Юлия Шутова – Гонзу Читатель (страница 24)

– Алиса, тебе с сахаром?

– Ни в коем случае.

А вчера он притащил от Луиша из бара бутылку «Лафройга». Для меня. Ну и для себя тоже, конечно. Но выглядело, как для меня. И еще тарелку тостов с ветчиной и сыром. Горячих. Вкуснющих. Тоже от Луиша. Тоже для меня.

А потом было такое…

Всегда думала, что я, слава богу, не первый раз замужем, как говорится. И удивить меня чем-то в постели сложно. С Энди у нас секс классный. Предсказуемый, но классный. Я всегда так считала. Ну и с тем, в Берлине, тоже неплохо было. Но с Энди лучше. Это же Энди!

Но тут! Оказалось, что я вовсе не продвинутая в этом деле, что я вообще необразованная провинциалка. Когда он… Ну, короче, мне было несколько неловко, но дико приятно. В общем, я, кажется, даже орала. Интересно, а окно было закрыто? Или я давала концерт над площадью для всех завсегдатаев Луишева шалмана?

Я порылась в глубинах совести, не стыдно ли мне. Нет, не стыдно. Я удивляюсь. Удивляюсь, удивляюсь. Многократно. В основном себе. Я еще в жизни не ложилась в постель с мужиком после одного дня делового в общем-то знакомства, без периода завлечения, пожимания ручки или коленки, без обцеловывания меня, зажатой в каком-нибудь углу – ну, то есть без всего того, что должно недвусмысленно дать понять, что меня хотят. Нет, ну Энди не в счет. Это он забрался в постель к незнакомой ему женщине в первый же вечер, а я-то отдалась законсервированной пятнадцать лет назад своей подростковой любви. Так что тут нечего сравнивать.

– Ты когда уезжаешь?

Он сидит по-турецки в ногах тахты – у меня в ногах. Я валяюсь на смятом покрывале. Чашка кофе – прекрасного, обжигающего кофе – стоит на полу. Очень удобно так пить кофе: ты валяешься на постели, а твой мужчина сидит у тебя в ногах. Главное, чтобы кофе был крепким, черным и обжигающим.

– Завтра, самолет рано утром.

– А ты можешь не улетать? Остаться еще на несколько дней?

– Нет, что ты, у меня же билет эконом-класса, его не обменять. Да и вообще…

Что «вообще», я не знала.

Пока я раздумывала, что такое для меня «вообще», он встал, понес свою чашку в кухню. Не очень-то и настаивал. Ну и ладно.

– Давай дело до конца добьем! – ору, не слезая с постели.

Не отвечает, в кухне шумит вода – не слышит, наверное.

Подведу итоги. Получается у нас что? Получается у нас, что девушку утопили в бассейне где-то недалеко от нашего маленького миленького городка, потом сбросили в океан со скалы, с пустыря, на который въехать можно и где обычно никого не бывает. Концы в воду. А тут парень на катере ее подхватил. Он девушку на бережок, а там два голландских друга ее приняли и уже мне под балкон доставили. Осталось последний этап прояснить. Или, наоборот, первый. Смотря с какой стороны считать. Надо карту открыть, спутник, посмотреть, что за дороги на этот пустырь ведут и есть ли на этих дорогах гостиницы и виллы с бассейнами. Не думаю, что сюда ее с другого конца острова везли. Верняк, тот, кто ее ухайдакал, попытался поскорее тело с рук сбыть. Чего бы он стал с ней круги по автострадам наворачивать? Здесь повсюду океан под боком. Удобно, когда вам надо от трупа избавиться.

Гонзу вышел.

– Чашку давай, помою.

– Я сама помою. Открой лучше карту. Давай посмотрим, откуда Прекрасную Купальщицу на пустырь могли привезти.

А он:

– Может, не надо? Давай я Алипиу звякну, все ему расскажу? Про друганов и про рыбачка. Пусть они сами разбираются, им за это жалованье платят.

Чего это он вдруг? Вчера что-то не предлагал Алипиу позвонить. Может, обиделся, что я не согласилась остаться? Или испугался? До убийцы ведь один шаг остался. Может, и мне надо испугаться? Ну, мы найдем его, убийцу этого, припремся к нему: «Здрасьте, мы к вам. Вы девушку не убивали? Вот эту вот, на фотке, она тут не особо хорошо вышла, но узнать можно. Узнаете?» А он нас тоже захочет убрать. Они всегда так делают. Может, это какой-нибудь серийный маньяк, ему плюс-минус пара жертв – говно вопрос, прикончит и не почешется. Наверное, я дура безмозглая, вот мне и не страшно.

В одной Эндиной рассказке было: там банковский клерк один, шибко умный, банк свой слегца грабил, не помногу, зато постоянно, несколько лет. Все тихо-мирно было, никто ничего… А потом пришел аудитор, тоже шибко умный, и все это по-тихому размотал. Но не побежал к начальству банка хвастаться, что он вора нашел, а стал клерка того шантажировать. Клерк за ухом почесал и убил аудитора. А его напарник, другой клерк, стал косо на него смотреть. Тот подумал, вдруг тот догадался – убил и его. Потом он еще много кого поубивал. И дошла очередь до самого умного, до Люсьена нашего, понимаете ли, Маугли. Ну, на нем, ясен пень, убивец когти пообломал. Но я не об этом. Я о том, что даже убийство может стать привычным ремеслом и будничным делом. Вот это и впрямь страшно. Когда единственным методом решения проблем становится убийство.

