Юлия Славачевская – Девять с половиной (СИ) (страница 43)
– Замуж ты все равно выйдешь, – утешил меня добрый мужчина. – Потому что даже тогда я буду сомневаться, что ты рядом.
– Ты серьезно думаешь, что пара хлопков в ладоши, песенка и шлепок печатью меня удержат? – поразилась я его наивности. – Слушай, оказывается, большой размер головы не гарантирует большой разум. Какая жалость! А я уж было подумала…
– Амариллис, – нахмурился Агилар. – Имей хоть какое-то почтение к своему будущему мужу!
– Когда станешь мужем, тогда и буду иметь, – клятвенно пообещала я. – А пока я все же хочу узнать: за каким шайтаном ты тыкал в себя кинжалом? Если у тебя там сильно чесалось, мог бы меня попросить, а не использовать подручные средства.
Тут я мгновенно оказалась под ним. На меня уставились тоскливые глаза цвета грозового неба.
– Не могу я без тебя, надоеда! Ты это хотела услышать?
– Не совсем, – дипломатично сказала я, отодвигаясь от отвлекающего фактора.
– Ты ушла, и я умер, – мрачно признался Агилар. – Душой умер. Смотрел на дневное небо и видел ночь. Ну и все в таком духе. Ты мою душу на свой кулачок намотала и за собой тянешь. Если не с тобой, то лучше уж сразу в могилу, чем жалко пресмыкаться в поисках крох внимания.
– Ты?!! – нешуточно поразилась я, выползая из-под него. – С твоим самомнением? Оно ж впереди тебя боевой колесницей катится и все сметает на своем пути. «Я сказал!» – передразнила. – А я ответила!
– Я помню, – усмехнулся Агилар. – А еще я помню, что ты не дала мне все довести до…
– Агилар! – В комнату ворвалась дюжина закутанных в разноцветные покрывала женщин во главе со статной, красивой женщиной в богато расшитых жемчугом одеждах. Прозвучал мелодичный голос: – Сын мой! Что я слышала?
– Мама, – недовольно поморщился мужчина, отбирая у меня простыню и заматываясь.
Ну конечно! Он вроде как стыдливый, а я могу при его маме всеми частями тела светить. Оцените, дорогая свекровь, какое сокровище вашему сыну досталось! Интересно, ее яд как кислота не работает?
– Сын! – Женщина прикрыла густо подведенные глаза тонкой ладонью, унизанной перстнями. – Мне сказали, что ты отдал покои первой жены ничтожной рабыне. Это правда?
Я демонстративно встала с кровати под пристальным голодным взглядом Агилара, придерживающего простыню на причинном месте, чтобы не устроить тут походный шатер, натянула на себя первую попавшуюся под руку рубашку. Правда, немного порезанную, но тем не менее кое-что прикрывшую. После чего твердым шагом подошла к одному из стоящих поодаль декоративных деревьев, сорвала лимон и запихала его целиком в рот, чтобы ненароком не сообщить маме то, что ей явно не понравится.
– Мама, – скривился Агилар, поворачиваясь к родительнице. – Это не ваше дело. Я буду сам решать в своем доме, кому и что отдавать!
Я быстро прожевала лимон и сорвала второй. Судя по выражению лица мамочки, сейчас будет битва титанов. Сейчас она ему покажет, где у него дом!
И точно!
– Я положила столько сил на устройство твоего брака с госпожой Сагданой! – всплеснула она руками, зазвенев браслетами. – Ты не можешь все испортить только потому, что думаешь другим местом вместо головы!
Второй лимон канул в мой желудок, как в пропасть. Я схватилась за третий. На кончике языка так и вертелись слова поддержки мамы. Только, боюсь, такая помощь ей бы не понравилась.
– Чем я думаю, – невозмутимо ответил Агилар, хлопая в ладоши, – это мое дело. Через семь дней Амариллис станет моей женой.
Тут мы с мамой на него та-а-а-ак вытаращились! Ну я-то лимоном поперхнулась. А она, интересно, чем?
На звук хлопка пришел Саид и принес стопку одежды для господина. А еще этот предатель держал простыню, пока один ренегат одевался и прихорашивался.
Я давилась лимонной цедрой и размышляла о бренности мира, пока мамочка метала в сына громы и молнии. Но сынуля оказался непробиваемый и стоял на своем. То есть на мне… моей кандидатуре. Женюсь, говорит, и точка!
Госпожа Зарема окинула меня таким доброжелательным взглядом, что, если бы не витамины из обильно поглощаемых цитрусовых, я бы точно сломалась. А так ничего, проглотила остаток седьмого лимона и улыбнулась в ответ нежной улыбкой младенца.
– Хотите?.. – предложила я маме слегка общипанное деревце с одним оставшимся лимончиком.
Можно сказать, от сердца оторвала, из пищевода вынула, желудок свой обделила! И что?
– Фу! – поморщилась мамочка. – И вот на этом ты хочешь жениться?
– Было бы предложено, – жизнерадостно сказала я, дожевывая последний фрукт и приглядываясь к декоративному карликовому гранату.
– Мама! – предостерегающе сказал Агилар, выходя из-за простыни полностью одетым и делая жест Саиду позаботиться обо мне. – Мало того что ты врываешься ко мне, когда я не одет, так еще и оскорбляешь мою будущую жену! Ты так хочешь со мной поссориться?
