Юлия Синица – Дикие домашние (страница 3)

Он потер рукой горло, оттягивая белесую кожу у кадыка, потом потер лоб и поправил края тонкой куртки. Она зачем — то тоже задела лоб и сжала губы от боли. Наверное на лбу жуткая рана, а она так торопилась что не удосужилась осмотреть свои повреждения. Как по щелчку боль проснулась: в бедрах, которые она с силой сжимала, чтобы удержаться на хищнике верхом, в суставах рук и в правом боку.

Рано зализывать раны, надо добраться до избы.

— До дома еще далеко. Не ломайся, зайчик,—девушка подмигнула ему, стараясь забыть ноющую боль.—Ну пока,—она развернулась и уверенно потащила за собой сани, без него. Хруст снега за спиной заставил её оглянуться. Юноша сделал ещё несколько шагов от дерева и чуть не рухнул вниз.

Неужели от кровопотери? Слабенький беляк.

— Подожди! Эй! Я согласен.

Девушка же продолжила бодро удаляться, поскольку теперь на ее ногах были приделаны снегоступы, позволяющие ей легко идти по поверхности снежного покрова.

— Не бросай меня!—крикнул он вдогонку, но та продолжала идти не оборачиваясь, пока лазерная очередь по кустам рядом с ней не затормозила её прыть.

— Дурака кусок! —девица не испугалась, только крикнула звонким голоском, остановилась и сама села на сани, скрестив руки на груди.—Догоняй! Возвращаться не собираюсь.

Сев полу-боком она видела, как парень скривил лицо от боли и сжал пальцами левой руки кожу между большим и указательным пальцами правой руки и из бруска появился знакомый тонкий луч, отсекая им от лиственного дерева толстую голую ветвь. Брусок он положил в карман, а с другой ветки снял сухой бордовый осиновый лист, расстегнул куртку и осторожно сунул его за пазуху.

Ризна следила за неуклюжими и непонятными действиями незнакомца и насвистывала громче обычного щебетание вьюрка.

Облокачиваясь на импровизированную трость он доковылял до девушки. Спасибо его ботинкам, которые не проваливались в снег.

— Зачем тебе?

— Не видел такого раньше.

— Лист или дерево?

— И то и другое.

— Ты индустриал?

— Да. А ты дикарка,—холодно сказал он.

— Дикарка?—девушка уперла руки в бока.

— Ну да. Так мы называем тех, кто живет в лесу.

— Понятно. Звучит, не очень приятно,—девушка уступила блондину место.

Хвойные деревья здесь росли вполне комфортно, а вот лиственные и низкие растения почти исчезли без солнца. Сколько еще они протянут и она вместе с ними? Вымирающий вид тянулся к солнцу из последних сил, но не находил и искривлялся стволом в умоляющем уклоне.

Ей нравилось наблюдать за животными леса, но растения вызывали в ней тоску. Теряя движение перед глазами её мысли бежали без остановки, загоняя её в безответный тупик. Если от белки возможно ожидать ответного кивка или от птицы щебета, то от лысой жимолости увы. Ризна с рывком потянула за веревку, чувствуя как связки рук запротестовали и сани заскользили позади неё.

— Любишь загорать? —весело спросил парень в спину невысокой, но сильной дикарки, намекая на то как она с удовольствием растянулась на снегу, когда он впервые её увидел.

— Учитывая отсутствие солнца—очень.

— Можно сгореть!—Девушке словно вонзили кол под ребра. Она остановилась и согнулась пополам, пытаясь вздохнуть, но только открывала рот, не впуская в себя воздух. Сани догнали её и боднули под колени.

— С-с-с,— она издавала тихий свист легкими, опустошая их до предела. Перед глазами все размылось. Тяжелый вес навалится на её спину, как мешок с мукой.

Вот бы правда такой подарок. Мука! Много муки.

Она представила пышную краюху хлеба и смогла вдохнуть носом и дотронулась до сложенных в захвате мужских рук на ее животе. Мешок-юноша навалился на неё сильнее и оба они упали лицом в снег. На снегу остался яркий мазок. Запахи крови и смолистой хвои смешивались в носу и будоражили воспоминания прошлых часов.

