Юлия Славачевская – Формула любви, или О бедном диэре замолвите слово (СИ) (страница 40)

– Я подумаю, – сменила я гнев на милость и, прикрикнув, убрала крокодилов и хвостатиков. А то еще чего-то нажрутся и животами маяться будут. Природу нужно беречь и не отравлять ее всякими дроу.

– Я не уйду! – выступил вперед Лелик, упрямо сжав зубы. – Мне бы хотелось побыть с кузиной подольше! – Он опустился на одно колено и поднял на меня шартрезовые глаза. – Если хочешь, Леля, я принесу тебе клятву, обязуясь не вредить, не мешать и не впутывать в наши интриги!

– Спасибо, Лелигриэль, – приблизилась к нему мама Маголика и чмокнула в макушку. – Я всегда знала, что у тебя доброе сердце…

– Ладно, – кивнула я, не собираясь спорить. Я к этим ушастым уже привыкла как к неизбежному злу, а одно зло на другое на переправе не меняют. – Оставайся. Только пообещай все тобой перечисленное и добавь, что не будешь перетаскивать в этот дворец всех своих многочисленных родственников.

– Клянусь! – прижал руку к сердцу блондин.

– И я клянусь! – Болисиэль тоже встал рядом с братом на одно колено. – Я тоже хочу узнать нашу кузину. – Он подмигнул мне. – Ты такая клевая!

– О боже! – испуганно закатила я глаза. – Когда вы все успеваете нахвататься таких неэльфийских выражений?

– Что здесь происходит? – В парадный зал стремительно вошли две изумительно прекрасные девушки. В одной я опознала Эляль, во второй Марибель.

Марибель Светлокосая была в зеленой бархатной амазонке с черными отворотами, стройная, подтянутая. Сапожки блестят, маленькие шпоры бренчат… словом, почти улан-девица! И коса толщиной в мою руку ниже колен.

Эляль была в восточном наряде. Кремовая туника, кудряшки иссиня-черных волос, на лбу симпатичная челочка. На ногах укороченные шальвары и войлочные тапки. Бубенчики и колокольчики браслетов на запястьях и щиколотках звенят, золотое и серебряное шитье длинной туники сверкает… еще одна девица-краса, черная коса.

Обе сногсшибательно красивы и чертовски обаятельны. Выпусти таких в мой мир, и за ними потянется шлейф из разбитых мужских сердец.

– Никак вы уже ноги побрили? – фыркнула я, не собираясь забывать их издевательства. – И закодировались?

За ними ползком просочились фикакус с супругой и встали по обе стороны дверей.

– Извини, – слегка покраснела Эляль, у которой все же где-то завалялась совесть. Видимо, совсем случайно. – Было так прикольно за всем этим наблюдать, что не удержалась, чтобы не поучаствовать.

– Где Ладомир? – не опустилась до извинения Марибель. – Почему он не отзывается?

– У него длительная командировка, – отделалась я общими фразами. – И приемник не ловит. Там… мертвая зона!

– Да просто зона, – подтвердил паос, наслаждавшийся происходящим и радостно щупавший свою жену.

– Прощу прощения. – К Эляль двинулся Магриэль с выражением зомби, узревшего бывшую жену, которая выиграла как минимум миллион. – Разрешите представиться?

– Только не здесь! – язвительно хмыкнула я, с удовольствием наблюдая за брачными плясками дрэльфа. – В каменном полу тяжело прятать трупы!

– О-о-о! – кокетливо опустила ресницы бывшая сатира. – Кого я вижу! Приятно снова встретиться.

– Мы знакомы? – изумился Магриэль, не спуская восторженного взгляда с красавицы.

– А то, – злобно ухмыльнулась я, радуясь, что не одна такая дура. – В последний раз, когда ты на ней лежал, у нее были симпатичные мохнатые ножки и менталитет козы.

– Эляль? – растерянно прошептал брюнет, пытаясь совместить сатиру с этой девушкой. Мне кажется, у него даже возникла мысль заглянуть под шальвары.

– Где Ладомир? – никак не могла успокоиться Марибель, притоптывая сапожком. – Мне кто-то может хоть что-то вразумительно объяснить?

– Конечно! – выпрыгнул к ней Болик, озорно блестя синими глазами. Сцапал девушку за талию и утащил в сторонку, что-то нашептывая в изящное розовое ушко.

– Да, – лучезарно улыбнулась Магриэлю сводная сестра Ладомира. – И мне очень жаль, что я ввела вас в заблуждение… – Тут она запнулась и внезапно заявила: – Нет! Не жаль! Было очень весело и забавно!

– То есть, – прищурился брюнет, дергая себя за кончик косы, – вы считаете забавным кого-то обманывать?

– Разыгрывать, – поправила его девушка.

– Добро пожаловать в клуб идиотов, – хмыкнула я и вернулась к его папе. – Уважаемый Камиэль…

Эльфийка ткнула задумчиво рассматривающего ее супруга в бок, привлекая его внимание ко мне.

– …думаю, мы обо всем договорились. И вы можете покинуть дворец Ладомира с легким сердцем. За мной есть кому присмотреть.

– Я хочу принести такую же клятву, как мои кузены, – внезапно выпалил Магриэль. – Только с одним условием: я никогда действием или бездействием не причиню вред Леле, но это не распространяется на остальных ее родственников со стороны мужа.

