Юлия Шутова – Гонзу Читатель (страница 23)

Туристы пьют кофе, местные – пиво. Они играют в бильярд или смотрят футбол по телику. В каждом баре – телик, в каждом телике – футбол. Сели за столик на улице с видом на лодки, заказали вечную бику. Сколько я за сегодня уже кофе выпила? Если считать первую утреннюю кружку растворимой бурды в компании Прекрасной Купальщицы, то, пожалуй, четыре или пять. Это у меня теперь основа рациона.

Гонзу звякнул племяшу сеньора Горацио – мы, дескать, рыбалкой интересуемся, как бы нам лодочку посмотреть? Племянник сказал, сейчас подойдет. Подошел. Парнишка еще совсем, едва за двадцать на вид. Худощавый, поджарый, я бы сказала, эбеново-загорелый – еще бы, все время на палубе, на солнце, – патлы черные, нестриженые, крупными кудрями. Красиво. Вот если бы у Гонзу такая шевелюра была…

Стоп, стоп, стоп. О чем это я? Разве мне не все равно, что у него на голове или еще где? Мы наиграемся в «Мафию с вариациями», разбежимся и не увидимся уже никогда. Мы с ним даже не разговариваем ни о чем, кроме «дела». В первый вечер залили друг другу пули в уши, и на этом наши личные разговоры закончились.

Это я впала в рассуждамсы, покуда Гонзу с пацаном этим перетирал.

Мы на мол вышли, он нам показывает: «Вон катер стоит». К одному из буйков привязан. Синий. Удочки торчком вокруг кабины, или как там у катеров это называется – рубка, кубрик, мостик?.. Нет, это что-то не то. На корме написано «Штрелиция», а ниже – «Фуншал». Он самый.

Гонзу говорит пареньку что-то и тоже на катерок указывает, типа: «Ну, Нуну, колись, малыш, ты девицу на катере катал? Куда? Зачем? Ты ее укокошил?» А парень руками разводит, головой крутит – нет, мол, совсем не он. И знать никакой девицы, ни живой, ни мертвой, не знает. Я слов-то по-португальски не понимаю, но чую, смысл примерно такой.

А градус беседы повышается. Парень руками завертел, будто от себя что-то отмахивает, и уже орет, подите, типа, все, куда, сами знаете. Вокруг-то никого, мы на молу стоим, на краю, у маяка самого. Так что стесняться некого. И Гонзу не уступает, тоже руками вертит у того перед носом, и тоже не шепотом. И так они все ближе друг к другу, все ближе… И тут Нуну толкнул Гонзу в грудь. Сильно так толкнул, двумя руками. А Гонзу его за руки хвать – и на себя дернул. Я даже не разглядела, что он там сделал, только пацан пополам согнулся, одна рука у него за спину завернута, крепко так, и вопит он уже жалобно, отпустите, типа.

Потом Гонзу из кармана фотку вытащил ту самую из соцсетей, где Мис с «русалкой» в обнимку, и в нос парню сунул. Нуну, бедолага, аж побледнел. Знаете, как очень загорелый человек побледнеть может? Он такой серый становится, как пыльный мешок. Такой цвет мертвый. Бр-р. Вот пацан тоже как пылью обсыпался и еще сглотнул судорожно, кадык вверх-вниз по горлу шариком. Похоже, его чуть не стошнило. Он рукой махнул обреченно так – все равно, мол, чего уж там, слушайте…