– А вот твои сестры, – начала промокать сухие глаза головным покрывалом мамочка, – никогда так со мной не разговаривали!
У меня прямо печень заволновалась от такого лицедейства. Я поймала ближайшую тетку, сунула ей заначку из половины лимона и прошипела:
– Отдай маме, пусть заплачет по-настоящему!
– Мои сестры, – скривился Агилар, – вообще с тобой не разговаривали! Как только они вырастали настолько, чтобы иметь свое мнение, ты выпихивала их замуж! Продала молоденьких девочек подороже выгодным людям.
– Это удел женщины! – Мама сразу забыла, что нужно рыдать.
– И я о том же, – пожал широкими плечами мужчина, выдирая у меня из рук гранатовое деревце. – Сегилим, прекрати нервничать!
– Я не нервничаю, – возразила я, пряча руки за спину, чтобы еще что-нибудь не подержать.
– Я вижу, – кивнул он на ободранное деревце. – Я еще понимаю – съесть гранат с кожурой, но зачем ствол с ветками глодать и листья жевать?
– Для пользы десен? – прикинулась я дурочкой, незаметно пихая за подставку труху от коры. – У меня молодое, растущее тело, его надо кормить…
– У меня для тебя сюрприз, – улыбнулся Агилар, игнорируя маму и обвивая меня руками. Шепнул с будоражащей интонацией: – Можешь слопать хоть весь сад.
– Сын мой! – возопила Зарема, вклиниваясь между нами и буравя меня взглядом, полным ненависти. Чем я ей так насолила? Мы же вроде не встречались? Или встречались?.. – Как ты можешь так наплевательски относиться к своему положению?!!
– Потому что кроме положения, – терпеливо объяснил родительнице великовозрастный сынуля, – есть еще что-то или кто-то…
– Это безответственно по отношению к семье! – выпалила женщина, вырывая меня из объятий сына. – Посмотри, на кого ты нас меняешь?!!
– Мне нравится, – спокойно ответил Агилар, обходя маму и отбирая меня у нее.
Одно не учел. Зарема не пожелала расстаться со мной так быстро. И они меня чуть не порвали.
– Семья! – твердо сказала я, выдергивая руки, когда мне окончательно надоело быть тряпкой в зубах у резвых щенят. – Творец, конечно, учит делиться с ближним. Но не частями же тела!
– Вот видишь! – взвилась Зарема. – Она уже противоречит!
– «Она» вообще-то пытается сохранить себя в целости, – огрызнулась я, отпрыгивая от семейки умалишенных и придвигаясь к новому лимонному дереву, чтобы заесть свою обиду.
– Это еще не противоречит, – утешил маму Агилар. – Так, разминается. Моя будущая жена – очень энергичная женщина…
– Вижу, – злобно зафырчала Зарема. – И тебя уже с толку сбила. И всех рабынь разогнала. – Взвыла: – Ну зачем она тебе?
– Будет так, как я хочу! – отбрил ее сын, вовремя спасая лимоны от уничтожения. – Амариллис, ты, случайно, не в положении?
– Стою вроде, – вытаращилась я на него. – Не видно?
– Я не про это, – широко улыбнулся Агилар. – Ты так усиленно жуешь лимоны, что, возможно, ты ожидаешь ребенка.
– Откуда? – икнула я от неожиданности. – Здесь еще и ребенок будет жить?! Вместе с нами? А зачем?
– От меня, – терпеливо объяснил Агилар, запуская свои шаловливые руки мне под рубашку. Благо она рваная. – Ребенок от меня.
– Ты мне подаришь ребенка? – Мне сегодня как-то не думалось.
– Ты беременна? – напрямую спросила Зарема, обдавая меня злобным взглядом.
– Нет, – прислушалась я к себе. – Я просто пытаюсь не встревать в вашу милую беседу. Приходится отвлекаться… Ты куда полез? – Это уже Агилару. – Это, безусловно, отвлекает, но выглядит неприлично.
– Сын, – попыталась зайти Зарема с другого бока. – Хочешь получить такую занозу в… голову – пожалуйста, но сделай ее второй женой после Сагданы.
– Нет, – покачал головой мужчина. – Не будет первой-второй, будет единственная.
– Ты совсем спятил? – возмутилась мама, вытаскивая из широкого рукава пергаментный сверток. – Смотри, это письмо с согласием великого визиря на твой брак. Я столько лет его обхаживала, слала подарки его женам. Подлизывалась к его матушке. И ты сейчас хочешь отказаться от такой чести? Ради этого заморыша?!
– Мама! – с глухой угрозой воскликнул Агилар, с трудом удерживающий мое выкручивающееся возмущенное тело с лимонами, зажатыми в обеих руках и в зубах. – Ты оскорбляешь мою будущую жену.
– Скорее вдову! – заорала мама, потрясая пергаментом. – После того как ты сообщишь Изурнад-паше о своем отказе, мы получим тебя без головы. Потому что твоя голова будет красоваться на колу у городской стены! Ни один благородный отец не потерпит подобного оскорбления!
– Слушайте, – окончательно расстроилась я, переработав новую партию лимонов. – Может, не надо так кровожадно все живописать, а?