Юлия Шляпникова – Тени Казани (страница 77)

Дима выдохнул так, словно до последнего не верил, что говорит именно с ней.

— А ты как? — преодолевая желание зареветь в голос, спросила Ада.

— Все нормально. Леся передает привет.

— Вы в Питере?

— Да. Мама тоже скоро приедет.

Повисло молчание, и Ада решилась первой закончить разговор. Хотя потом долго себя за это корила. Но та тоска, которая только сильнее разгорелась после этого короткого и едва ли похожего на разговор звонка, душила и мучила потом несколько месяцев, не давая спать ночами.

Второй раз Дима позвонил в две тысячи семнадцатом году, когда случился теракт в метро. Ада сама собиралась его набрать, как только узнала, что там много погибших и пострадавших. Но сеть лежала, ее сообщение так и не дошло, зато он сам позвонил поздно вечером. Знал же, что она волнуется.

Тогда они проговорили чуть дольше: обсудили всех и вся, хотя Ада знала, что он продолжает заходить на ее страницу. Поэтому и оставляла там многозначительные цитаты из песен и общие фото с ребятами. Он отвечал тем же — фото Питера, совместные с Лесей, новый универ, группа, в которой он стал играть на гитаре, новые рисунки, редкие фото с мамой, которая почти постоянно жила в закрытом санатории. И строки из их общих песен.

Третий раз Дима позвонил в разгар пандемии. Ада тогда пошутила, что у них появилась своя традиция — раз в три года говорить по пять минут. Главное, чтобы в следующий раз повод был не таким страшным.

Ада не стала рассказывать ему, что болеют Лев и вся его семья, что она сама уже которую неделю сидит дома, не решаясь выйти даже в ближайший магазин, что сессию, госэкзамены и диплом, похоже, будет сдавать и защищать дистанционно. Перевод на первый курс религиоведения съел у нее целый год, но Ада об этом не жалела. Наоборот, планировала поступать в магистратуру и оставаться на кафедре, где ей так нравилось.

А вот работа у Юхи не останавливалась даже в пандемию. Но об этом она тем более не хотела рассказывать Диме.

Не рассказала и о том, как справлялась с черной дырой внутри, благодаря которой чуть не появился новый демон в Казани. Только Юха и смогла помочь ей, научив жить дальше.

Вместо этого она просто сказала, как рада, что у него и Леси все в порядке. Да и сам Дима не стал углубляться в детали повседневной жизни, только пожелал ей в конце разговора беречь себя.

Она и берегла. Так сильно, что до поры не готова была открываться чему-то новому, оставляя место только мимолетным историям, которые заканчивались ничем.

День пролетел незаметно. Новые лица, старые лица, коллеги, которым всегда нужно узнать, где и с кем она провела отпуск.

Ада любила эту суету начала года, которая отгоняла непрошеные воспоминания.

Закрыв за собой дверь, Ада оставила все тревоги дня снаружи. Ее студия — это место, где ничего не напоминает о работе или других заботах. Островок спокойствия, который она скоро оставит ради новой совместной жизни с Динаром. Она все-таки выбрала время, и набрала ему длинное сообщение, и предложила созвониться по видеосвязи, когда ему будет удобно. Динар ответил сразу же, будто телефон лежал под рукой, а он ждал, когда Ада о нем вспомнит. Это подкупало, разжигало тлеющий огонек в груди до настоящего костерка. Но постоянная тревога при этом никуда не девалась.

Аду пугали перемены — а вдруг не получится? Вдруг они быстро разойдутся, не сумев привыкнуть друг к другу? Если она вообще не способна быть рядом с другим человеком — со всеми своими особенностями, дарами и проклятиями, что подарили ей те царапины оборотня?

Ада до сих пор не знала, как рассказать Динару про вторую, иную сторону своей жизни. Они всего год были вместе, но отчего-то ей казалось, что он поймет.

И одновременно Ада была горда собой — она наконец выбралась из своей скорлупы, как говорил ее психолог, и пошла в мир. Точнее, на курсы углубленного изучения французского и китайского языков, где и познакомилась с Динаром. Саша до сих пор шутила про типичный роман студентки и преподавателя, но Ада видела, как подруга рада за нее. А сама — сама она просто не верила, что можно так легко снова с кем-то смеяться над общими шутками и чувствовать тепло в груди от одного только маленького «привет» в мессенджере.