– День вчера такой был. Несчастливый. Я четверых взял в Машику. Туристы, три парня и девчонка… Нет, не эта. Другая совсем, маленькая толстушка, поросеночек. Сестра кого-то из этих. Я их вообще брать не хотел. У меня лицензия как раз накануне закончилась. Но они: «Возьми, возьми, мы заплатим!» Двести евро пообещали. Ну, я взял. Пошли сначала вдоль бережка покатались, девчонка в шезлонге на носу устроилась и сумку-холодильник рядом пристроила. С пивом. Ей быстро хорошо стало. Ага. Шляпу на нос надвинула и спит. Ну, мы потом пошли рыбачить. От берега подальше. Дело двинулось. Эти довольные, одну за одной бонито тягают. Бонито – рыба жадная, на живца или на креветку хорошо идет. Рыбины прям друг друга от крючка отталкивают: «Не трожь, это мое!» А я всю дорогу психовал – ну как морская полиция подойдет, лицензию потребует! Ага! Вот тут я и погорю. Никакие двести евро не спасут. Но это я внутри весь на взводе, глазами горизонт обшариваю судорожно. А снаружи все о'кей, ребята, все прекрасно. Сижу себе, жара, даже майку снял и кроссовки – в них вообще невозможно. Короче, эти по ведру натягали, потом еще покатались. Там места есть, дельфины приплывают. Ну, мы пошарашились туда-сюда, дельфинов посмотрели. Визг, писк, восторг. У этих, не у дельфинов. Рыбок им покидали – дельфинам, в смысле. У меня специально мелкая рыбешка припасена для этого дела. Ага. Слава богу, к дому погребли. Все, я пассажиров своих в гавани высадил… Как где? Где взял, там и высадил. Сказал же, в Машику. Я радостный такой! Двести евро слупил, полиции не попался, домой иду. Я там вдоль берега пошел, близко совсем к скале. Там хорошо, течение. Само несет. Вот сижу себе, рулю потихонечку, пейзажем любуюсь. Вдруг – что за хрень? Кто-то со скалы сиганул. Девка!.. Да эта, эта! Фигак со скалы в воду! И ага! Я движок заглушил – и тоже в воду. Она сразу на дно пошла, камнем. Я за ней. Там вообще-то глубоко. Ага. Но я дотянулся. За волосы ее – и наверх. Еле вынырнул с ней вместе. Ну и к катеру ее потащил. За борт перекинул, сам влез. Давай ей искусственное дыхание делать. Я умею. Я раньше в аквапарке работал, туда без корочки, что ты курс спасения на воде прошел, не берут. Я ходил… Куда, куда – на курсы эти. Так я все по науке сделал. На сердце – раз, два. Ну, давишь так, ладонь на ладонь кладешь и давишь. Массаж. Ага. А потом, ну это… рот в рот. И на бок ее переворачивал, на живот давил, чтобы легкие от воды освободить… Что, что – ничего. Не вышло ничего. Померла. Видать, здорово нахлебалась сразу. Или об воду треснулась… Чего ты? Об воду, как об асфальт, треснуться можно! Хапец – и прощай, позвоночник! Ага! Нам на курсах рассказывали… Ну говорю же, со скалы звезданулась… Место какое? А!.. Погоди-ка, соображу… До аэропорта, то есть до полосы посадочной, я еще не дошел. Вот край полосы уже виден был. Но не дошел. Ага. Там еще наверху такой пустырь ровный. Мы туда на машинах иногда на пикник выезжаем. Че там, канавку бетонную узкую переехал, и можно прям по траве – там колючки какие-то растут – до самого края доехать. Там садимся, пиво, то, се… И главное – никого нет вокруг, никаких туристов… Времени сколько было? Время, время… Седьмой час. Может, около семи. Плюс-минус. Точно не скажу. Ага. Ну вот, значит. Сижу, как дурак, с утопленницей этой. Куда ее? В полицию звонить? Так поди докажи, что она не с моего катера сиганула, а то, может, это я ее того. Ага. Да еще лицензия… Что, скажут, ты там делал, катался, что ли? Вышел покататься один в субботу с кучей удочек и словил в воде девку. Правдоподобно до усеру. Кто хошь поверит. Я даже хотел ее обратно в воду. Не видал же никто, как я ее вытаскивал. Ну, наверное… Но меня на это не хватило. Не по-божески. Думаю, выгружу ее на бережок. Там недалеко как раз есть узенькая-узенькая полоска берега под скалой, надо только немного назад сдать. Скала отвесная, а под ней такой пляжик крохотный, травой заросший. Туда почти никто никогда не спускается. Хотя туда лестница ведет с шоссе. И там глубоко сразу, на катере подойти впритык можно. Ага. Вот, думаю, оставлю ее там, кто-нибудь сверху увидит. Пусть этот «кто-нибудь» в полицию и звонит. А я не-е… Сгрузил ее и по-быстрому оттуда – фьють! Думал, никто не узнает. А тут вы. Что теперь будет-то?.. Как ничего? В смысле?.. Дык я пошел тогда? Ага?

Ну что? Два-ноль в нашу пользу. Разматывается ниточка, разматывается.

Я как представила момент, когда этот бедолага Нуну делал искусственное дыхание заведомо мертвой девице, мне аж смешно стало. Черный, конечно, но юмор же. Стою и ржу. Это когда мне Гонзу пересказал все. Ржу, аж приседаю и ладошками себя по голым коленкам: «Рот в рот, ха-ха-ха, ой не могу, анекдот!» Гонзу смотрит на меня как на спятившую, а мне все равно, мне смешно. Просмеялась, ладно. Слезу кулаком вытерла.

Дело, между прочим, уже к вечеру, а «дело» не закрыто. Спрашиваю:

– Что теперь?

А он, Гонзу – папаша Гонзу! – и говорит:

– Поехали ко мне.

Он так это сказал, что я сразу поняла: он меня не кофе пить зовет и не по интернету в поисках убийцы моей Прекрасной Купальщицы елозить. Он меня за другим зовет. За тем самым. Зачем мужики баб домой приглашают. И я сразу внутренне согласилась.

И не потому, что на Энди в страшной обиде пребываю. Нет. Обида уже выветрилась. Да и не до Энди мне с утра. Мне даже позвонить ему ни разу в голову не пришло. Самого-то Энди я в черный список вчера упрятала, оттуда не выбраться. А я звонить ему не хочу. Пока не хочу. Человек, который не приехал, не в счет. Он в мой детектив не впишется. Я это чувствую.

А еще чувствую, что согласилась я на предложение Гонзу раньше, чем он это самое предложение сделал. Во как.

– Поехали, – говорю. – Только это, давай сначала ко мне заедем. Я там утром джинсы стирать поставила. Постирались уже, наверное.

Два из трех

Я выхожу на крохотный балкончик. Прямо передо мной в трех метрах верхний край стены соседнего дома, над ним – верхушечка церкви. Внизу на площади уже собирается народ – обсудить свежие новости. Или вечные мировые проблемы.

Снимаю с сушилки свои джинсы и безумно розовую майку. Все волглое, за ночь не просохло. Ну и фиг с ним, на теле досохнет.

Гонзу в кухне варит кофе. Он добавляет в него кусочек черного шоколада и кардамон. Шоколадно-кофейно-кардамонный дух через открытую балконную дверь уплывает над крышами домов в сторону океана. Гонзу варит кофе для меня.