– Какой злопамятный, – хихикнула я в кулак. – Видимо, у нас точно есть общая кровь.

– Сынок, – очнулся правитель дроу, – я бы не советовал…

– Я уже взрослый! – отрезал брюнет, не глядя на отца. – И хочу хоть что-то сделать правильно!

– Вот-вот, – кивнула я, откровенно забавляясь, – самое правильное – это отомстить. У вас корсиканцы под генеалогическим деревом не отметились случайно?

– Сумасшедший дом, – сообщил всем и никому Къяффу, все еще проверяя, все ли на месте у его жены.

– Чует мое сердце… – начала я говорить, как тут случилось землетрясение. К нам в зал ворвалась Мума с Герасимусом и Лумой на прицепе. Мама Мума, возвышаясь как волосатая Джомолунгма в мини-юбке с красным поясом, черных чулках в сеточку с подвязками (ну, вы сами понимаете, одно описание этого зрелища грозит диагнозом из дурдома), сразу ткнула пальцем в Лелигриэля. – Вот, смотри – живой-здоровый! И отлынивает от своих обещаний!

Герасимус полузадушенно вякнул что-то одобрительное у нее из-под мышки.

Лума, как почетная бодибилдерша, на каждое слово мамочки играла мускулами и охотно поддакивала.

– Я не отлынивал, – открестился засиявший всеми цветами радости блондин (для него это был ярко-салатовый). – Я был занят!

– Лелик! – рванула к нему Лума. – Прости, что без предупреждения, но я так соскучилась! – И подхватила его на руки, прижимая к могучей груди.

– Няни не хватает, – философски заметила я, ерзая на троне.

– Она город восстанавливает, – поведал мне паос. – Сказала, если уж ты тут, то все должно быть цивильно.

– М-да, – молча согласилась я с ним, рассудив, что лучше так, чем снести все до фундамента. Встала. – Прошу меня простить, но я устала и хочу отдохнуть. Если ни у кого нет никаких срочных вопросов именно ко мне, то откланиваюсь. – Взмахнула рукой. – Делегации прекрасных народов настойчиво предлагаю покинуть пределы владений моего мужа. Трех оболтусов можете оставить, я присмотрю. – И ушла, запершись в спальне.

Как только щелкнул замок, передо мной предстала супружеская чета Демиургов, виновато прячущих глаза.

– И как мне вытащить Ладомира? – сразу взяла я быка за рога, а Дилана за грудки шелковой рубашки.

– Мы не знаем, – признался блондин, перекрашиваясь в черный цвет.

– Рано еще по моему мужу траур носить! – отпустила я его и переключилась на Магрит. – Я хочу знать, зачем вами вот это все было затеяно?

– Все так сложно, – промямлил Дилан, возвращая прежний цвет волос.

– Каждый из вас сидел в своей раковине, – спокойно сказала женщина, встречаясь со мной взглядом. Как всегда, в дорогущем офисном костюме, на этот раз светло-серого цвета. Каблук на туфлях – сантиметра двадцать два, лично я бы ноги себе переломала. – И никто не хотел сделать навстречу друг другу первый шаг. Пришлось выковыривать вас оттуда шокотерапией.

– Хороша терапия, – раздула я ноздри. – Одни «окна» чего стоят!

– Это не я, – открестилась Магрит, смахивая невидимую соринку с великолепной шифоновой блузки темно-бордового цвета. – Я лишь открыла тебе зеркала видения, а вот что ты там увидела – игры твоего подсознания.

– Тогда по мне стопроцентно дурка плачет, – закусила я губу. – Но это лирика! Напомните-ка мне, почему вы не можете оттуда вытащить Ладомира?

– Это не наш мир, – торопливо сказал Дилан. – А мы не можем вмешиваться в другие миры без согласия создавших их Демиургов.

– Замечательно, – кивнула я, производя в уме расчеты. – А где я могу найти Демиурга мира, в котором держат Ладомира?

– Это Лилит, – извиняясь, развел руками Дилан. – А с ней не договориться.

– Договориться можно со всеми, – упрямо отрезала я, – если знать, что предложить. А вот что она возьмет? Что может быть ценнее, чем мой муж?

– Ничего, – вздохнула Магрит. – Ты нас извини, пожалуйста, но нам пора – дети одни дома. Не дай всевышний разум, снова во что-то поиграют! – И исчезла.

– Если будет нужно, – погладил меня по плечу Дилан, – зови. Чем можем – посодействуем. – И тоже пропал.

– Всегда все сама, – забегала я по спальне, потирая лоб. – Должен быть какой-то способ! Должен!

В дверь постучали.

– Я думаю! – рявкнула в ответ. – Не мешать мне, если нет конструктивного предложения, как вернуть моего мужа!

От меня отстали, но через некоторое время снова заскреблись. И так множество раз в течение суток. Кто-то даже пытался сладким голосом уговорить меня выйти в свет. Еще один сильно умный соблазнял всяческими вкусностями. Ну и так далее. Я потом просто перестала обращать внимание, пытаясь сосредоточиться и решить поставленную передо мной задачу.

Но минуты сменялись часами, часы перетекали в сутки, а озарения все не было.