Позднее Ада готовила себе пасту на ужин, когда зазвонил телефон. С Динаром они уже поговорили по видеосвязи, так что сомнений у нее не было. Даже не глядя на экран, она знала, кто это.

— Привет, — за все это время голос Димы ничуть не изменился.

— Привет, — выдохнула она, радуясь, что не ошиблась с ожиданиями.

— Решил нарушить традицию и выбрать приятный, а не трагичный повод.

— Ты помнишь, какой сегодня день? — удивилась Ада, убавив огонь под сковородой и садясь за кухонный стол. В полумраке кухни, где горели только встроенные лампы над варочной поверхностью, разговор сам собой стал каким-то интимным.

— Конечно, поэтому и звоню.

— Ты никогда не думал, что было бы, если бы не та пара французского?

Дима рассмеялся.

— Думал. Наверно, мы все равно бы потом познакомились.

— А если нет, то жил бы ты сейчас спокойной жизнью в Казани.

— Я бы и так уехал.

— Питер звал?

— Скорее масштаба не хватало.

— Чем ты сейчас занят? Вы все так же в Питере?

Он давно перестал вести страничку «ВКонтакте», как и Леся, так что Ада гадала, что случилось.

— Уехали в конце двадцать первого в Нью-Йорк, открыли небольшую выставочную галерею. Ищу новых художников, которые готовы сотрудничать с нами.

— А сам?

— Я больше не рисую. И играть уже год как перестал. А ты пишешь?

— После того, последнего стихотворения новые больше не приходят. Вдохновение закончилось.

Оно так и висело в недрах страницы «ВКонтакте». Рука не поднималась удалить поначалу, а теперь Ада поняла, как ценны воспоминания — и плохие, и хорошие.

— Жаль. У тебя красиво получалось.

— Зато строчки больше не пристают и не мешают по утрам.

— А ты чем занимаешься? Все так же преподаешь?

— Да, планирую в этом году набирать материал на новую тему. Может, когда-нибудь и докторская получится.

О Юхе они оба умолчали.

Сколько раз за прошедшие годы Ада хотела открыть дверь к нему! Но останавливало и принятое ими решение, и то, что этим способом передвижения она пользовалась только по работе. Слишком много энергии уходило, а с таким большим расстоянием она могла бы не справиться. Да и последние годы не знала, где он. Просить о помощи Юху она бы не стала ни под каким предлогом — все поймет, все прочитает и решит закончить начатое в тот день.

Нет, ради минуты радости не стоит жертвовать целой жизнью.

— Как мама?

— В последнее время сдает, — вздохнул Дима. — Мы отправили ее в новый санаторий, и она там уже третий месяц.

— А Леся?

— Параллельно ведет частную практику, у нее все хорошо. Кстати, мы как-то до отъезда с Лилей случайно встретились на Невском.

Ада знала, что та ездила в Питер, но о встрече ей никто не рассказал. Кольнуло обидой.

— Она меня сначала не узнала. — Дима засмеялся. — Сказала, что без красной пряди я сам на себя не похож.

Ада улыбнулась и машинально почесала руку. На месте шрамов от когтей оборотня давно красовалась татуировка в виде объемного цветка, чего-то среднего между георгином и астрой.

— Я рад, что ты продолжаешь с ними общаться.

— Это я должна тебя благодарить, что познакомил с ними.

Повисло молчание, и Ада поняла, что наступило время главного вопроса.

— А все-таки зачем ты позвонил?

— Твоя прямота, Адель, никогда не перестанет меня удивлять.

Ада не повелась на отвлекающий маневр и сказала:

— Только не говори, что он опять появился.

— Нет! Все в порядке, можешь не переживать. Желание действует спустя все это время, так что мы не зря соблюдаем договоренность.

Ада ни разу за десять лет так и не решилась приехать в Питер. Какой смысл искушать судьбу? А теперь и незачем…

— Тогда что случилось?

Дима вздохнул и не сразу ответил.