– Слушай, ну давай сами найдем, где он, этот гад, находится. Ну хоть приблизительно. А потом сдадим их всех, всю цепочку, этому твоему Алипиу. Ну надо добить это дело.

– Ну, добить так добить.

Полезли мы в спутник. От пустыря того поворот на автостраду, на ней, понятно, ни гостиниц, ни вилл, и еще дорога вверх по горе вьется в сторону кладбища. У них тут кладбища на вершинах гор находятся, на голых скалах. Забавный такой обычай. На этой дороге тоже ничего интересного нет, пара простых домиков, один кабак, похоже, давно закрытый, и электростанция. У мертвого кабака развилка. Та дорога, которая не к кладбищу, а в другую сторону уходит, оказалась самой перспективной. Там деревенька небольшая, но симпатичная, и в ней три современные виллы одинаковые в ряд выставлены. Типовые виллы для класса выше среднего. Такие кубы бетонные, плиткой из черного местного камня – базальта, похоже – облицованные, с панорамными окнами в сторону океана, как доисторические толстые телевизоры, а на обратной стороне во двориках бассейны. И гаражи. Все, что нужно для жизни.

На экране видно, что в одном из трех бассейнов воды нет. Но это, может, и ничего не значит. А может, как раз там и живет наш убийца, он специально воду слил, чтобы не определили, что девушка там утопла.

Потом Гонзу шерстил сеть, искал, кто в тех волшебных пряничных домиках живет, ведьмы или великаны-людоеды. Оказалось, все дома были построены три года назад и тогда же приобретены их нынешними владельцами. В среднем живет адвокат сеньора Августа Тейшейра да Вереда, с одного бока от нее – архитектор Мишель Серро, француз, уже полгода он на континенте чалится, а с другого, в доме с пустым бассейном – семейство местного бананового плантатора (да, такие еще есть на этом острове) Антониу Рибейру: он сам, его жена и их взрослый сын Алонсу. Я предложила начать с него.

– Что значит «начать»? Мы же решили сдать всех Алипиу. Это же не игрушки.

Я развернула его с креслом к себе, сделала позу Кота-в-сапогах из «Шрека». Очень убедительно. Он рассмеялся, не вставая, приобнял меня слегка за корму, потерся головой о мой живот.

– Ох и кукла ты, Алиса. Ладно. Поиграем еще. Поехали.

У забора бананового барона я спросила:

– Слушай, а как ты его выманивать будешь? Не фотку же ему в рыло совать?

– Ты сзади стой и улыбайся, – говорит – спокойный такой, будто мы к знакомым в гости приехали.

Я вот припсиховывать слегка начинаю – мало ли что. А он, наоборот. Будто ему не в новинку ко всяким плохим парням являться. Может, он бывший коп? Вон, опять же, с местными полицейскими дружбу водит.

Или частный детектив. Тогда и электронная кладовка имеет свой смысл.

Или он сам плохой парень. Деньги, например, ворует со счетов или хакер – я ж сразу так и подумала. И у него огромная сеть по всему миру – в Гонконге, Мексике, России и на Каймановых островах. А он, Гонзу, – такой Доктор Зло. Люсьен, дружок мой закадычный – господи, сколько я про него ерунды перечитала, – такого ловил. Поймал, само собой.

Гонзу нажал кнопку звонка на бетонной оштукатуренной стене возле калитки. Ничего не произошло, калитка сама собой беззвучно не отворилась, открывая нашему взору дорожку, мощенную галькой, петляющую между пальмами и пропадающую где-то в дебрях; перед нами неслышно не возник слуга-малаец в вышитом камзоле. А жаль, если бы с нами был старина Люсьен, так бы все и вышло.

Нет, калитка все же отворилась, но не беззвучно, а как положено, с некоторым железным лязгом. За ней стоял дядька лет шестидесяти, толстый, в пижамных штанцах и майке-алкоголичке, между резинкой штанов и нижним краем майки, выпячиваясь, на народ выразительно смотрело пузо. Мужики молча смотрели друг на друга, я, как было велено, улыбалась за плечом Гонзу.

Вдруг хозяин виллы всплеснул руками и радостно что-то завопил, будто признал знакомого. Гонзу закивал. Мужик приглашающим жестом предложил нам последовать за собой. Потом они ходили вокруг пустого бассейна, разговаривали, размахивали руками. Гонзу вытащил из заднего кармана какой-то крохотный блокнотик и карандаш, что-то записал, что-то спросил. Потом они пожали друг другу руки, и мы с Гонзу ушли. На все про все ушло минут пятнадцать.

– Ну давай, рассказывай, не тяни резину!

Мы убрались из дома сеньора Антониу, встали опять перед запертой калиткой посреди пустой улицы, образованной сплошным двухметровой высоты забором по обеим сторонам.