— Надо быстрее сменить повязку,— сказала девушка, отряхиваясь от снега вслед за парнем. Ранение было не смертельное, но определенно доставит незнакомцу неудобства. Кровотечение на руке останавливал тугой жгут из шерстяной повязки-любимой бабушкиной шали. Пожалуй единственной по-настоящему нарядной вещи в её гардеробе. Ей было жаль терять памятный подарок, но ещё больше жаль потерять человеческую жизнь и если ценой тому умело сплетенная из нитей полотно, то так тому и быть.

Бедолага, ещё и рука правая.

— Что это было? —спросил он поднимаясь.

— Ничего.

— Часто с тобой такое?

— А что?—Ризна поправила повязку не его руке и затянула узел потуже.

В этот момент юноша хотел что-то сказать, глядя на повязку, а может ответить, но промолчал, глядя в черноту её глаз.

У тебя нос с горбинкой, как у дедушки. Надо же, что ты такой делаешь среди индустриалов.

Хотя остальная внешность, вполне соответствует, если верить дедушкиными описаниям, вытащенным из него в особенно скучные моменты ощипывания птичьих туш. «Увидишь высокое бревно с тигриными глазами, так и знай — индустриал. Все как один и не различишь. Ежели чего хмельного не выпьешь, то еще можно, а ежели да, то дело дрянь»— говорил Дед.

— А ты сам-то не попутал место для прогулок в своих лаптях? —спросила она глядя на его обувь на подошве—пластине.

— Они выдерживают до минус тридцати!

— Фу-ты, ну-ты! Ты правда дурак или прикидываешься? Здесь бывает и за шестьдесят! Садись!

— Да ладно!—искренне восхитился парень и сделал как ему приказали.

— Точно дурачёк. Откуда упал? С самолета сбросили как ненужный груз?—девушка тащила сани и оборачивалась к нему, когда тот отвечал.

— Почти угадала,—хитро ответил парень.

— Эй! Говори, а то пешком пойдешь.

— Я исследую северные земли. С отрядом. С экспедиционным отрядом,—поправил он себя.

— И где они?

— Кто?

— Остальные.

— А! Улетели, —непринужденно проговорил он.

— Бросили тебя здесь?—щурясь спросила она.

— Ага.

— За плохое поведение,—добавила Ризна похихикивая.

— Видимо—это что-то из ряда вон, раз тебя так далеко забросили.

— Угу,—хмыкнул он, и покраснел. А ты чего тут делала?

— Ягоды собирала,—показывая рукой вокруг себя, словно это цветочная поляна,—Завтра новые вырастут, приду ещё соберу.

— Их купить можно. Хотя так давно уже никто не делает.

— То есть тебя не смущает, что я ищу их в метровом сугробе? «И что они уже никогда не вырастут»,— дополнила она про себя.

Никакой ты не экспедитор. Дуришь меня.

Он не понимая, покачал головой:

— Есть же милл—боллы, в них всё необходимое: витамины и питательные вещества.

— Какие ещё милл—что—то?

— Да ладно! Не может быть! Ты правда дикарка?!—он быстро захлопал ресницами от восторга.

— Да пошёл ты- Принц—индустриал—исследователь,—девушка специально дернула веревку саней и парня резко качнуло. Никто и никогда вслух не называл её так, девушка почему-то почувствовала обиду, хотя и понимала, что она дикарка, одиночка, отшельник, как не назови, живущая в глуши, ещё и хромая. Почему она навала его принцем, она тоже для себя никак не объяснила. Ляпнула, как обычно. Хотя в сказках, которые она читала принцы были именно такими: красивыми и высокими незнакомцами в белом или черном, разница лишь в том, добрый это принц или злой.

Ризна сняла с плеча рюкзак из потрепанной холщовой ткани и бросила его в сани. Следы на снегу вернут её обратно домой, а дальше будет видно.

Интересно как он здесь очутился? Шум приближающегося транспорта здесь был бы слышен на тысячи шагов от дома, именно поэтому она до сих пор никого не встречала. Ни единой души. Сегодняшний эпизод был сродни чуду, хоть и довольно кровавому. Кто — то высадил парня далеко от деревни. Но кто и зачем?