Юлия Славачевская – Девять с половиной (СИ) (страница 44)
– А как надо? – уперла руки в бока Зарема. – Как? Ты думаешь, ему простят пренебрежение дочерью визиря ради какой-то мелкой рабыни?
– Так я, собственно, и не настаиваю, – пожала я плечами. – Я, можно сказать, лицо постороннее и незаинтересованное.
– Лжешь, – прошептал мне на ухо Агилар, снова проводя разведку на ощупь. – И не постороннее, и заинтересованное.
– Будешь много говорить… – окрысилась я. – Сдам маме все твои выкрутасы – и посмотрю, кто кого уложит на лопатки. Ставлю свой ночной горшок против твоего арсунского жеребца, что твоя родительница и глазом не моргнет, когда размажет тебя по ковру тонким слоем!
– А что он сделал? – нахмурилась Зарема, превращаясь в одно большое ухо. – Написал письмо визирю? И отправил?
– Что-то он точно написал, – зыркнула я на страшно довольного Агилара исподлобья. – И куда-то едва не отправился! Сам. Но мы сумели найти нужную дорогу в барханах и вернуться в мозговые кущи без проблем… Хотя нет! С небольшими проблемами для сознания.
– Это видно! – завелась родительница. – Ты всегда был таким рассудительным и честолюбивым, а тут просто спятил на ней!
– На мне он ничего не делал! – возмутилась я от души. – Ну, по крайней мере, делал, но не то, что вы подумали.
– Да мне уже думать нечем! – прижала к вискам тонкие пальцы Зарема. – У меня мозг кипит от такой информации!
– Лимончика? – предложила я, проникаясь ее заботами. – Для освежения. Мне помогло. Пара десятков штук – и мир кажется уже не таким кислым по сравнению с лимонами.
– Убери ее от меня! – ласково попросила мать Агилара, отшатываясь. – Это не девушка! Это чудовище!
– Это с какой стороны посмотреть, – фыркнула я, окончательно оскорбленная в лучших чувствах. Я к ней со всей своей неизведанной душой и лимонами, а меня не поняли.
– Надеюсь, «чудовище» от слова «чудо»? – нахмурился Агилар, сверкая веселыми искорками в серых глазах. – Не разочаровывай меня, мама!
– Тьфу! – сказала почтенная Зарема, разворачиваясь на выход и делая знак своим прислужницам следовать за ней. – Горбатого только могила исправит, а безголового – и она не спасет!
– Есть еще муляжи, – сообщила я ей, вступаясь за Агилара. – И потом, у вашего сына прекрасно работает все остальное!
– Ты лучше помолчи, радость моя, – прошептал мне на ухо мужчина, снова обвивая меня руками. – До мамы все равно не достучишься, а такая слава для меня излишня. Все свои таланты я собираюсь испробовать исключительно на тебе.
– То есть ты выбрал меня, – ткнула я в него локтем, скрывая удовлетворенную усмешку. – Не пожалеешь?
– Уже давно пожалел, – признался Агилар, все туже стискивая кольцо своих рук. – Но ни за что бы не променял свою участь на другую. – Он слегка передернулся. – Прожить всю жизнь и не познать, что такое любовь, – страшнее нет участи.
– Есть, – закинула я голову ему на плечо и ловя его взгляд. – Потерять любимого.
Его лицо потемнело, скулы напряглись, глаза прищурились. Не знаю, что он там себе надумал, но если он еще хоть чуть-чуть сильнее сожмет руки – выдавит сок из лимонов, находящихся внутри меня.
– Амариллис! – В покои залетела радостная Ширин, которую было не видно из-за вороха разноцветных тряпок. За ней следовало еще человек пятнадцать прислужниц, нагруженных таким же барахлом, от которого рябило в глазах. – Гляди, сколько всего!
– Вижу, – уныло пропищала я, защищая свои цитрусовые и разжимая «клещи», обтянутые теплой смуглой кожей. – Но не понимаю, зачем все это нужно было тащить сюда!
– Ну, вы тут разбирайтесь, – почувствовал угрозу Агилар и направился на выход. – Я позднее приду. Тебе сейчас будет чем заняться!
– Например, похоронить себя под всем этим тряпьем, – согласно кивнула я.
– Не вздумай! – напрягся он. – Твоя жизнь принадлежит мне!
– Это ты так хочешь думать? – набычилась я, не обращая внимания на снующих вокруг девушек, приводящих в порядок немножко потрепанные мной покои. – Или действительно так думаешь?
– Ты моя жена! – отрезал мужчина.
