пирог. Говорил, что вкус детства не меняется, даже когда все вокруг меняется.
Что-то в голосе Марты заставило Лизу посмотреть на нее внимательнее. Хранительница музея говорила о часовом мастере так, будто знала его лично, хотя по возрасту вряд ли могла помнить его молодым.
– Вы давно здесь работаете? – спросила Лиза.
– Десять лет, – ответила Марта. – С самого открытия музея. Но я знала Абрама Яковлевича с детства. Он был… как это сказать… душой нашего села.