– Гипотетическая, – фыркнула я, отпихиваясь от подсунутого под нос красного шелка. – И не факт, что соглашусь!
– У меня есть прекрасный способ тебя убедить, – изогнул бровь Агилар, сторонясь и пропуская вереницу евнухов под предводительством Саида, нагруженных резными ларчиками.
– И не надейся, – вредничала я, увертываясь от настырной Ширин, которая упорно пыталась что-то на меня надеть. – Тебе придется меня до-о-олго убеждать с помощью дли-и-инного…
– Прекрати! – заткнула меня головным покрывалом рыжая стерва. – Подробности нам не нужны!
– Чего так? – подняла я брови, увидев, как все девушки остановились и выжидающе уставились на меня, временами украдкой скашивая глазки на Агилара.
– Проверить захочется, – на полном серьезе сообщила Ширин, и все согласно закивали.
Агилар издал какой-то странный звук, похожий на конское фырканье, и вылетел за дверь.
– Саид, – позвала я, вызывая помощь от кучи желающих замотать меня в разноцветные тряпки. – Спаси свою госпожу! И, кстати, что здесь делают эти симпатичные молодые люди?
– Это ваши новые… – напыжился евнух.
Дверь приоткрылась, и послышалось:
– Я передумал! Тебе хватит одного евнуха внутри. Остальные пусть караулят снаружи!
– О как! – надула я губы. – Тогда и девчонок отсюда забери. Куда мне столько?
– Для солидности! – пояснил мне невидимый мужчина. – И для престижа!
– То есть как куча баб рядом, так для престижа?!! – нарывалась я на выяснение отношений. Может, у меня сегодня судный день. Повысила голос: – А как симпатичные мальчики – так пусть за дверью постоят?
В низкое окно из сада вскочил маленький серый ослик с грустными глазами. И Веселый Дервиш сообщил всем присутствующим:
– Здравствуйте! – радостно заскакала я вокруг ослика, пытаясь пожать тому копыто. Ослик нервно повел лопоухими милыми ушами и застеснялся. – Вот видишь, Агилар, сей мудрый человек подтверждает мое высказывание!
– Это чем же? – Агилар все же явил себя миру, чтобы вытолкать взашей кучу евнухов, одни из которых пялились, открыв рты, на Веселого Дервиша, а другие строили мне глазки.
– Тем, что в твоих рассуждениях логику днем с огнем не найдешь! – перевела я ему высказывание старика. – Правда, уважаемый?
– Вы, – внимательно посмотрел на нас Веселый Дервиш, – уже встали на прямую дорогу судьбы! Вам придется пройти по ней рука об руку долгий путь. Но помните, неразумные дети миров! Близкий может стать угрозой, чужой – спасением. Разлука не есть окончание пути, а встреча не сулит вечности! – И с этими словами старик растаял.
Дольше всего в воздухе задержались так умилявшие меня ослиные уши.
– Почему мне кажется, что меня сейчас обозвали? – повернулась я к хмурому Агилару. – Красиво, но метко. Вроде того – уши у тебя ослиные как показатель ума.
Агилар внезапно сгреб меня в охапку, прижал к себе и прокричал в пустоту:
– Никому не отобрать ее у меня! Она моя! И я буду бороться за нее до последней капли крови!
– Да будет так, – донес до нас ветер.
Глава 29
Многия девушки – многия беды. Жалко, что мужчины об этом не помнят.
– Ты сдурел? – выкрутилась я из объятий Агилара и схватила его за грудки. – Ты зачем такими словами бросаешься? Ты хоть понимаешь, на что себя обрекаешь?
– А ты? – спокойно встретил он мой гневный взгляд.
– Не могла бы ты прекратить подсвечивать глазами? – дрожащим голосом попросила Ширин, распихивая девушек под кроватью, чтобы всем хватило места. – Я-то к тебе привыкла, но если слухи пойдут по дворцу… Ты и так трескаешь все подряд, причем безо всяких дурных последствий, что настораживает!
– Это плохо? – отвлеклась я от Агилара. – То, что у меня нормальный аппетит?
– Плохо то, что ты перевариваешь яды, – вздохнула рыжая. – Вернее, хорошо… Но ненормально!
– Какие яды? – нахмурился Агилар, вступая в нашу беседу. – О чем сейчас идет речь?
– Вашу будущую жену… – потупилась Ширин, ковыряя носком туфли пушистый ковер. Вздохнув, оглянулась и полушепотом продолжила: – Пытались подкормить всевозможными ядами и битым стеклом – видимо, для улучшения самочувствия.
– КТО?!!